Дождь

Сыро и холодно, и кажется что вот-вот будет шквал ветра перед грозой, но там где они стояли не бывало ни ветра, ни грозы, ни солнца. Бездна. Лишь окутывающая все тьма и резкий запах сырости грубо ударяющий в нос.       — Дайн. Рука в потрепанной перчатке протянулась вперед.       — В чем проблема? Идем. Медовые глаза, что смотрят прямо в душу, но уже не греют родным солнечным светом. Кто она?       — Почему ты смотришь на меня так будто видишь в первые? Идём же, все ждут лишь тебя. Голова начинает адски болеть. Очередной симптом проклятья или же пагубное влияние гнетущей атмосферы бездны?       — Дайнслейф. Родной голос, согревающий своими историями, лучше, чем костер под небом, за одно слово становится холоднее замерзших озер в Снежной. До боли чужим. Боже кто она?       — Ты не собираешься идти? Нелепо долго протянутая рука теперь подрагивает. Она злится?       — Дайнслейф. Почему ты стоишь. Голову будто протыкают тысячи мечей, на языке появляется ужасно знакомый металлический привкус, а в глазах танцуют звезды. Точно. Звезды. Она всегда пахла звездами. И на вкус была как целый космос. О ком это воспоминание?       — Дайн, прошу тебя.. Голос девушки вдруг ломается. Перепрыгивает на скачущий с нотки на нотку шепот. И вновь становится родным. И мир вокруг обретает краски, и лицо напротив становится четче.       — Я не справлюсь без тебя. Пойдем с нами. И снова боль. И снова чужой голос. И дальше так и будет продолжаться по кругу, боль и чужой голос. КТО ОНА??????       — Дайнслейф! Прекрати это ребячество немедленно! Тебе что плевать на свой народ?! Ты так храбро защищал их, но как только пришел небесный порядок ты сдулся как воздушный шар! Да что с тобой?! Теперь наконец стало ясно кто стоит напротив. В гневе она всегда была собой, как сильно бы не пыталась скрыться. Люмин.       — Плевать..? Голос зазвучал грубо, надломлено. Будто его обладатель болел уже долгое время, а может он и вправду болел.       — Именно. Тебе на самом деле плевать на всех, ты лишь ищешь мести. Ты игнорируешь, то что мог бы реально сделать для своего народа.       — Люмин.. Это...Да это просто смешно! Голос срывается на крик и голова снова взрывается фейерверками. Дайнслейфу не остается ничего, кроме как хвататься рукой за «разрывающуюся» голову, впиваясь короткими ногтями в кожу. Он безуспешно пытался то ли снять боль, то ли сорвать с себя скальп.       — Это что шутка? Ты смеешься? Какой народ?! Какая нация?! ЧТО ты планируешь вернуть? ОНИ БОЛЬШЕ НЕ ЛЮДИ! Медовые глаза раскрылись, и на секунду выглядели такими же испуганными и растерянными как в тот страшный день.       — Я сам больше не человек. Девушку заметно дернуло, но и это не смогло разубедить Люмин в её решении.       — Я смеюсь..? Ты не собираешься с нами идти.. Да? Это была последняя, отчаянная попытка завуалированной и такой беспомощной мольбы. Она казалась собой в тот момент, когда сказала это именно так. И чудилось, что проще убить весь небесный порядок, чем ответить ей       — Нет.. Такое пугающее слово вылетело за один тяжелый выдох. Глаза, что были холодны как зимнее небо, опустились в пол. Возможно, они наполнились пеленой слез, но кто знал об этом кроме их обладателя? И ожидающая рука опустилась.       — Я справлюсь и без тебя. Люмин нахмурилась и нарочно резко отвернулась, в попытке уйти в противоположном от Дайнслейфа направлении.       — Прошу не совершай ошибку, молю тебя, не нужно.. Безумный шепот, и холодная как лед ладонь, что наконец ответила на протянутую руку.       — Прошу Люмин, не оставляй меня. У меня нет никого кроме тебя.. Плечи предательски дрожали, и она вновь повернулась лицом к лицу к своей слабости.       — Дайн, прекрати.       — Прошу я забуду про свою месть, только останься со мной.. Но чтобы стать сильнее,       — Люмин.. Нужно побороть все свои слабости.       — Отпусти, я ухожу. Возможно в тот момент в бездне впервые пошел дождь, или все же Дайнслейф впервые проронил слезу. Тихая поступь низких каблуков, безумная сырость, адская головная боль и тот, самый родной, запах звезд. Это последние воспоминания о ней. О той Люмин, которую он больше никогда не видел.