Недосягаемый
5 сентября 2022 г., 16:12
Тёплый свет от свечей касался полуобнаженного тела Богини, что уже в седьмой раз прошлась от кровати к алтарю и назад. На восьмой раз, нарушив этот порядок, она подошла к зеркалу.
Темно-синий халат, доходящий до пят, был слегка распахнут, открывая тонкую полосу кожи от шеи к низу живота.
Либид долгое время, нахмурившись, смотрела на отражение, приглядываясь поочерёдно к разным частям тела.
— Может сделать волосы покороче? — спросила она у самой себя, взглянув на голову.
Приподняв и свернув концы волос, она сымитировала укороченную длину.
Раздражённо вздохнув, Богиня отпустила волосы и отошла от зеркала.
Она не будет менять себя из-за этого человека, думала девушка, массируя указательным и средним пальцами висок.
Сколько бы Либид не пыталась доказать самой себе, что её не задело его отношение — всё было тщетно. Это сравни тому, что прятаться от урагана в чистом поле. Бесполезно.
Она ненавидела в себе это. Если какая-то неприятная мысль закрадывалась в подсознание, то было уже невозможно от неё избавиться. По чуть-чуть отравляя разум, эта мысль всё глубже проникала в организм, расползаясь по всей нервной системе. Это бывало невыносимо.
Несколько раз бессмертная даже говорила с Богом Разума, стараясь облегчить собственные переживания. Но и это оказалось бесполезным.
Руфас пытался повлиять своей энергией на Либид, но чувственность девушки оказалась сильнее мозга.
— Богиня, я бессилен. Такова ты, нужно смириться. За эмоции нужно платить, — пожимал он плечами, не выражая чувств.
Тогда Либид подумала, что лучше быть как она, чем как Руфас — «бездушный» бог.
Но так она считала ровно до того момента, пока мысли снова не влезали ей под кожу тысячью иголок, заставляя переживать и надумывать себе наихудшие варианты.
Так и сейчас, не признаваясь ещё себе, она начинала думать, что энергия оставляет её.
Головой она понимала, что это лишь один смертный, который по неизвестным причинам, пока не отвечает ей.
Но чувствами этого она не понимала.
Как Богиня, постоянно живущая ощущениями, может отказаться от переживаний?
Эмоции, какими бы они не были, для неё — наркотик, быстро вызывающий привыкание.
Уткнувшись ногтями в ладонь, чтобы чуть остыть, она пошла к кровати. Сев напротив зеркала, она снова посмотрела на своё отражение, задерживая внимание на волосах.
Громко выдохнув, Богиня закрыла глаза и принялась медленно считать до 10. Ей это никогда не помогало, но она всё равно почему-то так делала.
Нервничая, бессмертная легла на кровать. Она уже всё решила для себя.
Лес глубокой ночью был тих. Высокие сосны стояли неподвижно, упираясь зелёными кронами в звёздное небо. Лунный диск отражался в озере, разлившемся в глубине леса, расходясь по воде серебристой пыльцой.
Богиня присела и провела рукой по воде, чем нарушила целостность отражения. Наклонившись ближе, она посмотрела на себя. Каре-зелёные глаза выдавали её волнение, а розовые щёки — смущение. Несколько секунд Либид разглядывала собственное отражение, а после стёрла его, проведя рукой по воде. Поднявшись на ноги, она огляделась. Лес был слишком свежим, чистым для того, чтобы это было в местных краях города. Больше напоминало горный воздух более северных земель.
По другую сторону от озера Богиня увидела небольшой шалаш с постеленным на землю покрывалом и с крышей из еловых веток. Она приблизилась к шалашу так, чтобы её не было видно, и стала осматривать. Сердце учащенно забилось, а в ногах появилась едва заметная дрожь.
Внутри шалаша, спиной к озеру, под лунным светом сидел молодой человек со светлыми волосами. Находясь в одних штанах, он держал на коленях длинный меч, а ножом вырезал на лезвии какие-то символы.
Волнение снова охватило Либид, отчего она скрылась за деревом, прижавшись к нему затылком и попробовала успокоиться. Это выглядело так, будто влюбленная девушка подсматривает за объектом своих воздыханий. Усмехнувшись этой мысли, Богиня подумала, что скорее Бог войны извинится, чем она когда-то влюбится.
Выглянув, она пыталась проследить за рукой блондина, чтобы понять символы, но за спиной было плохо видно.
Зато отчётлива была видна широкая спина блондина.
Влюбиться Либид может и не сможет, но возбудиться - всегда.
Закусив нижнюю губу, Богиня смотрела как напрягаются его мышцы каждый раз, когда он прикладывает усилие к ножу. Как заворожённая она глядела на его руки, что возбуждали её одной своей силой. Упершись ногтями в ствол дерева, она прикрыла глаза, представляя, эти руки на своём теле.
Но практически в это же мгновение одна мысль резко отрезвила её ум.
— Я Богиня, — сказала она себе, вздохнув.
Она должна помнить, что сначала заставит этого смертного до безумия возжелать её. А потом уже будет сама отдаваться своим страстям.
Ответь он на её чары тогда сразу, то было бы всё намного проще.
Облизнув пересохшие губы, она направилась к молодому человеку.
Он сидел, поглощённый своим делом и не заметил, или не хотел замечать, как девушка присела рядом в его самодельный шалаш.
— Кассиэль, — шёпотом обратилась Богиня, ведя аккуратно ноготком по предплечью.
Блондин вздрогнул. Он ощутил её присутствие, её энергию. Но, продолжая сидеть спиной к ней, молчал.
— Твои руки такие сильные, — восхищённо сказала Либид, кладя руку на мышцы блондина.
Глаза бессмертной загорелись красным огнём - его душа колеблется, отвечая на её энергию. Это то, чего она ждала. Приятное тепло расползается в груди от осознания этой мысли.
Либид садится ближе, и блондин чувствует спиной прохладную ткань её одеяния. Он ощущает её горячее дыхание на своей шее, которое сменяется на влажные прикосновения языка. Но по-прежнему держит на коленях меч.
Богиня, не желая противиться собственным чувствам, прижимается ближе к молодому человеку и обхватывает руками его торс. Его горячее тело сводит её с ума, лишает контроля. Снова эмоции победили разум.
Либид отрывается от его шеи, чтобы восстановить дыхание. Сейчас она даже не думает о том, что должна проучить этого человека. Она хочет лишь удовлетворить своё желание. Высвободить его демонов. Она развязывает темно-синий халат, обнажая свою грудь. Медленно, сначала сосками, она касается его спины и начинает водить ими, со стоном, прижимается к нему полностью. Затем она заставляет его провернуться к ней лицом.
Кассиэль откладывает меч в сторону и поворачивается. Он смотрит на обнаженную шею Богини, спускаясь взглядом ниже к её груди, которая быстро поднимается и опускается из-за сбитого дыхания девушки.
Либид это нравится. Её возбуждает то, как он смотрит на неё. Она чувствует его желание. Взяв его ладонь, она кладёт её на свою грудь и сжимает, постанывая от этих ощущений.
Богиня тянется к его лицу, чтобы поцеловать, но в последний момент замечает усмешку на его губах.
Одним рывком он перекладывает руку на хрупкую шею Богини и придавливает к земле, заставляя лечь на спину. Он с силой сжимает пальцами, отчего дышать ей становится тяжелее. Либид пытается убрать его руку, но он сильнее, и с каждым её сопротивлением, всё больше ей сдавливает шею.
Она смотрит на него снизу вверх, а на глазах уже видны слёзы от нехватки воздуха.
— Богиня, — рычит он ей почти в губы, — я вам не молился? Так почему вы здесь?
Бессмертная видит его оставшуюся усмешку у рта и мечтает стереть её раз и навсегда, но сейчас она бессильна. Не в состоянии даже ему ответить, она просто молча с ненавистью глядит в его карие глаза. Он потом за это ответит.
— Я не люблю, когда нарушают мои сны, Богиня, — прошептал он ей на ухо, а после разжал руку.
Когда хватка исчезла, Либид принялась тереть кожу на шее. Этот чёртов смертный посмел сделать ей больно. Взглянув на меч, лежащий на земле, она оскалилась.
— Даже не думайте, — равнодушно сказал Кассиэль, беря меч в руки.
— Ты все равно, к сожалению, умер бы только во сне, — хладнокровно сказала Богиня.
Внутри у неё сейчас был пожар эмоций. От ненависти до возбуждения и боли — всё сейчас смешалось в одну бурю, готовую уничтожить всех и вся на своём пути. Но чтобы не показывать свою слабость этому смертному, она должна стать спокойной, думать холодной головой.
Но слёзы так и норовили вырваться наружу, застилая уже своей пеленой глаза Богини.
«Я должна быть сильной» — сказала она себе, вцепившись своими ногтями в ладонь, чтобы этой болью отвлечься от другой.
Поднялся лёгкий ветер, качающий верхушки сосен и нарушающий гладь озера. Кассиэль, даже не взглянув на бессмертную, пришедшую в его сон, пошёл в глубь леса, повесив меч на пояс. Его походка была непринуждённой и легкой, что выводило девушку ещё сильнее.
Он улыбался. Он догадывался, что Богиня похоти что-то предпримет, чтобы совратить его, но даже и не мог подумать, что она сама заявится в сон.
Ему было интересно, что она сделает дальше. Она навряд ли просто так забудет, что он её чуть ли не удушил.
Когда блондин скрылся за деревьями, девушка села на плед и поджала колени к груди, обхватив их руками и положив сверху голову. Она должна держаться, она не может быть слабой и показывать свои слёзы, она просто не может. Она Богиня. Твердила она себе.
Но маленькая ранимая девочка внутри бессмертной не выдержала. Богиня заплакала.
Капли дождя били по окну, пытаясь достучаться до хозяйки дома. Её опухшие от слёз глаза безразлично смотрели на пустую стену, изредка перемещая взгляд на другой, неважно какой, объект. Богиня сидела на полу, прижав руками колени к груди и периодически нарушала звуки дождя всхлипами.
Вернувшись из сна, она без слов прошла мимо Феликса и Пурпур в свои покои и закрылась на замок. Несколько минут помощники прислушивались, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но всё было тихо. И только они хотели уйти по комнатам, как услышали тихие всхлипы.
В комнате Богини мебели было минимально. Слева от двери изголовьем к стене стояла большая кровать, накрытая чёрным пледом. Прямо было окно, по стеклу которого сейчас били маленькие капли, пытаясь привлечь внимание девушки.
Но зайдя в покои, она сразу опустилась по двери на пол, поджимая к груди колени и обхватывая их дрожащими руками. Пытаясь успокоиться, она начала качаться вперёд-назад, упершись лбом в колени, но вздрагивающие тело уже говорило о том, что она близка к истерике. Посмотрев на окно, она заметила дождь, который всегда ей был ближе чем другая погода. Даже солнечный день не мог принести ей столько спокойствия и блаженства, как серые тучи, роняющие себя на землю. Но в этот раз её душа осталась равнодушна. Замерев на месте, она подняла голову и посмотрела на потолок. Слёзы бесшумно текли из глаз, оставляя соленые дорожки по щекам и падая на серый ковёр.
Было ужасно больно. В груди будто стянули веревками все чувства и затягивали всё сильнее и сильнее. Боль раздавалась в каждом сантиметре её тела тупыми ударами изнутри.
Богиня снова не выдержала. Она зарыдала так громко, как это помогало, чтобы эта чертова боль выходила вместе с её криком, вместе с воплем.
Ей было стыдно за себя, за свою слабость. От этого слёзы ещё больше удушали её, крик вставал в горле и хотелось когтями вытащить его, чтобы облегчить. Затем прорвавшись, крик переходил в рычание, в дикий вопль боли и страха.
Богиня хотела быть сильной. Восхищаясь такими людьми, она желала всегда хладнокровно переносить любые трудности.
Но она не смогла стать такой же. Боль прорезалась в её теле, заставляя кровоточить нервные окончания. Мысли путались, находили одна на другую и ещё больше оголяли её чувства.
Полчаса Богиня рыдала, задыхаясь от собственных криков, пока наконец не закончились силы. Эмоционально убитая, она равнодушно смотрела в одну точку, ни о чем не думая. В её душе была мертвая тишина и леденящий кровь холод.
Редкие остаточные всхлипы нарушали её неподвижное тело, являясь подтверждением того, что девушка жива. Слишком сильно она больше походила сейчас на неподвижную куклу, чем на живое существо.
Дождь уже закончился, когда Либид поздней ночью стала приходить в себя. Недавняя боль ещё сидела в теле, которое начало снова вздрагивать от воспоминаний. Но переутомление оказалось сильнее.
На шатающихся ногах она вышла из покоев и пошла в приёмный зал, где её ждали Пурпур и Феликс, обеспокоено сидевшие здесь всё это время.
— Богиня, — сочувствуя, сказала девушка, смотря на безразличное лицо Либид, которая проходила мимо них к своему дивану.
Сев, Богиня начала покачиваться вперёд-назад — остаточные эмоции не давали её душе полностью успокоиться. Проводя безжизненным взглядом по залу, она остановилась на Феликсе. Смотря на молодого человека, она снова заплакала, но уже тихо.
Пурпур подскочила к бессмертной и обняла её.
— Что случилось, Богиня? — обеспокоено, нежным голосом спросила девушка.
Либид никогда не могла держать в себе переживания, она всё рассказала про Кассиэля.
Пурпур слушала, сжимая кулаки, о грубости этого смертного по отношению к их Богине и была зла. Если бы она сейчас могла, то лично бы нашла этого человека и покарала за боль, что он причинил её хозяйке. Но аловолосая понимала, что Либид это не поможет.
Феликс обеспокоено глядел на девушек, но не влезал, зная, что Пурпур справится здесь лучше него.
— Богиня, вы не должны страдать из-за этого смертного, — аккуратно начала девушка.
Богиня подняла на неё свои каре-зелёные глаза, из которых снова потекли слёзы.
— Но я не могу, Пурпур, — всхлипывая, отвечала бессмертная, — я пытаюсь не думать, пытаюсь. Я знаю что это ерунда, что это не стоит того, — всхлипывания на секунду затихли и Богиня смотрела вперёд на стену.
— Но я не могу, — она зарыдала, — эта боль не даёт мне думать, она не даёт покоя, находя меня везде, каждый уголок моего тела испытывает её. Она душит, режет меня. Я не хочу это чувствовать, я не хочу быть такой. Почему я такая, Пурпур, почему? Почему я такая слабая? — слова доносились из её рта, прерываясь на всхлипы.
Богиня больше всего боялась выглядеть слабой в глазах других. Но стать сильной она не могла.
— Богиня, вы не слабая, — аловолосая взяла в свою руку руку хозяйки, — вы такая, какая есть. Ваша чувственность даёт то, что нет у других, вы видите и ощущаете то, к чему другие слепы. Но просто у всего есть обратная сторона. Как сильно вы испытываете положительные эмоции, также сильно и отрицательные поглощают вас.
Либид слушала девушку и постепенно успокаивалась. Влажные ещё от слез глаза смотрели внимательно на аловолосую, словно пытались найти подтверждение её словам. Но уверенность Пурпур была слишком сильной, чтобы Богиня сомневалась дальше.
Обняв девушку, бессмертная закрыла глаза и положила свою голову на её плечо.
— Спасибо, — только и сказала она тихим голосом, перед тем, как начать проваливаться в поглощающую её темноту.
Вдоль крайней улицы города Норд шла каменная набережная, повторяя изгибы широкой реки Гранд. Солнечный безветренный день искрился в водах, отражаясь от поверхности реки, по течению которой плыл бледно-розовый лепесток.
Севор, Лион и Кассиэль стояли на белом дугообразном низком мостике через речку, ведущему к рабочей части города. Облокотившись о перила, они смотрели вниз на проплывающую под ними Гранд.
Лион договорился с друзьями встретиться сегодня перед тем, как они уедут на задание.
— Это нам на целую неделю уезжать, — стонал рыжеволосый, свесив руки вниз.
— Главное не забудь потом за дары вернуть деньги, — напомнил ему Лион.
Русоволосому парню уже не терпелось рассказать подробности своего сна. Но стесняясь, он не знал с чего начать, и думал стоит ли вообще про такое рассказывать. Но эмоции, переполняющие его, решили всё сами.
— Ко мне во сне приходила сегодня Богиня, — довольно улыбаясь, сказал он, продолжая смотреть на речку.
— Да? — воскликнул Севор, выпрямляя своё перевесившееся вниз тело, — ну во-от, а ко мне она не приходила, — обиженно продолжил он, — а что было то?
Зелёные глаза парня загорелись от желания узнать больше подробностей.
Рассказав друзьям свой сон, Лион вздохнул.
— Какая же она всё-таки идеальная, вот бы мне девушку хотя бы каплю похожую на неё, — мечтательно произнёс он, смотря на течение реки.
— Вот бы она хотя бы раз ко мне пришла, — не отчаивался Севор.
Кассиль, что всё время молча слушал, ухмыльнулся. Он не станет рассказывать им подробности своего сна. Не до конца понимая мотивов своего действия, блондин думал, что это всё же личное и не стоит всем об этом знать. Но, возможно, его ещё останавливало нежелание ставить Богиню в неловкое положение.
Какого ей было бы, если бы о провале узнали другие?
— А я бы не хотел девушку, как ваша Богиня, — фыркнул Кассиэль.
Она ему казалась глупой избалованной бессмертной, привыкшей ко вниманию со всех сторон. Его раздражало это необоснованное влечение других к ней, вызванное лишь её энергией. Как-то он уже говорил про публичный дом.
Оба молодых человека повернулись в сторону своего друга, что продолжал смотреть на воду, облокотившись о перила моста.
— Почему это? — спросил Лион.
— Ты заговорил о девушках? — удивился Севор.
— Потому что она прост., — начал он отвечать, но резко замолчал.
Блондин смотрел на своё отражении в воде, которое нарушилось проплывающим бледно-розовым лепестком. В его памяти снова пронёсся сон, который он уже сегодня вспоминал.
— Просто не в моём вкусе, — закончил он предложение, провожая лепесток глазами.
Некоторое время они ещё стояли на мосту, обсуждая новости и предстоящий конфликт между севером и югом.
— Думаете скоро будет война? — тихо спросил Лион, когда они шли к его лавке.
— Не знаю, — пожал плечами Кассиэль.
— В гильдии говорят, что через неделю всё может начаться, — серьезно сказал Севор.
Гильдии — это организации, выполняющие задания города или страны. В мирное время члены гильдии либо ловят преступников, либо кого-то охраняют, иногда их могут нанять для получения какой-то информации. Это позволяет не тратить ресурсы армии на поддержание порядка в стране. Сейчас, в период нарастающего конфликта между севером и югом, клан Зари направляет запросы в гильдии, чтобы защищать пограничные города от нападений неприятеля. Уже за последний месяц юг трижды устраивал стычки на границах, чтобы под предлогом мести, захватить близстоящий город.
Кассиэль и Севор состоят в гильдии, что известна как Чёрный волк и существует уже более двухсот лет. Главное здание находится в соседнем городе в 2 часах езды на лошади. Несколько дней назад пришло задание в течение недели обеспечивать безопасность пограничного города Фольк, на который готовится провокационное нападение южной гильдии Звезды Смерти.
Четыре северных гильдии предоставили по два человека, от Чёрного Волка это были Севор и Кассиэль.
Лион тоже хотел однажды вступить к ним, но его отец был категорически против, считая это наёмничеством. С какой-то стороны, это можно было так назвать, но только на первый взгляд.
Каждая гильдия несёт свои традиции, историю и тайны и является большим, чем просто организация.
