Под звуки грозы

То, что дождь все-таки начался Антон понимает по тихому шороху за стеклом. Не смотря на глухой гром и вспышки молний, которые озаряли комнату всего несколько минут назад, тучи не извергают потоки страшного, смывающего все на своем пути ливня: дождь за окном легкий, почти что грибной, капли настолько мелкие, что даже не долбят по подоконнику, однако продолжается это спокойствие недолго. Постепенно дождь усиливается, становится громче, появляются пропавшие куда-то молнии, а совсем скоро над городом натянуто гремит гром. Теперь происходящее на улице скорее подходит под фразу «хляби небесные разверзлись», но Антону так, если честно, нравится даже больше.        Он стоит на балконе, бесстрашно облокотившись на подоконник и медленно курит, стараясь не высовывать руку с сигаретой далеко под струи воды. Запах озона, мокрого асфальта и табака успокаивает, под мерный шум дождя думается легче, а подумать Антону есть о чем. Мысли сами собой возникают в его голове, спутываются как струйки дыма от зажатой в руке сигареты и, точно также как этот самый дым, растворяются, исчезая в ударах капель о металлический подоконник. Буйство стихии заканчивается также быстро как и началось — шквалистый ветер сносит куда-то тяжелые тучи, оставляя после себя чистое, чуть посеревшее на востоке небо, мокрые улицы города и хлюпующий шум колес по асфальту. Гроза уходит, а мысли нет. Антон думает в душе и во время того как чистит перед зеркалом зубы, когда ложится в кровать и когда проверяет напоследок телефон: время почти четыре часа утра, на улице уже светло, а он до сих пор не спит — непорядок какой! вот был бы здесь Арсений, он бы уже давно лежал в постели и сопел в две дырочки, блаженно улыбаясь сквозь сон и прижимая тело мужчины к себе… да, блять! он опять думает о нем. Он ведь только что, провожая молнии взглядом, дал себе слова больше никоим образом не возвращаться к нему.        Арсений — пройденный этап, эти отношения перегорели, потухли, испортились, превратились из череды ярких, кружащих голову событий в неприятное вязкое болото, которое затягивает в свои мерзкие объятья, душит, не давая никакого пути, забирая возможность двигаться вперед. Розовый замок, который они так старательно строили, оказался сделан из песка, а потому продержался не долго — начал трещать по швам и осыпаться, грозя погрести под собой, и тогда Антон принял волевое решение — уйти, покинуть тонущий корабль пока не стало поздно. Он даже испытывал некую гордость по этому поводу. Еще бы — сам увидел, проанализировал, сам принял взвешенное, взрослое решение. Арсений, когда услышал, ничего не сказал, только кивнул и отвернулся, пряча глаза. В тусклом свете вытяжки Антон увидел как дернулся кадык. Уже потом, прокручивая этот момент в голове, он понял, что Арс сглатывал слезы.        И все-же он был прав. Антон головой нисколечко не сомневался в принятом решении, и старательно убеждал в этом самого себя, однако, проклятая помять все равно постоянно подкидывала отрывки из их совместного прошлого, а сердце все равно начинало начинало биться чаще при одной только мысли о нем.        И теперь, в этот предрассветный час, Антон задумался: почему, если он был прав, его до сих пор не отпустило, почему его до сих пор иррационально тянет к Арсению? «А может это любовь? Да по-любому» — вспоминается песня и то как красиво двигался Арсений под эти строчки в полумраке ночного клуба, опускаясь перед ним на колени. И сердце предательски екает, при воспоминаниях о закушенной ладони и подгибающихся ногах. А может его решение было неправильным?