Сокровище

      Кейл в опасности. В постоянной долбанной опасности. Если происходит какой-то опасный кипиш, то где-то рядом, а скорее в эпицентре, обязательно Кейл. Обязательно на передовой, обязательно либо зачинщик, либо защитник.       Всегда под ударом.       Всегда подвержен риску.       И каждый раз у Эрухабена всё сжимается, обрывается и разбивается внутри, стоит только чему-то ещё приключиться с несчастным ублюдком. Дракон всегда наготове, всегда сжатая до предела пружина, чтобы в любой момент сорваться с места, открыть портал и поддержать-спасти-уберечь-защитить своё Сокровище.       Стоит, наверное, прояснить один очень важный момент: Эрухабен — Дракон. Древний золотой дракон, если точнее. Одно из самых могущественных существ этого мира, без преувеличений, говоря. И просто чтобы вы знали — Драконы очень жадные существа.       И то, что они приравняли к своим Сокровищам, будут стеречь до последнего вдоха, до самого последнего удара сердца (а благодаря стараниям всё того же Кейла, сердце этого дракона будет биться ещё очень долго). И как истинный дракон Эрухабен хотел бы, чтобы его сокровище, Кейл, был всегда где-то под боком, в полной безопасности, комфорте и достатке. Чтобы ничего не угрожало ни его физическому, ни эмоциональному здоровью.       При виде даже небольшой царапины, ссадины на теле своего сокровища внутри дракона начинало всё клокотать и крайне недовольно скрежетать. Что-то тёмное, дикое ворочалось в груди, пенясь липкими чёрными пузырями и шепча то о жутких убийствах, то о том, что намного надёжнее было бы, будь их Сокровище заточено в пещере. Или в той же Вилле Супер-камня. (Вообще-то, Кейлу сейчас очень повезло, что он всё ещё не находится где-то в пещерах Дракона, укутанный в шелка, вату и не увешанный разнообразными драгоценностями. В том числе и изящными цепями на хрупких лодыжках.)       Но Эрухабен, как умудрённый жизнью и опытом дракон, сдерживал такого рода порывы, уговаривая самого себя, буквально на пальцах объясняя, что самому Кейлу такое не понравится. Что он будет расстроен или даже разгневан. И очень-очень обижен. И что будет страдать, ведь он так привязан к своей семье и свободе. Мы ведь не хотим, чтобы наше Сокровище было расстроено? Говорят, печальные люди быстро чахнут. Мы ведь не хотим потерять Кейла?       Что-то Тёмное, звериное, всё ещё недовольно ворча, но всё же покорно укладывалось, позволяя немного свободнее выдохнуть и чуть выпрямить спину.        До поры, до времени, конечно.       Очень и очень немногое удерживало Эрухабена от того, чтобы не начать беспокойно виться вокруг Кейла, каждые пол часа осматривая того на предмет повреждений и плохого самочувствия. С трудом же иногда и сдерживались совершенно необъяснимые и нелепые, на взгляд самого Дракона, порывы. А именно — с трудом удерживалась человекоподобная форма.       Постоянно норовили вылезти то рога, то когти, то клыки, то крылья чуть ли не топорщатся, а зрачки и вовсе всё же становились узкими щёлками в периоды эмоциональных всплесков. И это было бы нормально, если бы сам Эрухабен был совсем молодым драконом или хотя бы подростком. Ну в крайнем случае — в периоде гона. Но ни единое из оправданий здесь не подходило, даже последнее. В конечном итоге, причина всему — Кейл. Но вот как с этим бороться и стоит ли, дракон ещё не решил.       И хотя Золотой дракон во многом себя ограничивал, всё же, кое-что он себе позволял. Например, наблюдать за сном Кейла. За тем, как мирно вздымается грудная клетка этого необычайного человека, как тонкие бледные руки инстинктивно в защитном жесте прикрывают детей. Как молодой человек вздыхает чуть глубже и слегка недовольно, даже скорее болезненно, хмурится. Кажется, его сокровище не может найти покоя даже в своих снах.       Эрухабену нравится, до сбившегося дыхания, пропускать сквозь пальцы алые локоны, вдыхать естественный аромат тела Кейла, будто желая запомнить и отпечатать где-то в своём сознании. Как-то он ловит понимающий взгляд котёнка — животные совершенно по-другому относятся к запахам, исходящим от человека. Им не может быть противно, ведь это уникальный набор сочетаний, появляющихся от конкретного человека, исходя из состояния его здоровья и гормонов. К тому же, на отношение к запаху напрямую влияет отношению к человеку, ассоциации с ним.       И, Эрухабен никому и никогда не признается об этом, даже самому себе, но иногда он украдкой брал вещи Кейла, желая унести с собой если не самого Хенитьюза, то хотя бы кусочек него, хотя бы то, на чём был закреплён его запах и то, чего он долго касался своими руками. Это могла бы быть лента для волос, ручка, платок или даже целая рубашка.       (Это продолжалось ровно до того момента, пока Кейл не заметил это. Кажется, он был очень сильно удивлён, но при этом ничего толком и не сказал. Лишь озадаченно нахмурился, попросил не брать больше рубашки вот так внезапно, так как Рон спрашивал их с него, и потому сам стал снабжать дракона время от времени разными вещами.       Кто там из них в большем шоке остался — вопрос.       Эрухабен никогда не узнает о мыслях Кейла в тот момент.       «Возможно ли, что Эрухабен-ним привязался ко мне, как к отцу Раона? Раон и котята точно также раньше таскали мои вещи или спали в них. Возможно ли, что Эрухабен-ниму — одиноко?»       «Подождите. Ко мне привязалась огромная древняя ящерица?!»)