Худшее

Женя подпирает стену, пока Камила, почти что сжавшись в комочек, сидит на стуле перед врачом. Со сложенными на коленках руками — как примерная ученица. Тутберидзе могла бы гордиться. Лишь бы цветов не понадобилось. Для Жени эти семь минут, пока врач — сука ты, матушка-ирония — Евгений Станиславович просматривает МРТ, кажутся блядской вечностью, как в ебучем клише. Пора бы напомнить, что он как точно такой же примерный ученик не матерится, но в голове бегущая строчка из панча Оксимирона, который давал послушать Марк на Олимпиаде, а с губ срывается непроизвольное «Блять», когда врач тяжело вздыхает. Женя не понимает, что он тут забыл. И не пошёл бы опять в больницу — хватило уже на практике, — если бы не Марк. И если бы не Ками. И если бы вообще не наличие у него сегодня выходного от тренировок. И если бы он по стечению обстоятельств не оказался в Москве в этот самый выходной. Звонок от Марка всегда внезапен. Как минимум потому, что он всегда пишет — хоть тысячу сообщений, хоть пятьсот капсом, хоть голосовые записывает. А тут внезапно раздавшаяся надоедливая трель по пути в центр. Пришлось менять маршрут и мчаться к Марку домой, потому что ничего объяснять он не пожелал. «Срочно, Женя, очень срочно!!!» — всё, что от него Женя смог добиться. Но влететь в квартиру и увидеть у Марка на диване свернувшуюся в клубочек и обнимающую какую-то игрушку Ками, Женя точно никак не ожидал. Саша, сидевшая рядом, что-то шепотом ей объясняла, а Женя в дневном свете заметил мокрые дорожки на щеках. Тогда ему быстро объяснили, что Марку и Саше надо бежать, всё, автобус не ждёт, родители Марка в Подольске тоже. И отменить ничего не смогли: Камила нагрянула слишком внезапно. Вытащить из девчонки хоть слово оказалось непросто. Но Марку было достаточно показать скрин переписки с ней, где Этери Георгиевна велит ей самостоятельно съездить в какой-то супер-крутой медицинский центр. Женя скрипит зубами. Отвратительное отношение к ребёнку. Почему подбадривающие улыбаться и одними губами говорить «Всё будет хорошо» должен он? Почему не штаб? Почему не тренер, роднее Жени раз в сто? И неважно, сколько они общались в этот закрытый российский сезон. Пауза в кабинете затягивается, а врач всё ещё смотрит МРТ. Он потирает переносицу и ещё немного отодвигает ноутбук. — Ну что я могу сказать, — Женя на выдохе прикрывает глаза, — этого можно было избежать ещё пару лет назад, — Женя на вдохе сжимает кулаки, — но сейчас консервативное лечение бесполезно, — и на выдохе впивается взглядом в врача, который смотрит только на испуганную Камилу. И ничего не понимающую Камилу. Жене уже плевать. Он рывком отрывается от стены, в два шага оказывается за спиной у Камилы и кладёт руки ей на плечи. — Мне. Мне рассказывайте. Она ничего не понимает, — почти что шипит парень. Следовало бы поуважительнее, но терпение на исходе. — А вы кто ей? Родственник? — глаза врача сужаются, а Женя в голове материт себя за несдержанность. — Парень, если вам от этой информации легче станет. В медицинском учусь, — невпопад выпаливает он и, ощущая, как напрягается Камила, поглаживает её плечи большими пальцами. Наверное, ему за такую выходку прилетит, но важно совсем не это. — Неоднократные застарелые повреждения менисков, по заключению — третья степень по Stoller, разрыв, а также разрушение костных тканей, — Евгений Станиславович приспускает очки, — застарелые повреждения крестообразных связок, предполагаемо третьей степени. Ками, кажется, не двигается, а Женя забывает, как дышать. Он в голове просчитывает примерно тысячу исходов, начиная артроскопией, заканчивая полной заменой сустава. Результаты и последствия сменяются с каждой секундой, и парень мимо ушей пропускает все рекомендации, которые выписывают Камиле. Женя отмирает только, когда девочка осторожно его ладоней касается и шепчет, что пора идти. Стоит им оказаться за дверью, он грубо вырывает листок, который Ками сжимает дрожащими руками, и бегло пробегается взглядом. — Ебучая хуйня! — в сердцах восклицает Женя, не замечая, как отстаёт Камила. Она останавливается посреди коридора и пусто смотрит ему вслед. Женя срывается обратно, прижимая кукольную фигурку к себе. Шепчет что-то успокаивающее, чувствуя огромную ответственность за то, что лишь разволновал, а не помог. И нежность вперемешку со страхом, пронзающим всё тело и, видимо, передающимся от Камилы, которая цепляется за него, как за последнего в этом мире. Жене без понятия, как вечером будет объяснять Марку весь произошедший пиздец. Потому что врач засыпал что его, что Ками, кучей медицинских терминов. Самое худшее в этом то, что он, в отличии от маленькой и сильной спортсменки, их понимает.