Богиня похоти

      Тёплая вода продолжала ласкать тело, успокаивая быстро стучащее сердце. Богиня открыла глаза и посмотрела на заколку. Нахмурившись, она ещё некоторое время покрутила её в руках, а потом кинула в стену.       — Ненавижу, — сжав зубы, прошептала девушка и полностью скрылась под водой, которая тут же смыла с её щёк выступившие слёзы.       Вынырнув, она взглянула на предмет, вызывающий в ней боль и ярость. Виновница валялась на полу, игриво переливаясь тёмно-синими камушками, и Богине начинало казаться, что заколка смеётся над ней, над её слабостью.       Либид поднялась в ванной, давая воде стекать по бледной коже, оставляя за собой дорожки. Прошло с тех пор столько времени, что она уже даже не знает сколько сотен лет минуло, но все по-прежнему его ненавидит всем своим бессмертным сердцем. Она перешагнула через бортик ванны и ступила на белый ворс, который всегда приятно ласкал её ступни своей мягкостью, но сейчас почему-то ужасно раздражал и казался слишком холодным и жёстким. Перенеся на пол вторую ногу, она обнаженной подошла к стене, внизу которой валялась заколка. Взглянув на неё сверху вниз с ненавистью, Богиня наклонилась её поднять.       — Тот, кто тебя подарил — самый худший мужчина на свете, — она её сжала руками так сильно, как только могла, но несчастная заколка даже не треснула.       Тогда Бессмертная решила выкинуть её на улицу. Ей всегда не хватало смелости, что-то удерживало каждый раз от того, чтобы избавиться от его подарка. Но сейчас, проходя через зеркало к окну, она была полна решимости. Злость и обида в её глазах смешивалась в единый клубок, опутывающий зрачок. Боковым зрением она заметила в отражении то, что заставило её резко обернуться и раскрыть широко глаза от ужаса. В ушах зазвенело, а голова будто поплыла по чему-то мягкому. Подойдя ближе к зеркалу, она схватилась руками за шею и принялась тереть её, смотря на синяки на коже в отражении. Сколько она не тёрла, но они не сходили, и наоборот, казалось, становились ярче и больше, именно в тех местах, где он держал её. Взглянув на щёки, она увидела следы от его пальцев и пощёчины. Слёзы заполонили глаза, отчего всё виделось через матовую пелену в мутоном виде. Либид вытерла руками глаза и снова взглянула на свою шею, что была сейчас только покрасневшей из-за настойчивого трения. Замеченных ею только что синяков не было и на щеках. Ей показалось, она снова увидела то, что было много лет назад, когда она пошла в ванну на утро после изнасилования и смотрела на себя в зеркало. Тогда она прорыдала несколько часов, не выходя даже к Пурпур, что ужасно беспокоилась и злилась на себя за беспомощность.       Либид снова взглянула на отражение. За её обнаженным телом стояла мужская фигура в чёрной рубашке и брюках. Волосы цвета вороньего крыла были взъерошены и частично спадали на правый глаз. Он глядел прямо на Богиню, скользил взглядом по её шее, ключице, оголенной груди, талии, а после резко поднял чёрные глаза и посмотрел на неё. Бессмертная знала, что это снова её воображение и память играют с ней в плохую игру, являя воспоминания, что она навсегда бы пожелала забыть.       Страх ушёл, возвращая на своё законное место ненависть к Элигосу.       Свежий воздух из открытого окна охлаждал её эмоции, успокаивая и возвращая в реальность. Она сейчас здесь, одна, эти события давно в прошлом, как и сам Элигос. С закрытыми глазами Либид попыталась глубоко вдохнуть, чтобы привести в порядок чувства, но перед глазами, как назло, всплыли воспоминания прошедших дней.

***

      Звук льющейся воды заглушал всхлипы, что раздавались каждые полминуты. Брюнетка с заплаканным лицом смотрела на синяки на собственном отражении и аккуратно касалась их пальцами.       Ей было мерзко и больно, сердце стягивало тугими цепями, а под грудью невыносимо жгло, отчего хотелось когтями разодрать в себе дыру, чтобы стало лучше. С ужасом Либид смотрела на последствия разговора с Элигосом, и с ещё большим ужасом осознавала, что получала вчера удовольствие от секса с ним. Она чувствовала себя использованной грязной шлюхой, что заставили насильно раздвинуть ноги против воли, а потом почувствовали, как она кончила. Ей было стыдно, что не смотря на всё произошедшее, она также чувствовала симпатию к Богу Войны.       Воздух стал напряженнее. Подняв голову на зеркало, Либид увидела, что сзади стоит он и внимательно смотрит на её голое тело.       Страх и похоть одновременно загорелись в ней, поочередно беря контроль над чувствами. Но она ничего не решала, когда рядом был он. Бог Войны решал всё за неё.       Жадно облизываясь, Элигос смотрел на последствия своих сжатых рук на девушке и ухмылялся. Его безумно заводила постоянная борьба внутри Либид её страсти и здравого смысла. Ему нравилось ломать её рассудок, подчиняя себе, что даже ненавидя его за то, что он делает, она продолжала как сучка желать его члена внутрь.       Бог Войны положил руку на бедро и с силой сжал кожу, заставляя девушку вскрикнуть. От боли страх перевесил похоть и овладел всем её существом, заставляя дрожать рядом с этим чудовищем, что подходило ближе.       Вода уже начала переливаться через края ванны, но никто на это не обращал внимания — Элигос из-за возбуждения, Либид из-за ужаса, что заставлял ноги трястись в коленках.       Мужчина подходил ближе, касаясь вставшим в брюках членом обнаженной попы Богини, что не смела пошевелиться и со слезами на глазах смотрела на Бога Войны.       Не обращая внимания на слёзы, Элигос начал водить рукой по щеке девушки, надавливая на синяки.       Брюнетка боялась его, она боялась вскрикнуть от боли и сжала с силой зубы, когда он снова обхватил шею по старым следам.       — Насилие очень возбуждает, не так ли, Богиня? — спросил он, выдохнув ей в затылок.       С закрытыми глазами она стояла и осознавала, что он прав, что этот ублюдок снова прав.       — Я не слышу ответа, — процедил он сквозь зубы, перекрывая ей ладонью воздух в гортани.       — Д-да, — с хрипом ответила Богиня, а потом закашляла, как только сильная рука отпустила шею.       Глухой тихий удар о пол вызвали упавшие брюки мужчины, что сейчас одним рывком подтолкнул Богиню к стене, прижав к прохладной поверхности. Уперевшись грудью и талией в зеркало, она чувствовала, как огромный член без церемоний входит в неё, вызывая боль. Она не понимала, почему не больно ему, но эти мысли сразу сменились собственными ощущениями от того, что на сухую огромный член терзал её внутри, натирая там до невозможности. Сильные пальцы оттягивали кожу на талии, пока их хозяин вдалбливал таз девушки в зеркало.       — Хватит, — кричала Либид, не в силах терпеть       Но ответом служили толчки сильнее.       — Прошу, перестань, — умоляла Богиня, чьи слёзы уже стекали по зеркалу.       Движения резко прекратились, и мужчина наклонился к уху бессмертной.       — Я же чувствую какой мокрой ты становишься, и как твой зад всё больше мне отвечает, — ухмыльнулся он и ударил ладонью по попе девушки.       — Ублюдок, — прошипела Либид, посмотрев через зеркало в его зверские глаза.       — А ты шлюха, которая любит, когда её насилуют, — засмеялся Элигос, возобновляя толчки.       Она ненавидела, ненавидела его и себя, его за то, что он больной ублюдок, а себя за то, что ей нравится то, что делает этот ублюдок.       Вода уже стала касаться стоп мужчины и девушки, обжигая кожу, когда резким толчком Элигос вжал в зеркало брюнетку и кончил, держа её за волосы.       Как и в прошлый раз Либид сразу же осталась одна в комнате, наедине с собой и со своими чувствами, в которых она понимала всё меньше и меньше.

***

      Цветочный запах с сада пробудил Либид от воспоминаний, возвращая к заколке, что она держала в руках.       Она прекрасно сейчас понимала, что пыталась тогда обмануть себя, заставить ненавидеть его, но всё было бестолку — она уже была влюблена как и многие другие богини, как и те, кто имел на Элигоса большие планы. Ухмыльнувшись, девушка пошла к двери, кладя по пути заколку с тёмно-синими камнями на бортик ванны.