Живые полотна

— Он всё ещё не написал? — Морриган всё вертелась юлой вокруг матери и спрашивала, интересовалась — не пришло ли письмо от её старшего брата? Гидеон обещал как минимум два раза в неделю отписывать семье по письму с рассказами о школьной жизни — до учёбы в Хогвартсе самой Морри ещё далеко, но детский разум уже витал в фантазиях о том, как же там всё устроено? Матушка, которую звали Кэролайн, но все сокращали до Кэрри, только улыбалась снисходительно да качала головой на вопросы младшей дочери. Матери тоже было интересно узнать, какой жизнью живёт её сын, но у неё не было совершенно никакого таланта к волшебству, потому даже сотня подробных рассказов не даст ей толком ничего, кроме материнской гордости за сына и его необычную жизнь. — Он наверняка замотался — учиться всегда сложно, — фыркнул с усмешкой Арчибальд, и широкая ладонь легла на каштановые волосы, слегка ероша их. — А ещё у него всегда ветер в голове гулял, тут уж ничего не попишешь, никакие экзамены дело не поправят. — А как это, «ветер в голове гулял»? — Морриган — весьма любопытное дитя, и взгляд у неё был такой, что хочешь или нет — всё узнает либо сама, либо ты сам ей всё расскажешь. — Это когда ты не задумываешься ни о чём и идёшь на зов сердца. — Арчибальд часто пояснял некоторые фразы, ведь сказочник и писатель в семье всё же он, а маленькая девочка, которой едва стукнуло семь лет, многих вещей в виду возраста ещё может не знать. — А это плохо? — Ни в коем случае, но голова тоже должна соображать, детка. — Тогда я бы не хотела, чтобы у меня по голове гулял кто-то чужой, — насупилась девочка, надув губки в очевидной детской манере. На это мать с отцом только рассмеялись — какая же наивная их дочь, но тем же лучше, верно? В мире всё ещё неспокойно, хотя Тот-Кого-Нельзя-Называть уже несколько лет как канул в небытие. Пусть уже сейчас она не будет знать горестей или чего похуже… Но Морриган будто чуяла, что новости о её брате скоро появятся — в окно второго этажа, где находилась её небольшая комнатка, кто-то постучался. Морри сразу узнала стук совиного клюва о стекло, и створки девочка спешно распахнула, пуская свежесть раннего осеннего вечера в комнату. Вместе с лёгким ветерком в комнату залетела большая сова, чёрная, как уголёк из любимого отцовского камина. К лапке её был привязан конверт, подписанный неряшливым почерком брата. «Семье Крумб», — вот что было написано на конверте, и это Морри смогла прочитать легко, ведь она знала, как пишется её фамилия и как правильно пишется слово «семья». Сова спорхнула с подоконника на плечо Морри и уткнулась клювом куда-то в область уха, подёргивая прядки волос. Девочка рассмеялась, после чего с совой направилась в сторону лестницы — по ней она спустилась до гостиной, где отец с матушкой сидели на диване и смотрели телевизор — магловские технологии оказались не такими уж ужасающими, и воспользоваться одним из таких чудо-устройств было приятно — столько разных каналов, столько передач, столько фильмов! А ещё по телевизору часто показывали трансляции музыкальных концертов — уж Гидеон их обожал смотреть и слушать с того момента, как в их доме в принципе появился ящик со стеклянной стенкой впереди. — Мама, папа, Гидди прислал письмо! Брусси принесла письмо! — хихикала девочка, после чего передала письмо родителям. Те переглянулись, потом распечатали конверт и начали читать вслух письмо, что написал им сын. «Мам, пап, Морри, привет! Я знаю, что обещал писать чаще, но чаще не получается — чем ближе Рождество, тем больше уроков и заданий появляется, а ещё у нас участились занятия в хоре. Не то что бы мне этот хор нравится, но лучше хор, чем курс продвинутого зельеварения. Как вы сами? Я уже жду праздничные каникулы, чтобы вернуться домой — и мне будет что рассказать, так Морри и передайте!..» Морриган хихикнула — папа всегда читал письма с выражением, с каким наверняка писал письма сам Гидеон. Дальше папа читал ту часть письма, которая касалась приключений в школе. Кажется, игра под названием «плюй-камни» достаточно интересная, так что Морри запомнила про себя, чтобы потом, на рождественских каникулах, упросить Гидеона научить в эту игру играть. Но рано или поздно чтение письма должно было подойти к концу. После того, как Арчибальд зачитал крайние слова в письме, состоящие из крайне крепкой любви к своей семье и пары клякс, было принято решение идти спать. Сова, которую звали Брускета, но кратко — Брусси, перепорхнула на плечо отца семейства, стукнув клювом ему в скулу, Кэрри ушла на кухню домывать посуду после ужина, а Морриган умчалась к себе в комнату, пожелав всем доброй ночи. Комната Морри — сплошной мир фантазий и приключений! На самом деле, даже для юного дарования, имеющего талант к волшебству, комната была похожа на Страну Чудес, про которую писал Льюис Кэррол. Стены были обклеены не только обоями нежно-персикового оттенка, но и рисунками, сделанными детской ручкой. Папа подарил в какой-то момент волшебный скотч, который не портит обои, и Морри этим пользуется, вывешивая на стену комнаты очередной свой художественный шедевр. На книжном стеллаже стоят и куколки, сделанные в виде гиппогрифов, русалок, горгулий, и книжки со сказками, которые читал ей отец. Некоторые книжки, кстати, как раз авторства Арчибальда Крумба! Письменный стол был завален прописями и тетрадками с альбомами. Казалось, что положи на стол хотя бы небольшой листочек бумаги — и всё посыплется на пол. Впрочем, ничего не падало, и кипы макулатуры преспокойно лежали на столешнице, часть бумаг была убрана в ящики. Платяной шкаф был большим, деревянным, с резными дверцами и ножками — наверняка такой шкаф описывал Клайв Льюис, когда работал над «Хрониками Нарнии»! На полу лежал пушистый ковёр, а потолок… Ох уж этот потолок! Отец — тот ещё сказочник, и потолок он тоже зачаровал, и теперь отштукатуренная поверхность над головой являла собой звёздное небо, и Морри часто засыпала, глядя на белёсые точки-звёздочки, под рассказы и сказки Арчибальда. «Эх, поскорее бы вырасти! Я тоже хочу в Хогвартс — я буду учиться лучше, чем Гидди! И друзей у меня будет много! И вообще — стану самой клёвой волшебницей!» — с такими мыслями ложилась в этот раз в кровать Морри. Отец этим вечером рассказывать сказку ей не будет, но девочка и не расстроена, ведь её голову занимают другие мысли, которые на момент казались слаще, чем одна из историй Арчибальда. Да, её мысли звучат вполне себе наивно, тут не поспоришь. Но разве же можно её в этом винить? Если всё сложится так, как она загадала этим вечером, то будет прекрасно, а ежели нет… … она успеет об этом пожалеть лет эдак через девять или десять.