Природная ненависть Шина

Осень была и остаëтся воистину странным временем года. Может, проблема в том, что она по большей части - это переход от лета к зиме, от тёплого к холодному, и потому была непостоянна в своём настроении. А может, дело в том, как люди видят эту пору, как каждый мог сказать своё мнение на этот счёт. Кто-то испытывал тоску из-за необходимости возвращаться в школу или колледж, кто-то жалел об упущенном отпуске, а кто-то просто ныл о том, как терпеть не может зиму. Бывали и индивиды, считающие осеннюю пору чуть ли ни божеским благословением, то ли из-за красоты увядающей природы, то ли из-за предвещающих это время года перемен. Всякое бывает. Но, если честно, Шин считал идиотскими обе позиции. Все те стенания, которыми первая группа оправдывает свою негативную позицию, были плодами их собственных сожалений и просчётов, в которых они находились комфортным винить сам отрезок времени с сентября по ноябрь. Вторые были ничуть не лучше и лишь наслаждались опьянящим потоком острых ощущений и предчувствий, которые давала осень ввиду того, что после наступит зима, вгрызающаяся в сознания людей своими ледяными клыками, доставляя кому-то удовольствие, а другим острую неприязнь. Но всë это - просто их личные чувства и переживания, когда они углубляются в себя и по факту не видят ничего вокруг таким, какое оно есть и закрывают на это глаза, тешась собственными романтизированными или демонизированными иллюзиями. И за это Тсукими ещё больше ненавидел всех этих лицемеров и эгоистов, потому что сам был ничуть не лучше. Шин смотрел на падающие цветные листья, уже окончательно умершие, и хотел лечь под ними и остаться там навсегда гнилым трупом, слишком много ненужных воспоминаний и ощущений возвращались с приходом сентября. Он не понимал или, вернее сказать, не помнил, что стало причиной его жуткого, почти удушающего, отвращения, но он мог точно сказать, когда это случилось. После знакомства много лет назад с парнем, чей образ до сих пор посещал его воспоминания и сны. Шин встряхнул головой, пытаясь отогнать ненужные и болезненные мысли. Сейчас начало сентября и волей случая он оказался на улице, в окружении безмолвной природной красоты, которую никто не отваживался называть настоящим именем — смертью. " Природа уходит в спячку"- снисходительно говорят взрослые детям и бессовестно лгут. Все эти цветы, листва, насекомые, вся та живность, которая создавала этот мир ещё до зарождения опухоли ввиде человека, - они все проподали на зиму и больше никогда не появлялись. Весной вырастили новые цветы, рождались новые насекомые, а измученные тельца прежних смешивались с грязью и превращались в корм для нового поколения, которое тоже ляжет после своей короткой, но яркой и солнечной жизни. Потому при взгляде на деревья, к которым парень, в общем-то, был равнодушен, он ощущал сосущее, слабое, но явно ощущение утраты, когда будто он смотрит как умирает от болезни незнакомый ему человек и всё что он может — провожать его последние секунды слезящимися глазами. Собственое бессилие и равнодушие окружающих к творящемуся вокруг трауру, который все считали всего-навсего ещё одним природным циклом, вызывали отчаяние, въедающееся в мозг как отбеливатель в грязную ткань, и ненависть, от которой хотелось кричать и бить, бить долго и до хруста дряблых костяшек. Сентябрь был нелюбимым осенним месяцев Шина, это он знал точно. В первый месяц, когда окружающая меланхолия , как в обществе, так и в природе, давят сильнее всего, трудно вновь скрыть и закинуть в угол сознания всю ту грязь, которой парень так не хотел касаться своей душой. К октябрю—ноябрю получалось наконец овладеть всем шквалом эмоций и отрывачных воспоминаний, сверлящих голову, впасть в некоторую отстранëнность и продолжать нести свою безразличие пока оно требуется и чувствовать себя почти что хорошо. Но сейчас Шин шёл и не мог преодолеть эту волну, накатывающуюся на него каждый год и состоящую из собственных душевных осколков. В последние годы с памятью Тсукими случилось что-то странное. Он стал забывать собственную жизнь так же легко, как раньше забывал список продуктов на столе. Он мог бы принять все свои мысли за простую осеннюю хандру или обрывки собственных снов, которые так легко спутать с реальностью, если бы не один факт, объединяющий всю эту внутреннюю факханалию - тот парень, а точнее постоянное чувство его присутвия в этих воспоминаниях. Шин ничего о нём не помнил, кроме того что они были вроде как друзьями и проводили много времени вместе, но от того клубок мыслей ещё сильнее впивались в напряжённый мозг, разрывая его на куски. Он шагал по тропинке и чувствовал дежавю, будто он уже ходил здесь год назад, но вместе с кем-то, кто вселял в него столько странных чувств. Во всех этих воспоминаниях была одна и та же эмоциональная палитра, но она была до того пëстрой и разнообразной, что Шин лишь путался, когда пытался понять свои отношения с этим вездесущим в его голове парнем. Он чувствовал с ним радость, печаль, гнев, и всё это под острым соусом какого-то животного ужаса и парализующего страха, от одного воспоминания которого по спине бегали мелкие и противные мурашки. Каждый чертов раз незнакомец оставлял после себя не то эмоциональное потрясение, не то травму, и просто уходил, чтобы появится уже совсем в другое время в другом месте. У Шина натурально кружилась голова когда он шёл по улице и всё– каждый запах прелой листвы, каждый шорох сухих веток, каждый вдох влажного прохладного воздуха,— будто отбрасывали его назад во времени, заставляя чувствовать себя тонущим в буйном открытом море. Куда парень не смотрел, везде видел наваждения от своих прошлых прогулок, где он и кто-то ещё говорили о чём-то, гуляли и посещали, казалось, каждый угол этого проклятого мерзким дождём города. Будто этот кто-то нарочно пытался оставить след в памяти Шина, впечатать свой его в мозг чтобы он никогда не забыл о нем, вызывая у парня уже в реальном времени желание найти и заставить страдать того придурка, из-за которого его мысли сейчас похожи на мусорный смерчь. И даже так он не мог вспомнить ни лица, ни имени, ничего об этом ублюдке, оставевшем его эмоциональным калекой. Перешагнув через лужу, один вид которой вызывал тошноту и раздражающую тоску, бросив беглый взгляд по сырому от дождя тротуару, вдоль которого кружился вихрь мёртвой одежи деревьев, именуемую в обществе листьями, Шин подошёл к своему дому. Молниеносно открыв дверь, он влетел в своё бедное жилище и крепко-накрепко закрыл, чтобы даже влажный осенний запах не проник в его убежище. Это помогло ему чуть прийти в себя, успокоить водопад мыслей и даже осознать свои истинные чувства в данный момент. Шин понял, что чувствует едкое, гложущее чувство ненависти к самому миру, к его цикличности и постоянному ходу, которое не могло хоть раз остановиться и пожалеть парня, заставляя каждый раз проходить через эти адские мучения. И лёгкое желание совершать насилие по отношению к его бывшему мучителю тоже присутвовало. " Я каждую осень прохожу через это и каждый раз начинаю ненавидеть саму вселенную просто из-за того, что мой мозг вытворяет такие фокусы - невесело подметил парень, сидя на полу в прихожей, облокотившись об дверь спиной. — Как отвратительно и жалко... Под стать времени года. " Да, Шин определённо не лучше тех людей, которые при оценивании и составлении мнения ставят свои никчемные чувства выше обычной правды. Он был также лицемерен, заносчив и эгоистичен в своих желаниях, но никто не запрещал ему быть таким.И никто не зарещал ему мечтать залечь в четырёх стенах до зимы и надеяться, что с приходом снегопадов его занесёт белыми хлопьями до макушки и он тихо умрёт под завывания метели без единой мысли о своëм болезненном прошлом. И никто не запрещал ему сидеть сейчас в прихожей и искренне ненавидеть осень, мечтая расчленить этого непонятного парня из воспоминаний, кем бы он ни был, и закопать его изуродованный труп среди такой же неприглядной и мёртвой листвы.