Off to the Races

      До заводи звуки детских голосов из лагеря не долетали, поэтому Лора легко вообразила, что вокруг дикий, непроходимый лес и она совершенно случайно обнаружила уголок природы, нетронутый человеком. Чтобы вернуться в реальность, требовалось пройти по неприметной тропе около километра, потому что скалы отрезали прибрежную полосу и далеко вдавались в глубину озера. Обойти их не представлялось возможным, разве что проплыть на лодке.       Лора приметила эту тропинку случайно, когда вместе с детьми и другими вожатыми собирала гербарий для занятий естествознанием. И как только выдалась свободная минутка, когда у малышей по расписанию стоял послеобеденный отдых, Лора мигом схватила упаковку с плавательным кругом и бутылку ягодной газировки и улизнула с территории лагеря.       Солнце пригревало так тепло и приятно, что Лора жмурилась от удовольствия. Днём было жарко, но к вечеру температура снизилась, и теперь на шее под волосами уже не скапливался пот. От деревьев пахло смолами и свежей листвой, а от озерной воды исходила спасительная прохладная свежесть.       У пристани не было купальных кабинок, только небольшой сарайчик где, по всей видимости, когда-то чинили лодки. Лора заглянула внутрь через окно без стёкол — внутри помещение выглядело совсем крохотным, отчасти потому что его почти целиком занимал рыбацкий ялик с сине-зелёным дном.       Итак, здесь не было никого, и это место целиком и полностью принадлежало Лоре.       Первым делом она надула круг — гротескный розовый пончик весьма натуралистичного вида. Ещё у Лоры когда-то был белый, но буквально за месяц до отъезда обнаружилось, что он спускает воздух, поэтому пришлось в спешном порядке искать замену. Но розовый тоже выглядел симпатично.       С велосипедным насосом дело пошло бы быстрее, но Лора как-то не сообразила его захватить. Лёгкие у неё были не самые мощные.       В конце концов она совсем запыхалась, но надула круг как следует, до упругих каучуковых боков, и опустила на кромку воды. Дети бы пришли в восторг, увидев такой пончик, но Лора предусмотрительно прятала его с самого первого дня приезда, пока не выдалась хорошая возможность.       Затем она ещё раз огляделась по сторонам — по-прежнему никого — и сняла футболку, уцепив подол кончиками пальцев. Купальник она заранее надела в своём домике. Потом стянула шорты, поправила завязки за бёдрах.       Она долго думала, не слишком ли откровенный это купальник для детского лагеря, но потом пришла к выводу, что зачастую в рекламе и клипах видит более откровенное бикини. К тому же на нём не было лишних деталей и украшений; простой белый верх треугольничками и трусики выглядели на ней мило и не вульгарно. К тому же сейчас солнце уже сделало своё дело, и светлая кожа Лоры приобрела золотистый оттенок загара, поэтому сожалеть о выборе не стоило.       Лора с наслаждением потянулась, разминая позвоночник, вытягиваясь во весь рост и даже привстала на носочки. Мелькнула шальная мысль искупаться голышом, но Лора только усмехнулась и вошла в воду.       Песок под ногами был гладким и чистым. Над озёрной поверхностью летали голубые и зелёные стрекозы, и в воздухе раздавался тонкий скрежет их сетчатых крыльев. От нагретых бёдер Лоры расходились круги. Она медленно заходила глубже, утягивая за собой плавательный круг, и когда плечи оказались под водой, толкнула пончик вперёд, а сама что есть силы вдохнула и нырнула, мощно загребая руками.

***

      Наплававшись на глубине, Лора доплыла до дрейфующего пончика и привычно вскарабкалась на него сверху. Вода дразняще касалась живота, а вечернее солнце ласкало спину. Лора подумала было, что забыла нанести крем — небольшой тюбик был припасён в заднем кармане джинсовых шорт, но в итоге решила, что уже не сгорит и с этим можно повременить. Ей было лень грести сейчас обратно к пристани, где она сложила одежду.       Так она и покачивалась, лениво касаясь поверхности воды рукой и позволяя каплям срываться с кончиков пальцев. Ногти одна из девочек ей накрасила ярко-красным лаком, и сделала этот так аккуратно, что Лора даже втайне позавидовала. Прищурившись, можно было вообразить, что под водой плавают крохотные алые рыбки, и летние сумерки мерцают на их мелкой чешуе.       Она старалась думать о разных бытовых мелочах, связанных с работой вожатой, но с тех пор как Лора снова вступила на территорию лесов Норт-Килла, мысли упорно возвращались к одному-единственному человеку.       После встречи на дороге она больше не видела Трэвиса. С логической точки зрения, это было даже хорошо — появление шерифа на территории детского лагеря могло случиться только из-за какой-нибудь крупной неприятности, а Лора была готова поклясться чем угодно, что и с неё, и с Трэвиса неприятностей достаточно.       К тому же родственники Трэвиса здесь больше не заведовали, и лагерем руководил наёмный работник — приятный мужчина средних лет, которого единогласно обожали все вожатые женского (и не только) пола. Но Лора только мило улыбалась, когда Вики и Мария начинали перекидываться похабными шуточками про длину пальцев и носа.       В такие моменты она вспоминала большие руки Трэвиса, которые так приятно сжимали её ягодицы и думала, что какой-то смысл в этой теории есть.       Но его всё не было и не было, и никаких сообщений Лора отправить ему не могла. Что-то внутри подстрекало её взять машину Вики и сорваться в дорогу, преодолеть эти километры, разделяющие полицейский участок и лагерь… но потом Лора вспоминала слова, произнесённые твёрдым сухим голосом.       Такая трудолюбивая умница. Я дам тебе знать.       Образ Трэвиса заставил Лору потереть бёдра друг о друга.       Это было правилами их негласной игры. Правилами, которые Лора ненавидела и обожала одновременно. Он хочет испытать её терпение, а значит Лора отплатит ему той же монетой, как только выдастся возможность.       Лениво бултыхая ногами в воде, она плавала ещё около получаса. Солнце хорошенько пригрело спину, так что Лора решила всё же вернуться на пристань за кремом. Но перед этим она не устояла перед соблазном снова окунуться в воду, поэтому соскользнула с пончика в озеро и, придерживаясь за него руками, медленно поплыла обратно.

***

      Когда Лора закончила наносить крем на плечи, то услышала, как на дороге за деревьями притормозила машина. Предположение показалось Лоре слишком невероятным, поэтому она продолжала распределять средство по коже, делая вид, что совсем не задыхается от волнения.       И когда через пару минут из-за сарайчика показалась знакомая чёрная форма, Лора всё ещё не могла поверить, что беспокойные сны, которые дразнили её почти каждую ночь, сбылись.       Пока Трэвис приближался своим обычным размеренным шагом, Лора пережила целую кучу самых разных эмоций, от желания вскочить на ноги и броситься ему на шею до искушения высказать ему всё, что накопилось у неё в душе за эти томительные дни.       Но Лора сдержала себя. И когда под подошвами ботинок скрипнула первая доска пристани, улыбнулась и лукаво взглянула на Трэвиса из-под ресниц. — Вот так совпадение, — протянула она. — Решили искупаться вечером, шериф Хэкетт? — Предпочитаю смотреть издалека, — ответил Трэвис.       Лора усмехнулась. Конечно, всё слишком удачно сошлось для простого совпадения. И она знала, откуда Трэвис был в курсе, что она здесь. — Значит, вы за мной наблюдали. Но ведь это мог быть кто угодно… необязательно я. — У меня в багажнике всегда есть бинокль. Без него я видел только огромный надкусанный пончик.       Он хранил невозмутимость и спокойствие. Снова. Рассматривал её свысока, как ни в чём не бывало. Темнота его глаз оставалась неподвижной. — Что ж… раз уж вы здесь… — Лора с деланным вздохом повернулась к нему спиной и покачала выжатым тюбиком в воздухе. — Не поможете со спиной, офицер? Самой это делать так неудобно.       Скрипнули доски пристани. Трэвис подошёл ближе, присел на корточки. Лора ждала, затаив дыхание и следя за скользящей над поверхностью воды стрекозой, чтобы немного отвлечься. — Раз уж вы так вежливо просите, мисс.       Лора выгнула спину, предвкушая прикосновение. Каждая поджилка дрожала от возбуждения. — Давайте-ка уберём в сторону волосы. Чтобы не испачкать.       Она послушно сдвинула со спины выгоревшие пряди. Тело уже высохло, но купальник и волосы были всё ещё влажные.       И вот наконец Трэвис к ней прикоснулся, ладонями липкими и маслянистыми от крема, и это оказалось в сотни, в тысячи раз лучше, чем Лора даже могла себе представить. Все усилия ушли на то, чтобы заглушить стон, который готов был сорваться с губ.       Она не видела его, только чувствовала ненавязчивые касания и лёгкое дыхание на шее, и одно лишь это заставило разгореться огонь между её ногами.       Ей хотелось так много сказать ему, столько всего рассказать, кучу всего спросить, но это означало бы, что пришлось сделать паузу, а этого гудящее тело Лоры вынести бы не могло, по крайней мере в ближайшие минуты.       Руки Трэвиса двигались уверенно, массирующими кругами втирая крем в кожу. Пальцами он обводил позвонки, проглаживал контуры лопаток, спускался по бокам к бёдрам, прямо туда, где на надёжные двойные бантики завязывались трусики купальника. Всё так мило, невинно и целомудренно, что даже Констанс Хэкетт не нашла бы, к чему придраться.       От этой мысли Лора озорно закусила губу — знала бы эта старая карга, что она вытворяла с её сыном прямо на стоянке стейк-хауса. — Трэвис… — в конце концов не выдержала она, когда он совершенно волшебным образом принялся разминать область между поясничными ямочками. — Что такое, юная леди? — насмешливо прозвучало возле её уха. — Слишком сильно? Я только начал.       Словно в подтверждение его пальцы едва уловимо скользнули вверх, провели вдоль завязок бикини на спине. — Как думаешь, может стоит это развязать? — от низкого голоса у Лоры встали дыбом волоски на шее. — Чтобы не осталось белого следа. — Вам виднее, офицер, — удалось произнести Лоре. Ответом ей послужил тихий смешок в волосы.       Она снова вдавила зубы в мякоть губы, когда Трэвис ловко расправился с узелком и тесёмки свободно повисли вдоль боков. Теперь Лора была до жути рада, что взяла во всех смыслах простой купальник. Со спортивным топом бы такое не прошло.       Она рассчитывала, что следующий узелок, на шее, Трэвис тоже развяжет, но у него, очевидно, имелись другие планы. Бикини оставалось на месте, а кончики пальцев снова принялись ласково потирать восприимчивую кожу. — У тебя очень симпатичный купальник, Лора. Но вряд ли он полностью сдерживает солнечные лучи, — снова коснулся её шеи вкрадчивый голос. — Что скажешь?.. думаю, стоит позаботиться о тебе и спереди, чтобы загар лёг красиво и ровно. — Ты всегда был очень заботливым, — отозвалась сдавленно Лора.       Не глядя, она подняла руку, чтобы притянуть голову Трэвиса за затылок ближе, зарывшись пальцами в волосы, и наконец поцеловать. Ощущения были настолько сильны, что Лора издала стон в приоткрытый рот. Она хотела бы, чтобы Трэвис целовал её властно и грязно, но он растягивал удовольствие и будто специально поглаживал её язык медленно, лениво, и в точно таком же темпе поднимался по рёбрам к груди.       Его руки такие тёплые и уверенные, и дразнящие. Треугольнички бикини не препятствовали бы, если бы Трэвис стиснул пальцами её заострившиеся соски. Но он только гладил полусферы груди, даже не сжимал — пожалуйста, пожалуйста, сделай это, думала отчаянно Лора. И когда Трэвис снова этого не сделал, Лора протестующе промычала сквозь поцелуй. — Что такое, Лора? — спросил невинно Трэвис. — Я делаю всё, как тебе нужно. Совсем не хочу, чтобы ты обгорела, — он поцеловал её в щёку, провёл короткую дорожку к уху, горячо выдохнул на нежную мочку, и от волны возбуждения Лора невольно двинула бёдрами и бессильно выдохнула. — Боже, как я по этому скучал… — его губы оставили след на плече, ещё один на лопатке, на шее у линии волос. Ладони наконец накрыли грудь Лоры под кусочками ткани. — По всем этим звукам. По твоим стонам.       Лора была уверена, что трусики её подсохшего купальника снова промокли насквозь. Веки отяжелели, и она с трудом держала глаза открытыми. — Ты мог бы услышать их раньше, если бы пришёл.       Она постаралась звучать укоризненно, но судя по тому, что сквозь цепочки поцелуев на плечах смогла уловить усмешку, потерпела в этом полный крах. — Кто же знал, что ты такая нетерпеливая. — Ты знал, — обвиняюще проскулила Лора, потому что в этот момент он потёр ноющие соски между большими и указательными пальцами. — Может… только подозревал. Ты на многое способна. Тебе нравится?..       Вместо ответа Лора снова завела руку назад, на сей раз ниже, на уровне бёдер. И растянула губы в самодовольной улыбке, когда убедилась в своей догадке. — Тебе нравится, — выдохнула она. Твёрдость члена Трэвиса подтверждала её слова. — У вас там опасное оружие, офицер Хэкетт?       Трэвис фыркнул ей в шею. — Ты не могла придумать шутку получше? — О, ну прости. Мне немного трудно думать связно сейчас.       Пальцы на груди снова сжались, игриво огладили полушария. Лора не осталась в долгу, плотнее прижав ладонь к эрекции позади. — Маленькая негодяйка, — прошипел сквозь зубы Трэвис. — Никак не можешь отказаться от своих проделок.       Лора не видела его лица, но знала, что мрак его глаз плавится от огня, который ей удалось в нём разжечь. От этого у неё всё замерло внутри. Она не могла противиться тому, как Трэвис проявляет свою властность, как сжимает и ласкает её тело. Если бы он захотел прильнуть к её спине, то под лопатку бы впилась офицерская звёздочка и оставила розово-красный след. — Я буду паинькой, — шепнула она припухшими от поцелуев губами, — если ты будешь делать, что я хочу. — И чего ты хочешь?       Лора могла бы покраснеть, если бы её щёки уже не пылали румянцем желания. — Ты, наверное, хотел спросить “кого ты хочешь”.       Руки снова сжались. От неожиданности Лора взвизгнула. Но Трэвис вдруг отстранился и поднялся на ноги. — Вставай.       Придерживая развязанный купальник рукой, Лора кое-как встала — колени вдруг превратились в вату и отказались повиноваться сразу. Трэвис уже прошёл к сарайчику, и прежде чем Лора хотела спросить, что он делает, как он схватился за ручку и что есть силы дёрнул дверь на себя. Рассохшееся дерево жалобно скрипнуло, и засов с треском вылетел из дверной створки, повиснув на двух или трёх ржавых гвоздях. — Какое небрежное отношение к чужой собственности, — вкрадчиво произнесла Лора, медленно покачивая бёдрами. Она была рада увидеть, что хладнокровие Трэвиса испарилось и теперь на обычно безэмоциональном лице была написана решимость. — Заходи.       Она подарила ему лукавую усмешку. — Собираешься трахнуть меня в лодочном сарайчике? — Лора обвела пальцем латунную звёздочку, прежде чем поднять взгляд на Трэвиса. — И в мыслях не было. — Тогда зачем мне туда идти?       Трэвис погладил её по щеке, и Лора машинально подалась головой к его ладони, но он опередил её спонтанный план. Волосы на затылке вдруг натянулись от чужой хватки. Лора ойкнула от неожиданности и замерла, когда губы Трэвиса снова оказались на её шее. — Чтобы я вылизывал тебя до тех пор, пока сможешь стоять.       Золотисто-розовое вечернее небо выцвело в один миг. Лора бездумно открыла рот, но не смогла вспомнить ни единого слова.       Трэвис выпустил её волосы, и Лора как в полусне вошла в пропахший лаком и щепками сарайчик. Пульс в висках бился так громко, что заглушал звуки шагов.       Лора облизнула пересохшие губы, по-прежнему неловко придерживая купальник на груди. Места в сарайчике почти не было, никаких горизонтальных поверхностей вроде рабочего стола Лора не видела, а все стены увешивал хлам для ремонта, поэтому Лора растерянно оглянулась по сторонам, не понимая, что конкретно задумал Трэвис.       Он прикрыл выбитую дверь — из дыры на усыпанный песком пол падало золотистое окошко света — и посмотрел на Лору своим непроницаемым тёмным взглядом. Этот взгляд обещал многое, тёмное и возбуждающее. — Повернись, — повелел Трэвис. — Упрись руками в лодку.       Лора затрепетала.       Она послушно отвернулась и коснулась деревянного дна сперва левой ладонью, потом правой, позволяя бретелькам и треугольным кусочкам ткани повиснуть в воздухе. Трэвис всё ещё смотрел на неё, поэтому, утопая в смущении, Лора прогнулась в пояснице, потому что знала, что именно этого он от неё и ждёт. — Умница, — поощряющий шёпот возле уха. — Закрой глаза.       Его ловкие пальцы погладили её по бедру, игриво коснулись завязок на трусиках. Лора пискнула, когда ладонь Трэвиса, горячая и широкая, накрыла её промежность. — Есть что-нибудь, что тебе особенно нравится? — спросил Трэвис тихо, покусывая краешек ушной раковины и медленно потирая скользкие складки сквозь купальник. — И не стесняйся. Тогда, в моей машине, ты так мило покраснела. — Н-ничего такого, — выдавила из себя Лора. Облупившиеся частички краски царапали ладони, но она продолжала держать руки перед собой. — Трэвис?.. — Что, моя умница?       Лора улыбнулась, хотя знала, что он не видит её лица. — Я тоже скучала.       В награду он провёл её свободной рукой по плечам, по спине, пока не спеша двигал пальцами-туда сюда между ногами Лоры. Ремешок от часов грубее, чем его ладони. Возбуждение затуманило голову, и Лора чувствовала себя напряжённой струной, которая вот-вот порвётся. Он намеренно избегал клитора, воздействуя только на внешние губы, и это одновременно бесило и заводило. — Если бы не твои подружки, я бы пригласил тебя составить мне компанию в машине, — губы Трэвиса коснулись выступающего позвонка. — Твой животик снился мне пару раз. Всё думал, какой он мягкий и милый…       Сопровождая его слова, ладонь скользнула по боку, пальцы обвели пупок, ласково задели серебряное колечко. — Если ты так много думал обо мне, почему не приехал? — прохныкала Лора. — Уже сам себя ругаю. Ничего… — ладонь нежно стиснула ягодицу. — Сделаю всё, чтобы ты меня простила.       Он снова и снова целовал её позвоночник, лопатки, поясницу. Лора плавилась от удовольствия. Контраст требовательности и нежности сносил крышу. Кожа на лице Трэвиса была гладкая, тщательно выбритая, как каждый божий день, когда Лора видела его в участке, и так приятно тёрлась против её собственной кожи. Лора запоздало подумала, что она вся в креме от загара, и было бы неплохо смыть его, но Трэвис не обращал на это внимания.       Оставив её бедную изнемогающую киску, он неторопливо распутал завязки на трусиках, спустил их вниз. Бёдра покалывало от нетерпения. Он должен был видеть, как она возбуждена, какая она мокрая и блестящая, но не спешил, как будто Лора была грёбаным рождественским подарком, который он так долго ждал.       Наконец Лора услышала, как он снова сел позади неё. Поцеловал в левую ягодицу, сжал правую. Ей показалось, что сейчас Трэвис отвесит ей шлепок.       Но вместо этого он сделал первое пробное движение языком. Не раздвигая складки, не стараясь причинить как можно больше удовольствия, скорее заявляя о себе.       Заявляя свои права.       Лора подумала, что окончательно спятила, раз о таком думает.       Кровь взревела в ушах, когда Трэвис раздвинул пальцами половые губы и лизнул настойчивее. Если бы его руки не удерживали её бёдра, Лора бы сжала его лицо ногами, потому что способность контролировать тело стремительно слабела.       Она могла бы предположить, что ей будет хорошо, потому что Трэвис потрясающе целовал её раньше, и Лора знала, на что способен его язык. Но это… это было лучше чем просто “хорошо”.       Трэвис наклонил её бёдра к себе, чтобы найти правильный угол, и Лора почувствовала, как его упругий язык проникает внутрь её горячего нутра.       Она жалобно выдохнула, царапнула ногтями по дереву. Мягкая припухшая плоть так приятно тёрлась о гладкую кожу щёк. — Трэвис… — не сдержала Лора стона. — Трэвис… ты так… о боже…       Он оторвался на секунду, чтобы поцеловать её пылающее бедро, и нажать на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее; как только Лора послушалась, он снова зарылся лицом между её ногами. Язык дразняще обвёл клитор, и Лора дёрнулась и заскулила — Трэвис не просто её лизал, а ещё и тёрся кончиком носа о мокрые складки.       Ей некуда было деться. Руки Трэвис сцепил в замок на её блестящей от пота пояснице, предплечьями и локтями удерживал бёдра, чтобы Лора не смела отодвинуться. Она хотела бы схватить его за затылок, провести ногтями по коже головы.       Вместо этого она снова гортанно застонала, бессильно царапая дно ялика. Из уголка рта тонкой струйкой текла слюна, но Лора этого не замечала, полностью отдавшись во власть Трэвиса.       Ей стоило бы задать так много вопросов позже. Вроде “где вы этому научились, офицер Хэкетт?” или “какого чёрта ты не делал этого со мной раньше?”. Но это всё потом, когда она сможет думать связно, а мысли облекать в слова. Сейчас последние попытки разбивались о то, как Трэвис всасывал её клитор и обхватывал его бархатными губами. Лора уже не просто стонала, она вопила, потому что к наслаждению примешивалась боль чрезмерной стимуляции, и это ощущение пронизывало её тело от пальцев ног до затвердевших сосков, подобно электрическому току.       И он не останавливался ни на секунду. Он продолжал воздействовать на клитор губами и языком, то энергичными, то нежными движениями, и Лора даже не жаловалась на зияющую пустоту внутри.       Кончила она так внезапно, что даже сама не успела поймать этот момент; вот она тонет в волнах удовольствия и вожделения, а вот Трэвис делает своим напряжённым языком что-то невероятное, прижимаясь ещё теснее, и Лора захлёбывается криком, дрожит, дёргается в безрассудной попытке вырваться из капкана его сильных рук. Он не остановился, только замедлил лакающие движения, пока дыхание Лоры не иссякло на последнем стоне, и она не упёрлась лбом в дерево, наплевав, что на лице останутся мелкие засохшие частички краски.       Потом он вдруг быстро поднялся на ноги и накрыл ладони Лоры своими, тесно прижался к её дрожащей спине. Его член притирался напротив припухшей киски, и Лора осознала, что теперь чёрные брюки пропитаны слюной и её соками. Боги, это было безумно горячо. — Умираю, как тебя хочу, — лихорадочно прошептал Трэвис, жадно целуя слабую шею. — Может, тогда тебе следует меня взять, — отозвалась Лора пересохшим горлом.       Это же так просто, ему нужно только расстегнуть ремень, они уже делали это один раз, и им обоим это понравилось… — Не здесь. Заберу тебя ночью от лагеря. Поедем ко мне. — Трэвис, это просто жестоко! — жалко прохныкала Лора.       В ответ Трэвис схватил её за подбородок, развернул лицом вбок. И наконец поцеловал так, как Лора мечтала, безудержно и властно, сминая любое сопротивление. Его подбородок и нос были мокрыми. — Тебе всё мало, моя умница… Но я же обещал, что ты на ногах не сможешь стоять, когда я закончу. А я ещё не закончил.       Его ладонь легонько шлёпнула её по заднице. — Повернись. Сейчас будешь смотреть мне в глаза.       Лора уже почти высказала ему всё, что думает.       Почти.       Потому что искушение снова одержало верх.