Капкан паучьей лилии

      В стареньком тире «В яблочко», оборудованном ещё в позапрошлом десятилетии, редко можно было встретить много народа посреди рабочего дня. В основном сюда ходили по вечерам: отставные офицеры, чтобы не потерять навыки, новички полиции — для развития того самого навыка, и охотники-любители. Поэтому две девушки, стоящие рядом и разделённые лишь невысокой пластиковой перегородкой, особенно привлекали внимание тех, кто заскочил пострелять в обеденный перерыв. Парочка мужчин, дожидавшихся своей очереди, делали вид, что увлечены разбором пистолетов, и на самом деле пытались прислушаться к словам девушек. Уж очень им было интересно, что те тут забыли.       Рэд приняла классическую стойку, но передумала: перехватила глок в одну ладонь, повернула тыльной стороной вверх и прищурилась. Небольшой зал заполнили восемь громких хлопков, для непривыкших ушей кажущиеся взрывами. Она стянула наушники, нажала на кнопку и посмотрела в сторону Мартины. Та только примеривалась для выстрела. Мишень подъехала: два попадания в голову, одно — прямо в центре груди, ещё два чуть ниже лёгких и столько же в брюшной полости, одно — в бедро.       — Повезло, — хмыкнул один из мужчин позади.       Видимо, Мартина тоже их услышала. Она немного изменила положение ног, склонила голову набок и выстрелила восемь раз, даже не дрогнув. На приблизившейся мишени дырками от пуль был выстроен идеальный круг. Кажется, кто-то позади них чем-то подавился. Рэд мысленно усмехнулась: с такой точностью стрелковую стойку Чепмена даже опытный стрелок осилит с трудом. И ведь какая разница! Рэд использует так называемый «гангстерский» стиль — его преимущество в том, что можно стрелять даже на бегу: когда рука и пистолет повёрнуты боком, отдача не влияет на точность прицела, зато таким образом больше вероятность попасть в цель, так как пули распространяются вдоль тела противника. В случае с Мартиной ставка идёт именно на профессионализм и прицел, с чем она справляется идеально. Забавно, как манера стрельбы проявляется в их характерах и в жизни: человек, который живёт хаосом, и человек, который хаос обуздал.       Рэд искренне восхищалась и мастерством Мартины, и умением укротить энтропию. Именно этой врождённой способности ей самой не хватало, хоть она и пыталась изо всех сил. Уж в этом, она могла признаться, как и в том, что Мартина, пожалуй, сильнее не только самой Рэд, но и вообще всех из Линксмайн — или почти всех? — и техника у неё в разы лучше, а навыков, возможно, даже больше.       Во втором заходе никто со спины не усмехался, ожидая нового шоу, но девушки решили, что с невольных свидетелей достаточно потрясений. Наверняка те приняли их за кого-то из секретных служб, Мартину уж точно. Рэд снова стянула наушники, перезаряжая обойму и краем глаза наблюдая за подругой. Нужно было поговорить, не зря же она звала Мартину сюда, подальше от мест, где их могли бы увидеть или услышать ненужные люди.       — Ты знала? — Спокойно поинтересовалась она.       — О чём? — В голосе Мартины прозвучало искреннее недоумение.       — О Кристи.       — Да. — Та вздохнула и даже замерла. — Я хотела тебе сказать, но…       — Неважно, — отрезала Рэд. — Я беспокоюсь, как бы он не устроил нам проблем. Это ведь в его характере.       — Проблемы сейчас точно ни к чему…       Ну да, Мартине трудности в особенности не нужны. Она родила пару месяцев тому назад, а у Рэд всё не было возможности заскочить, поздравить, увидеть младенца, но об этом она не жалела, на такие мелочи попросту не хватало ни сил, ни времени. Спрашивать о том, с кем остался ребёнок, она тоже не стала, равно как и интересоваться полом или именем новорожденного. Чем меньше Рэд обо всём этом знает, тем лучше для Мартины и малыша. Однако злость из-за того, что её не предупредили о приезде такого человека, как Кристи, не отступала. Рэд поправила стойку и разом выпустила всю обойму в мишень. Вроде полегчало.       — Не понимаю, что ему может быть нужно, — сказала Мартина, едва она закончила, но в этот раз Рэд почему-то не поверила словам. Была в этой фразе какая-то подоплёка.       — Он сказал, что не собирается нам мешать.       Рэд специально выделила «нам», хотя Кристи говорит только конкретно о ней. Пусть будет так, на всякий случай, мало ли что он придумал.       — Думаешь, он хочет, чтобы мы… — На этом моменте Мартина осеклась. Договаривать не было нужды.       — Не знаю, но лучше держать ухо востро.       — Может, нам стоит уехать?       — Пока рано.       Вздохнув, Рэд отложила глок и повернулась к подруге лицом. Та выглядела по-настоящему встревоженной, теперь-то ей реально есть о чём переживать, не то что раньше. Рэд подумала, что при текущих обстоятельствах Мартина способна сделать то, чего клялась не делать никогда, а именно — подставить её. Этому она не удивилась бы.       — Закончили, — достаточно громко, чтобы её услышал руководитель тира, крикнула Рэд.       Вот что ей нравилось в этом месте — отсутствие таких строгих правил, как в более модных и современных заведениях: никто не стоит над душой, никто не капает на мозг, и никого из знакомых. Сдав оружие, они вместе направились к выходу.       — Рэд, я знаю… — Мартина снова видимо хотела оправдаться, но ей не дали этого сделать.       — Не делай глупостей, — оборвала Рэд. — И некоторое время нам лучше не видеться.       Она вышла из тира, оставляя Мартину в смешанных чувствах позади. Нет времени. Совсем нет лишнего времени. Ей надо торопиться, ей надо спешить, пока все труды не сгинули понапрасну.       В это же время на другом конце города нервничал Патрик. Он едва сдерживался, чтобы не заказать ещё виски для успокоения, и пытался растянуть остатки первой порции. Ему и невдомёк было, зачем Альв Юханссон позвал его на встречу. Должна же этому быть разумная причина? Например, режиссёр хочет снять новый фильм и решил договориться об участии Сонни в этом проекте. Но почему лично, а не через представителя? Сам Юханссон явно не торопился объясниться, так как безбожно опаздывал, оно и понятно — истинное поведение мировой звезды кинематографа.       Он уже решил, что Юханссон так и не придёт, когда на соседний стул кто-то присел и опустил ладонь на его плечо. Патрик мигом встрепенулся, натянул профессиональную улыбку и поприветствовал прибывшего:       — Здравствуй, Альв.       — Привет, — коротко отозвался тот.       — Не ожидал, что мы ещё увидимся. Я думал, ты уехал домой.       — Собирался. — Юханссон заказал напиток и обернулся к Патрику. — Знаешь, за то время, что мы знакомы, я понял, что ты не просто хороший друг, но и отличный менеджер.       — Сразу к делу, да? — С натяжкой постарался улыбнуться тот.       — Сроки поджимают. — Альв пожал плечами и продолжил: — У меня и правда есть к тебе деловое предложение, но, учитывая твоё воссоединение с семьёй, я не уверен в ответе. А времени на раздумья у тебя практически нет, поэтому и решил сам и напрямую.       Патрик понимающе кивнул, дожидаясь, что же такого сможет ему предложить Альв.       — Видишь ли, послезавтра я улетаю обратно в Норвегию… Хотя нет, не с того начал. Я думаю отложить свою карьеру в кино и заняться тем, что мне действительно близко по духу.       — Музыкой, — догадался Патрик.       — Именно. У меня есть группа, правда бас-гитариста нужно подыскать нового, а группе нужен толковый менеджер. Из всех моих знакомых только ты смог бы достойно справиться с этой работой.       Патрик завис. Ему показалось или?.. Ведь по факту Альв предлагает ему мечту. Но как же семья? Как же Сонни? Бросить всё и уехать в Норвегию, чтобы помогать воплотить Альву желаемое в реальность и самому наслаждаться жизнью? Может ли он так поступить с близкими людьми? Патрик нахмурился, задумавшись. Предстояло нелёгкое дело, нужно было многое взвесить, просчитать разные варианты.       — Понимаю, что это сложно. — Альв хмыкнул. — Но ответ мне нужен уже вечером, в крайнем случае — завтра утром. Я не прошу тебя ехать со мной сразу, так как мне в любом случае придётся заняться поисками нового участника группы, но я должен знать: следует искать одновременно и менеджера?       Патрик снова кивнул, через силу. Он прекрасно всё понимал, но слишком многое поставлено на кон. Стоит ему брать с собой семью? Отрывать детей от друзей и школы, просить Кэтрин целиком изменить свою жизнь? Он не сомневался, что подобная новость не приведёт жену в восторг, велика вероятность новых скандалов. Скорее всего, она даже выдвинет ему очередной ультиматум. Единственный, о ком он практически не волновался, так это Сонни. Конечно, у того появились новые проблемы, о которых он не хочет говорить, но ведь есть Рэд. А Рэд всегда поможет Сонни, даже если они будут в ссоре. Основная загвоздка крылась именно в домашних. И что же ему выбрать? Семью или свободу?       Глухо застонав от бессилия, Патрик всё же заказал новую порцию виски, а Альв только довольно усмехнулся. Казалось, режиссёр уже знал, каким будет ответ, потому и принялся расписывать все прелести их будущего сотрудничества.

***

      — Иногда мне кажется, что всё в моей жизни идёт неправильно, не так всё должно было сложиться, будто с момента пробуждения я играю одну из ролей. Но понял я это относительно недавно. Раньше всё казалось нормальным, правильным, размеренным, а потом события закрутились с такой скоростью, что с трудом удавалось успеть даже понять происходящее. И теперь я не знаю, какая из двух реальностей настоящая.       Вот он и докатился. Распустил тут сопли, намешал сравнений, сам запутался в том, что сказал. А ведь Сонни даже и не думал, чем обернётся этот разговор. Когда большая кнопка у двери загорелась зелёным, он поднялся с кресла и прошёл в комнату напротив. Затем поздоровался, обогнул диван и присел на самый его край, принимая уже привычную позу: ноги шире плеч, локти упираются в бёдра, руки сцеплены в замок перед собой.       «Как ваши дела с нашего последнего сеанса?» — доктор Флорес не улыбался, это был лишь намёк на улыбку, благодушную такую, чтобы настроить пациента на позитивный лад. А вот сам вопрос порядком уже надоел Сонни, так и подмывало ответить грубостью. Но как так вышло, что привычное начало беседы перешло в откровения? Сонни припоминал: ещё на самом первом сеансе доктор пообещал ему, что поможет решить проблемы и понять чувства, но основную работу должен выполнить он сам. Он тогда и не думал, что всё действительно так и произойдёт. Слово за слово, Флорес цеплялся, проникал в самую суть и заставлял Сонни тянуть эту истину наружу.       — Всё из-за этого проклятого предсказания. — Он усмехнулся, покачал головой и продолжил: — Вы, наверное, считаете, что я себя накручиваю? Моя подруга именно так и считает. Она говорит, я слишком близко принял к сердцу слова гадалок, мол нет в этом ничего особенного. Как это может быть чем-то логичным, объяснимым, когда вокруг столько совпадений?       — Вас смущает тот факт, что она отказывается принять ваше мнение?       — Нет. Меня раздражает, что она скрывает детали, те самые совпадения, хотя знает, что они имеют место быть. Вот скажите, зачем?       — Зависит от её характера, — уклонился от прямого объяснения Флорес. — Люди могут поступать по-разному по причине личных убеждений.       Сонни отмахнулся от этих слов, откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Она говорит, что делала это, чтобы я не накручивал себя сильнее, якобы пыталась защитить и оградить от нюансов, способных вывести меня из равновесия.       На этой фразе Флорес едва слышно хмыкнул и впервые за весь сеанс что-то черкнул в блокноте, тут же его закрыв. Сонни его движений не заметил.       — Но хуже всего, она отказывается это признать.       — Что именно признать? — Флорес мгновенно напрягся, в очередной раз за всё время их общения приготовившись к прорыву.       — Что это правда, — тихо выдохнул Сонни.       — Что вы считаете правдой?       Но Сонни пошёл на попятную: поджал губы, снова уселся в излюбленную позу и склонил голову. У Флореса бывали пациенты в разы сложнее, чем этот Хейтс, но никто не обладал таким же ослиным упрямством. Знавал Давид таких, моральных мазохистов, самих себе выдумывающих несуществующие проблемы, а от реальных ограждающихся стеной. Нужно было поставить вопрос иначе.       — Сонни, вы считаете, что предсказания реальны?       — Как они могут быть нереальным?       Вот опять. Он снова переносит решение вопроса на кого-то другого, будто этот некто скажет ему правду, потому что сам её принять не в силах. Ему проще действовать и воспринимать ситуации с чужой подачи, будто собственных мыслей или решений не существует. Кажется Флорес несколько ошибся насчёт этой таинственной подруги, быть может, причины, из-за которых она так упорно убеждает Сонни в обратном, вовсе не касаются личной выгоды. По крайней мере, дело не только в этом.       — Мне интересно услышать ваше мнение.       — Я не знаю, — застонал Сонни, накрыл голову руками, упорно пытаясь спрятаться от неприятного разговора.       — Опустим пока эту деталь, — ровным тоном произнёс Флорес, понимая, что не стоит давить слишком сильно. — Расскажите мне, в какой конкретно момент образ жизни, который вели последние десять лет, показался вам чужим?       — Две с половиной недели назад, — мгновенно отозвался Сонии. — В то самое утро.       Ну наконец-то! Конечно, в уточнениях это событие не нуждалось, ведь они столько раз обсуждали эту тему. Флорес мысленно похвалил себя, но было пока рано успокаиваться и венчать голову лаврами превосходного психолога.       — Что именно в то утро заставило вас так подумать?       Секунда тишины, другая… Спустя минуту Сонни зашевелился, прикусил нижнюю губу, ему хотелось сказать уже привычную отмазку «Не знаю», но вместо этого вырвалось:       — Потому что она ушла. Её уход.       — Вы были расстроены из-за невозможности обсудить произошедшее?       — Нет, — глухо.       — Тогда почему уход подруги навёл вас на мысль о неправильности вашего образа жизни?       — Потому что всё должно было быть иначе.       — А как именно всё должно было быть?       Тут Сонни не выдержал, опустил руки вниз, поднял голову, глядя пристально на Флореса. Тот уже подумал, что опять услышит очередное оправдание, и пациент снова увернётся от ответственности.       — Я хотел, чтобы она осталась со мной.       — Почему вы этого хотели?       В этот момент — в принципе как и на каждом сеансе с данным пациентом — Флорес ощущал себя не психологом, задающим наводящие вопросы, а хирургом, который клещами кусочек за кусочком вытягивает из чужого организма злокачественную опухоль, искореняет заразу по крупицам.       — Потому что ей не место рядом с Тадео, — как-то злобно прошипел Сонни. — Потому что она не должна быть с кем-то другим.       — Вы считаете, что ваша подруга лучше подходит другому человеку?       — Да.       — Кому же?       — Мне!       Сонни фыркнул, поднялся с дивана, отошёл в сторону окна, не замечая довольной усмешки на лице Флореса. Доктор хотел было попросить его вернуться на место, но решил пока этого не делать. Прогресс на лицо, нельзя сбить пациента с нужного пути отстранённой фразой.       — Я не знаю, — в сотый раз повторил Сонни. — Не понимаю. Почему я злюсь? Почему пытаюсь занять главное место в её жизни? Почему мне так важно быть единственным? — Эти вопросы не нуждались в ответе. — Хотя догадываюсь, что дело в моих родственниках, но…       Это могло быть шагом назад, поэтому Флорес решил всё-таки вмешаться.       — Сонни, будьте любезны, вернитесь на место и мы спокойно продолжим разговор.       К счастью, тот последовал его совету, и Давид продолжил:       — Расскажите мне о своём детстве.       Впервые его просьба была услышана. Пока Флорес слушал рассказ, он в очередной раз убедился в правоте своих суждений: ещё ребёнком Сонни привык выполнять чужие приказы и лишь дважды пошёл против своих родственников, но только потому, что обзавёлся другим авторитетом. Судя по всему, теперь его авторитет — эта подруга. И Флорес решил бы, что это не более, чем очередная подмена влияний, если бы не рассказ пациента о той ночи.       — Значит, вы считаете, что привязанность к этой женщине является результатом нехватки любви со стороны ближайших родственников?       Вместо ответа Сонни кратко кивнул. Что ж, сейчас самое время скинуть на него бомбу.       — А в чём по вашему мнению проявляется любовь?       — В заботе, уважении, поддержке. — Сонни пожал плечами.       — Это родственная любовь, — подтвердил Флорес. — А романтическая? — Тот не ответил, снова замыкаясь. Значит настал черёд взрыва. — Как вы думаете, ваш с ней секс тоже был следствием нехватки любви или её проявлением?       Тут Сонни окончательно застопорился. Сначала он непонимающе смотрел на Флореса, затем перевёл взгляд на пол, встряхнул головой и нахмурился. Давид подавил улыбку и наконец расслабился. Дальше всё должно пойти легче.       — Я… — Сонни запнулся, вновь поднял глаза на Флореса, выдавая фразу, которой тот не ожидал: — Я должен что-то сделать.       — Что вы должны сделать? — Видимо он рано успокоился.       — Я должен узнать.       — И как вы намереваетесь это сделать?       — Разговор… Нет, разговоры тут не помогут. — Кажется, Сонни опять начал путаться.       — Почему же, беседа по душам поможет вам понять её и самому выразить свои чувства.       — С ней сложно общаться. — Хмыкнув, Сонни покачал головой. — Рэд вообще мастерски умеет избегать неудобных ей тем, а во вранье, думаю, ей нет равных.       — Рэд? — Флорес вскинул вопросительно бровь и подался немного вперёд. — Вы сказали «Рэд»?       — Это её… Прозвище. Чёрт, я даже имени её не знаю.       — Не торопитесь. — Доктор нахмурился. — Вам нужно хорошенько обдумать нашу беседу, после мы продолжим обсуждение вариантов, тем более, время уже на исходе.       Флорес кинул взгляд на часы, убеждаясь, что сеанс действительно подошёл к концу.       — Давайте встретимся через три дня, в это же время, вас устроит?       Удивлённый таким стремительным окончанием, Сонни коротко кивнул и поднялся, направляясь к выходу. Как только за ним закрылась дверь, Флорес запустил ладонь в волосы, потянул за пряди, портя идеальную укладку, и громко выругался. Будь проклята эта профессиональная этика! Плакала его лицензия...       Всё ещё пребывая в ступоре, Сонни машинально выбрался из здания, сел в машину и замер, игнорируя заинтересованный взгляд Патрика.       — Что-то случилось? — Тот завёл мотор и медленно вырулил на дорогу.       — Сложно объяснить. — Ему нужно было подумать о чём-то отстранённом. — Ты тут всё время сидел?       — Нет. Ездил по делам.       — Понятно.       Нехватка любви или её проявление? Эта фраза эхом раздавалась в голове, проскальзывая в каждой новой мысли. Как бы Сонни не пытался, избавиться от навязчивой идеи было невозможно. Что-что там Патрик сказал?       — Повтори, пожалуйста.       — Эх, Сонни. Я говорю, что через несколько дней будет церемония награждения премией Стокера. Рэд как раз номинирована.       — Вот как…       Он снова задумался: нехватка или проявление? Чертовщина какая-то. Точно!       — Слушай, Патрик, — протянул он самым мягким голосом, на который был способен. — А ты можешь достать мне туда приглашение?       Патрик прикинул возможности, пожал плечами, а затем утвердительно кивнул.       — Думаю, можно. На двоих или…       — На одного, — перебил его Сонни. — Хочу поддержать её.       — Это ты правильно. — Патрик улыбнулся. — А я уже было подумал, что вы снова поругались.       — И с чего ты только взял.       Сонни откинулся в кресле и усмехнулся. Флорес прав, хоть под конец сеанса и заговорил о необходимости всё обдумать. Хватит думать, нужно действовать! Иначе Рэд так и будет избегать его до самой старости. Нужно поймать её, заставить поговорить с ним, расставить все точки над i, пока ещё не слишком поздно, пока ему вообще хватает храбрости сделать хоть что-нибудь. В конце концов, он должен хотя бы попытаться.