Капкан паучьей лилии

      «Ласло» — очередное странное имя в его копилке. Когда она сказала, что Ласло обожал бильярд, Сонни и представить себе не мог, что они поедут на задворки города в какой-то замшелый бар только ради игры на бильярде. Сонни выпрямился, предоставляя Рэд сделать следующий удар. Продуманности ей не занимать, а вот техника хромала — слишком крепкий хват, вот кий и сместился немного при ударе. Рэд только хмыкнула, больше никак не проявляя недовольства своей промашкой.       Сонни обошёл стол, намечая следующую цель. Поддаваться он тоже не собирался: принял стойку, наклонился к кию, опустил подбородок к турняку, проверяя положение, и повернул чуть-чуть лицо в сторону. Удар, и снова в лузу. Рэд усмехнулась, отпила из бутылки, возвращая её на бортик.       — Ты играешь почти так же хорошо, как и он.       — Ласло был профи? — Сонни снова примеривался.       — Почти что, да. — Она кивнула. — В высшую лигу выбиться правда не сумел, а ему были нужны деньги.       — Тогда-то он к вам и присоединился?       — Именно.       Сонни задумался над расположением шаров, сфокусировался и снова ударил, попадая точно в лузу. Он выпрямился, дожидаясь, когда шары остановятся.       — Танцор, музыкант, медсестра, игрок в бильярд — странная компания, не находишь?       — Медсестра? — Рэд нахмурилась, затем вспоминая. — Ах, ты об этом. Нет. — Она покачала головой. — Мартина, только переехав сюда, обучилась сестринскому делу. Вообще-то, она выступала в цирке.       — Серьёзно? — Сонни чуть было не поперхнулся пивом, отставил бутылку и вновь перехватил кий.       Рэд тихо рассмеялась, наблюдая, как он наконец промахивается, видимо, сбившись с правильного настроя от подобного заявления. Она склонилась над столом, примериваясь к выбранному шару.       — Все, кто был с нами с самого начала, вся семёрка сменила род деятельности.       — А кем стал Ласло?       Шар отскочил от бортика, пересёк стол, попадая точно в лузу напротив. Неплохо. Сонни оценил.       — Военным.       — Ого… Так он…       — Да.       Не было нужды объяснять. Сонни примерно мог себе представить, что произошло. Но разве его не должны были отправить в военный госпиталь, как и положено? А может, в этом деле куда больше подводных камней, чем могло показаться.       — Я вот только на днях узнала, — неожиданно продолжила Рэд. — Даже не подозревала, что он в штатах. Мы как-то не особенно общались после всего.       — Чего «всего»? — Она промахнулась, настал черёд Сонни, но ему всё же было интересно, что такого могло произойти в столь сплочённой — это было ясно по их выступлению — команде, чтобы они разошлись.       — После распада труппы, конечно же. — Рэд вздохнула, наблюдая за его игрой. — Я первая покинула их. Где-то через полгода ушли ещё двое, а через год мне позвонила Мартина и попросила о помощи. Про остальных ничего не знаю.       — Но они всё-таки остались твоими друзьями, — заметил Сонни. Он остановился, чтобы намелить наклейку.       — Конечно. Обратись сейчас ко мне любой из них — я помогу. В этом суть дружбы, не так ли?       Она улыбнулась. Сонни понял намёк. Он снова прицелился, шаров оставалось всё меньше, игра скоро закончится.       — Когда похороны?       — Послезавтра.       — Ты пойдёшь?       Тут Рэд не ответила. Сонни оторвался от созерцания расклада на столе и поднял на неё взгляд. Неужели не пойдёт? Разве так можно?       — Да, — наконец выдохнула она. — Кто-то из нас ведь должен.       Рэд передёрнула плечами, заняла позицию и приготовилась к атаке. Один, второй, третий, четвёртый… Сонни не понимал: она что, всё это время притворялась?       — Клиренс, — вынесла вердикт Рэд, выпрямляясь с усмешкой.       — Но как… — только и смог он удивлённо выдохнуть.       — Ждала, пока ты расчистишь поле.       — Терпеть тебя не могу.       Сонни фыркнул, отложил кий прямиком на стол, прислонившись к нему боком, и потянулся за успевшим нагреться пивом.       — Это просто стратегия.       Она развела руки в сторону, стала возле него, в точности копируя позу, перехватила свою бутылку.       — За Ласло.       — За Ласло.       Не чокаясь они синхронно отпили. Сонни ещё раз осмотрел заведение, теперь более сосредоточенно. Народа было не так уж и много, благодаря чему они и смогли спокойно поиграть без лишнего внимания. Но это всё равно не объясняло выбор.       — Почему именно это место?       — Здесь музыка хорошая.       Сонни впервые за весь вечер прислушался к тихой мелодии, раздающейся из единственного динамика в углу бара.       — Фолк. — Простая констатация, ведь он знал, что не ошибся. — Как думаешь, личный плейлист или радио?       — Как знать… Можно спросить.       Рэд закрыла глаза, тоже вслушиваясь в музыку, затем тихо-тихо в тон солисту напела начало: «Мир был в огне, и никто не мог спасти меня, кроме тебя», а потом добавила:       — Люблю эту песню.       — Она очень старая, — заметил Сонни.       — Оригинал — да. 1989-й год. А эта перепевка посовременнее, в исполнении Stone Sour.       — Меня пугает то, сколько ты знаешь о музыке.       — Только о той, что мне нравится, так что не бойся.       Сонни усмехнулся. «Нет, я не хочу влюбляться. В тебя», — эти слова о чём-то ему напоминали, пока о чём-то неясном. Потом, да, потом он обязательно переслушает песню и попытается понять. Рэд отложила пустую бутылку и кивнула в сторону двери, уже направляясь к выходу. Там она перехватила куртку и выбралась наружу. Сонни одним глотком допил пиво и пошёл за ней. Как раз когда он выходил, музыка сменилась и прозвучала первая фраза песни: «Давай уйдем со мной навсегда, любовь моя, под темнеющее небо».       Рэд стояла на пороге, запрокинув голову к небу, подставляя лицо заморосившему дождю. Услышав доносящиеся из приоткрытой двери звуки, она вздрогнула и обернулась.       — Плохой знак…       — Ты веришь в знаки?       — Иногда. А ты?       — Тоже иногда. — Сонни натянул куртку. — Так этот знак… Это дождь или песня?       — И то, и другое.       Сонни хотел спросить почему так, но не стал. Развивать тему просто не хотелось, да и была она какой-то странной. Он пошёл к машине, открыл дверцу и замер: Рэд рядом не было. Она остановилась где-то на полпути, снова подставляясь дождю с довольной улыбкой.       — Рэд! — окликнул он, но та не шелохнулась. — Заболеть хочешь?       — Когда ты в последний раз просто наслаждался дождём, Сонни? — прокричала в ответ Рэд. Капли зачастили, стали крупнее, холоднее, но это, казалось, совсем её не волновало.       — Поговорим об этом в машине, давай.       Рэд проигнорировала его, а дождь всё разрастался. Что это? Банальное упрямство? Проявление детских замашек? Или попытка скрыть за пеленой дождевых капель что-то более личное? Рэд уже промокла вся: и волосы, и джинсы, и футболка под курткой, но не сделала и шага в его сторону. Сонни захлопнул машину и быстро пересёк разделявшее их расстояние, схватил её за плечи и потянул на себя, но Рэд упёрлась. Она открыла глаза, уткнулась ладонями ему в грудь. Взгляды пересеклись: его — злой и непонимающий, её — грустный, даже какой-то больной. Доли секунды хватило, чтобы всё понять, и Сонни сделал единственное, на что был способен в этой ситуации: силой приблизил её к себе и крепко обнял.       Рэд обхватила его руками за талию, прижимаясь лбом к груди и пряча лицо в складках ткани. Сонни судорожно вздохнул, опустил одну руку ей на затылок, второй продолжая придерживать за плечи, тоже запрокинул голову, как она недавно, к небу. Уже ледяные крупные капли ударили по щекам, причиняя боль. Он закрыл глаза. Когда в последний раз наслаждался дождём? Никогда, ни разу, даже в детстве. Это был его первый раз — совершенно неправильный и, почему-то, лучший момент. Неправильный, потому что отдавал горечью. Но это объятие было перемирием — лучшее событие за последние несколько месяцев. Лёд, что разделял их на протяжении вечера, таял, прохлада общения отступала, февральский дождь будто смывал обиды и злость.       Сонни совсем потерял ощущение времени, погрузившись в таинство столь интимного момента. Рэд под его руками завозилась, отстранилась, не глядя, и, взяв за руку, потянула за собой к машине. Всю дорогу до её дома они провели в полной тишине, на этот раз наполненной покоем.

***

      Ему никогда не нравились американские похороны. Да, в них больше чести, но нет души. В его родной стране похороны — целое торжество, хоть и грустное. А тут… Принесли гроб, сыграли на волынке, выстрелили залпом в воздух, погребли в земле и разошлись, даже прощание было скудным, потому что некому было взять слово о почившем.       Он стоял поодаль, между надгробиями позади всех остальных, даже позади неё. Кто бы мог подумать, что она тоже придёт. «Мне нет дела до того, что с вами случится. Плевать я хотела на эту команду!» — разве это были не её слова? Ладно, он вырвал эту фразу-воспоминание из контекста, винить её за тот срыв нельзя, но суть от этого не менялась.       Забавно, она тоже всех сторонилась, держалась особняком. Началось возложение цветов. Она подошла последней, опустила белую лилию на его могилу, замерла на мгновение и тоже ушла. Подождав немного, он направился по тому же маршруту: подошёл к могиле, взглянул на выбитые в камне слова, складывающиеся в знакомое имя, но чужую фамилию. Ласло… Вот и всё, что осталось от человека: только имя и несколько людей, знающих кем тот являлся на самом деле. Ни родных (от них он отказался давным-давно), ни семьи, которую не успел завести, ни друзей… Вряд ли Ласло сблизился с кем-то из сослуживцев, уж слишком он был замкнутым.       Мужчина посмотрел в сторону, туда, куда удалилась тонкая женская фигура в чёрном. Нет, ещё слишком рано. Надо выждать, иначе можно её спугнуть. Уж что-что, а пускаться в бегство и прятаться она умела лучше, чем кто-либо другой из их компании. Женщина вдалеке пересекла проезжую часть, села в машину. Загорелись поворотники, и автомобиль плавно выехал на дорогу, тут же набирая скорость и исчезая в потоке других обезличенных металлических коробок.       Найти её оказалось непросто, несмотря на то, что он довольно быстро вычислил новый псевдоним. Лили де Лирио… Ха! Лилия де лилия — одно и то же, просто на разных языках. Её любимый цветок, и такой же ядовитый. Кому ещё придёт в голову так назваться? Именно поэтому она нужна ему, нужен её извращённый ум. И, чтобы добиться желаемого, он готов на всё: будет лгать, будет шантажировать, если придётся, будет угрожать, но она сделает то, что потребуется даже против своей воли.       В последний раз окинув свежую могилу взглядом мужчина наклонился, подбирая единственную лилию среди нескольких белых роз с надгробного камня. Поднёс её к лицу, вдохнул тёрпкий аромат… Белые остроконечные лепестки цветка напоминали звезду: утреннюю звезду — первый символ рассвета, или же звезду полуночную, сверкающую над мрачной Невой. Он всё равно её поймает, так пусть она продолжает свой бег.       «Беги, сокройся от очей,       Цитеры слабая царица!»*       Падут цари, склонят свои головы на плаху, а их владычица будет поймана вопреки всему. И у неё не останется выбора, кроме как исполнить его волю. Мужчина усмехнулся, сжал руку — цветочный сок увлажнил пальцы. Беги! Беги, пока можешь, о, утренняя звезда, всё равно тебе больше негде прятаться. Тебя уже нашли. *А.С.Пушкин «Вольность. Ода»

***

      Рэд передёрнула плечами, стараясь избавиться от внезапного холодка, возникшего у загривка и прошедшего через всю спину. Знакомое ей чувство, предвещающее беду, обычно никогда не обманывало. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, но ничего подозрительного не заметила. Либо чутьё её обмануло, что маловероятно, либо она потеряла бдительность. В любом случае, в купе с другими недавними символами, это было плохим предзнаменованием.       Она подключила гарнитуру, вдела в ухо и набрала номер по памяти. Гудки остались без ответа, абонент так и не принял вызов. Скорее всего, Мартина просто занята, но ощущение надвигающейся угрозы не позволяло так просто сдаться. Рэд повторила звонок — безрезультатно. Она поджала губы, остановилась у обочины и потянулась за телефоном. Через минуту в поисковике был найден нужный номер. Снова гудки, но теперь ответили. Рэд попросила позвать к телефону мисс Росси. Ожидание показалось вечностью, наконец в трубке раздался знакомый голос:       — Слушаю.       Рэд медленно выдохнула, прикрывая глаза. Пронесло.       — Всё закончилось. Чудесная панихида. — И с ходу переключилась на волнующую тему. — Ты почему трубку не берёшь?       — Прости, — прозвучало вроде искренне. — Была на обходе, а телефон оставила в ординаторской.       — У тебя всё нормально?       — Да, — с сомнением. — А что такое? Что-то случилось?       — Не знаю. — Рэд задумалась над тем, как бы признаться, чтобы не напугать Мартину. — Просто странное предчувствие. Ничего особенного, но ты держи меня в курсе, ладно? Если что.       — Если что, — эхом отозвалась Мартина, видимо всё же уловив обеспокоенность в её словах, но взяла себя в руки. — Конечно, хорошо, и… Спасибо. Мне жаль, что я не смогла пойти.       — Ничего. Созвонимся.       Рэд отключилась, откинула телефон на пассажирское сидение и уставилась в окно перед собой. Хоть бы это действительно оказалось простым предчувствием, следствием паранойи, уже много лет отравляющей ей жизнь. Не следовало идти на похороны, но она обещала Мартине. Какова вероятность, что там был кто-то, кто мог её узнать? Рэд никого не видела, но это ничего не гарантировало. Она и так подставляла себя, общаясь с Мартиной, так вдруг — если на секунду предположить, что паранойя нереальна — их всё же вычислили? Тогда получится, что все годы жизни в тени пошли насмарку. Новые проблемы ей ни к чему, всё только начало налаживаться.       Она нервно постучала пальцами по рулю. Ладно, чёрт со всем, рано пороть горячку, нужно действовать по ситуации. Снова заведя мотор, Рэд вывела машину на трассу. Может, следует с кем-то посоветоваться? С кем-то, кому известны все нюансы? С кем-то, кто достаточно влиятелен, чтобы при необходимости обеспечить защиту? Если она решится, тогда придётся многое объяснять, многим пожертвовать, а позволить себе такую роскошь, когда цель ближе, чем когда-либо, Рэд не могла.       Шевроле запетляло по узким улочкам, избегая главной дороги, вильнуло в сторону и наконец притормозило. Она припарковалась, включила сигнализацию и направилась к дому, краем глаза наблюдая за обстановкой вокруг. Надо прекращать это делать, ведь так недолго и умом тронуться. Поприветствовав консьержа, Рэд поднялась на свой этаж, отпёрла дверь ключом и прошла внутрь.       — Я ждал тебя, — донеслось из проёма между гостиной и кухней.       От неожиданности Рэд дёрнулась, обернулась. Сложно было привыкнуть, что дома её кто-то ждёт.       — Привет. — Она постаралась улыбнуться, не выдавая возбуждённое состояние. Скинула куртку на диван и потянулась телом, демонстрируя наигранную истому. — Забыла, что ты здесь.       Мужчина улыбнулся, подошёл поближе, заключая её в свои объятия со спины и касаясь губами изгиба плеча.       — Поэтому я и говорил, что надо чаще видеться у тебя. Ты постоянно забываешь про своего бойфренда.       — Какое ужасное упущение! Грешная я!       — Аминь.       Он рассмеялся, скользя кончиком носа по нежной шее, поцеловал за ухом и обнял ещё крепче. Рэд немного расслабилась, прижимаясь к его груди лопатками и усмехаясь проявленной нежности.       — Может, поживёшь немного у меня?       — Конечно, — поторопился он ответить. Получить такое предложение — невиданное до сих пор везение. — Я не стану тебя стеснять, буду тихим, как мышка.       — Естественно будешь. — Она фыркнула. Тут без вариантов: или не мешаешь, или вон из дома — всё просто. Эти правила Рэд установила ещё в самом начале их отношений, ибо работа превыше всего.       — Я люблю тебя.       Признание осталось без ответа, как и много раз до этого, но это совсем его не смутило. Он знал на что шёл, знал, что Рэд любит другого, даже был в курсе кого именно. Почему так происходит? Почему, что бы он ни делал и не говорил, она продолжает игнорировать возможность стать счастливой? Ведь тот другой никогда не ответит ей взаимностью. Но это мелочь по сравнению с возможностью быть рядом, касаться, любить… Три года, как они вместе, и он давно смирился.       — Ты читал? — Рэд заметила на столике раскрытую книгу и обернулась к нему, глядя с удивлением. Ответом послужил лёгкий кивок. — Ты никогда не читаешь мои книги…       — Не смог удержаться, в названии испанское слово.       — Всё равно, это плохая идея.       Она выпуталась из его объятий, подходя к столу и перехватывая книгу в руки. На раскрытой странице описывался один из ключевых моментов сюжета — главную героиню отвергал любимый. Именно отсюда и началось её помешательство.       — Знаешь, Тадео, — начала Рэд таким тоном, что тот мгновенно напрягся. — Мне это не нравится. Прекращай.       — Я просто подумал…       — Что ты подумал? — Она сощурилась, откинула роман обратно и вскинула подбородок.       — Подумал, что… — Судорожный вздох, Тадео сглотнул. — Может, ты написала обо мне, — закончил совсем тихо свою мысль.       Рэд издала глухой смешок, покачала головой, вновь приближаясь к нему вплотную. Обхватила ладонями его лицо, заглядывая в глаза, и мягко поцеловала в кончик носа. Какой же он наивный… Очаровательно.       — Когда-нибудь, в другой раз, я обещаю.       Она снова лгала, как всегда. Его любимая, его жизнь, единственная женщина, сумевшая покорить сердце «ал седуктор де Керетаро», пленившая и заманившая в свои призрачные сети, оказавшимися неразрушимыми цепями. Рэд никогда не будет с ним откровенной, но эту цену, которую приходится платить ежедневно за имеющуюся реальность, он готов воздавать бесконечно. Тадео вымученно улыбнулся, поверив каждому её слову, потому что другого выбора нет, и в очередной раз смирился.