don't leave me

Мин нежно толкает Чимина в квартиру, хлопает дверью громко, от чего сам же морщится и аккуратно сажает младшего на высокую, но хлипкую тумбочку. Раздвигает после его ноги, чтобы удобнее устроиться между и мучительно долго гладит бедра на одном месте, не сдвигаясь ни ниже ни выше. Черная джинсовая ткань неприятно натирает подушечки пальцев, когда он раз за разом сжимает чиминову кожу чрез плотный материал. Заглядывает в глаза напротив, что бегают из стороны в сторону, и сразу подмечает, что Пак воистину смущается. Его щечки краснеют скорее от бесстыдно мокрого белья, нежели от напористого распаляющего взгляда. Юнги слабо улыбается, облизывается специально, а Чимин изо всех сил старается не поднимать взор на губы, что так и желают ощутить сейчас чьи-то другие. Посмотрит – проиграет самому себе. Но с каждой последующей секундой, Пак начинает осознавать, что проигрыш этот не такой уж и горький. Да и вряд-ли он сможет отказаться от такого сладкого времяпрепровождения. Юнги точно сгорает изнутри от желания, пока рассматривает красивые упругие ноги, обтянутые джинсой, и вспоминает, как же хорошо они выглядят в его крепких руках. Особенно, когда на них еле заметны следы укусов. Невероятно сексуально. Впрочем, Чимин по натуре своей такой. У Юнги крыша едет от Пака. Ему постоянно хочется касаться его. Хочется чувствовать тепло Чимина, его сбитое дыхание на своих губах, хочется слушать его ангельский голос целую вечность, может даже больше, чем вечно. Кажется, он по уши. А Чимин, как ни крути, слушает свое сердце, которое кричит истошно о проникновенной любви к Юнги. Сейчас, когда Мин настолько близко, это самое кричащее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Так каждый раз: неведомое количество ударов в минуту, разум затуманен полностью и все, чего он желает – упиться резким, но до безумия приятным запахом старшего и в очередной раз раскрыть тому душу (ну и тело заодно). Юнги дотрагивается до подбородка Чимина, давая понять, что хочет взглянуть в глаза, ведет пальцами по щеке и поглаживает ее ласково. – Так и будешь продолжать смущаться, когда я касаюсь тебя, любовь моя? – шепчет Юнги до невозможности тихо, но Пак улавливает каждое слово. – Не смущаюсь я вовсе. Да он сейчас, в принципе, выглядит как румяная булочка. Юнги хочет его съесть. – Тогда посмотри на меня, Чимин, или мне придется заставить тебя поцеловать меня первым. Насколько я помню, такого еще не было. Чимин привык, что Мин всегда целует его сам. Ему нравится доминантность Юнги, нравится зависеть от него, и он абсолютно без ума от того, что, по правде говоря, его так сильно любят. То, что он никогда не целовал первым – не беда. Просто Юнги с начала отношений был смелее. Одновременно с тем, он может быть настолько нетерпеливым, что даже интересно, как он выдерживает любимые Паком прелюдии перед их безумным сексом. – Тебя это огорчает? – Чимин все еще не повинуется прихотям Юнги, не смотрит на него совсем. Издевается, не иначе. – Огорчает? Ни в коем случае, детка. Это, скорее, забавляет, но точно не огорчает. Ты ведь не делаешь это не потому что тебе не хочется? Я прав? – Прав, мистер-я-все-обо-всех-знаю. Юнги посмеивается с того, как Чимин мило дуется. – Тогда поцелуй меня, милашка. Внутри борятся дикое хотение слиться в любовном поцелуе и желание остаться в образе маленького невинного мальчика, которого будут всегда целовать первым. Чимин хочет думать, что миновы поцелуи – знак их искренней любви. Вот только Юнги тоже, временами, хочет быть зацелованным. Ему так-же важно знать, что он нужен. А Чимин, каким бы мягким и стеснительным ни казался, любит побаловаться, но только до тех пор, пока жертвой не становится он сам. – А если не поцелую? Что тогда? Уйдешь? – Уйду. Чимин, наконец-то, поднимает взгляд. Лицо Мина такое серьезное. И действительно не понятно взаправду это или может... шутка? Если и шутка, то ее можно легко сравнить с грубым ударом в самое сердце. Но даже так, хотелось думать, что Юнги всего лишь решил неудачно пошутить. – Куда пойдешь? – По клубам пройдусь, может найду себе кого-то более решительного. Чимину не смешно как-то. Руки Мина сползают с чужих бедер, оставляя лишь идиотское ощущение пустоты, а на лице проскальзывает мимолетная улыбка, которую Чимин, к его же сожалению, не замечает. – Ты же это не серьезно? – Похоже что я шучу? Нет. Нет. И нет. Чимину не верится. Какой к черту уход? Еще пару часов назад Юнги признавался в пламенной любви, не могло все так резко перемениться. У Чимина дрожит нижняя губа, будто заплачет прямо сейчас. Он старается держаться, чтобы не показаться еще более слабым в глазах Юнги. Мин вздыхает тяжело, смотрит на потерянного Чимина и хочется того обнять, да покрепче. Но в следующее мгновение он чувствует, как маленькие пальчики Минни касаются его плеч и тянут ближе к себе. Пак понимает, что нет более подходящего момента для «первого» поцелуя с его стороны чем сейчас. Он пользуется ошеломленным состоянием Юнги и льнет к его приоткрытым губам. Поначалу лишь чмокает шелковисто и пытается понять, разрешено ли ему продолжать эту жгучую пытку. Юнги держался до последнего, правда. Шок отошел на задний план, а ранее присутствующая флегматичность на лице сменилась осознанием происходящего в виде широкой улыбки. Чимин сам его целует. Долгие раздумия Пака прерывает хриплый смех старшего. – Я сплю или это произошло на самом деле? Пак Чимин, ты попытался меня поцеловать? – Теперь ты... ты же не уйдешь? Чимин нуждается в любви и заботе. Его нужно оберегать. Нужно говорить как прекрасно он выглядит изо дня в день, как умно рассуждает, как прелестно смеется и какие аппетитные у него выходят кексы с джемом. – Господи, ты реально подумал о моем уходе, – Юнги обнимает Чимина и тычется носом в его шею. – Такой глупый. – Так и знал, что ты меня разводишь! – Чимин бьет Мина в грудь, совсем не сильно, но можно увидеть, как он начинает кипеть от злости. Смешной. – Нет, Чимин-и, не знал. – Да ты! Я попрошу кого-нибудь сломать тебе нос, понял? Юнги смеется громче, пока Чимин пытается вырваться из крепкой хватки, что конечно же безуспешно. – Ух ты, прямо нос? Зверский поступок, знаешь ли. Может лучше поцелуешь еще разок? – Иди целуйся с другими. И отпусти меня. – Никогда не отпущу, даже не проси. Я же люблю тебя. У Чимина это «я же люблю тебя» в голове отдается гулким эхом, думать ни о чем другом больше не может. Он же тоже любит. Очень сильно. – Еще раз так пошутишь и я– – Да-да, попросишь кого-нибудь сломать мне нос, я помню. Не знал, что ты такой жестокий человек, Пак Чимин. Юнги кладет ладони на горячие щеки Пака и смотрит прямиком на пухлые губы. Они блестят от слюны и, черт, их хочется искусать. Чимин заметно смягчается, накрывает руки Юнги своими, тянет их к своей талии, заставляя обхватить ее, а сам уверенно пускает пальцы в волосы Мина. Он гладит их долго, после чего немного оттягивает назад, заставляя приподнять подбородок вверх и приоткрыть рот. – Я собираюсь поцеловать тебя, – Чимин шепчет прямо в губы, еле касаясь их. Юнги решает отдаться случаю. Не мешает совсем, лишь круговыми движениями оглаживает спину Пака под его широким свитером и дает тому сделать все, что пожелает. И Чимин целует. Сначала до жути нежно, будто и не умеет. Лижет, пробует, улыбается волшебно, когда Мин слегка помогает. В конце концов, Юнги не выдерживает, кусает губу младшего и тут же превращает поцелуй в полнейшую похоть. Он мокрый, быстрый и с громкими причмокиваниями. У Чимина сердце из груди выскакивает. И так всегда. Юнги заставляет его чувствовать чувства, позволяет ощущать ту самую любовь, о которой принято рассказывать в романах. Чимин давно признался самому себе, что он счастлив. По-настоящему счастлив. – Малыш, – вырывается у Мина между поцелуями, – ты такой прекрасный. Чимин растекается лужицей от такой ласки и тихо скулит в ответ. Он расстегивает чужую рубашку, медленно проводит ладонью от шеи до груди и хихикает, когда Юнги оставляет короткие чмоки на мочке его уха. – Юн, давай не здесь..? Чимин осматривается и только сейчас понимает, что здесь, в темном коридоре, до ужаса не удобно. – Мой мальчик себе не изменяет? – В каком смысле? – Кровать, шелковое постельное белье, два бокала красного полусладкого и мы вдвоем? Чимин кивает со скоростью света. Все складывается как нельзя лучше. Юнги готов бросить целый мир к ногам любимого, а тот, в свою очередь, быть рядом всю жизнь. Они нуждаются друг в друге. Их свела любовь. Она же будет вести дальше. И этой ночью они точно не успеют заскучать.