Сестра

Утро. В зале, освещенном ранними лучами майского дня и заполненном толпой, происходила молитва. Каждое утро диакониса Руфь тщательно вслушивается в каждое слово исповедника. Молитвы всегда приносили покой и уверенность её сердцу. Особенно — если их читал Он. Самый преданный последователь, посвятивший себя служению богу. Руфь едва ли не боготворила епископа, управляющего одновременно и церковью, и государством. Однако сегодняшнее утро не было похожим на множество таких же солнечных и ласковых. Что-то беспокоило диаконису. Вернее будет сказать — кто-то. Взгляд небесно-голубых глаз бегал по залу, но так и не нашёл искомого. Руфь сдержанно выдохнула. После завершения утренней молитвы диакониса, так и не приступив к своим обязанностям, уверенным шагом поднялась на крышу. Среди огромных колоколов на полу, закинув за голову руки, лежала Сарра. — Тебя не было во время утренней молитвы. Снова. — Да, но ты меня любишь, и поэтому никому не скажешь. Сарра — служка лет эдак на пять младше Руфь. Четыре года назад её нашёл проезжающий через лес торговец. Он пожалел девочку и отдал её церкви. С тех пор Сарра живёт и работает там. Руфь же чувствовала за неё ответственность, как это происходит между младшими и старшими сёстрами. — Это неправильно. — Я знаю, но понимаешь! — Сарра резко села. — Мне надоело слушать какой бог великий, какие мы все виноватые, бла-бла-бла.... Руфь неодобрительно покачала головой. — Я хочу сбежать. В лес. Руфь, резко повернув голову, уставилась на служку. — Зачем?! Ты же самостоятельно не выживешь там! Послушай, я понимаю, что быть служкой при служкой — это не то, о чем ты мечтала. Но разве тут так плохо? Тебе есть что покушать и где переночевать. Да и... — диакониса продолжила шепотом, — все знают, что в лесу живут язычники. — Те самые, которые сатану в ягодицы целуют, ага. Епископа наслушалась? — Между прочим, епископ — очень уважаемый человек. Тебе не следует относиться к нему с таким пренебрежением. — Посмотрите только, бурчалка над своим любимым епископом трясётся, у-тю-тю! — скорчила рожу Сарра. — А если серьезно, уже очень и очень давно никто не видел этих язычников. Откуда нам знать, злые они или нет? — Может быть, ты и права, — нейтрально заметила Руфь. Не то, чтобы она была согласна с Саррой, просто зачем спорить с ребёнком? Однако служка восприняла это как нечто большее. — Правда?! Тогда перед тем, как я уйду... хочу показать тебе кое-что. Приходи на наше место. Я буду ждать тебя на закате. На том они и распрощались. Диакониса упорно трудилась целый день, а когда пылающий алый диск был близок к тому, чтобы скрыться за горизонтом, Руфь снова поднялась на крышу. — Ты пришла! — Сарра порывисто обняла Руфь. Диакониса обняла служку в ответ, уткнувшись носом в каштановую макушку. — Но прежде позволь мне задать тебе один вопрос. Ты меня любишь? — Люблю конечно, — без промедления ответила Руфь. Сарра кивнула и отстранилась. Лицо её выражало счастье, нетерпение и нежность. Наконец, солнце зашло. — Так что ты хотела мне показа-СВЯТЫЕ НЕБЕСА! Руфь в страхе отпрянула назад. Под юбкой извивался хвост, дёрнулось волчье ухо. Сарра... — Язычница, — прошептала с ужасом диакониса. — Хэх, да, — почесала лохматое ухо служка и ласково улыбнулась. — Знаешь, у меня есть мечта. Я хочу, чтобы язычники и христиане дружили. Но теперь! Теперь я чувствую, что это не просто сказки глупой девочки. Давно хотела тебе рассказать, что я язычница, но не была уверена. Однако сейчас моё сердце спокойно, ведь ты — Руфь, моя названная сестра. А когда утром ты согласилась, что не все язычники злодеи... Кстати, сатану мы в ягодицы не целуем! Вообще ему не поклоняемся! Правда, сегодня я обернуться в человека уже не смогу... Руфь? Диакониса со всех ног кинулась вниз по лестнице. Она тяжело дышала и всё время спотыкалась. Однако нужно было спешить. — Руфь! — отчаянно закричала Сарра, но та не обернулась. Диакониса бежала по мраморному полу протестантской церкви, чувствуя себя полностью преданной. Горькие слёзы катились по её щекам. — Епископ! — резко затормозила напуганная Руфь. — Я тебя слушаю, сестра. — Бес! Бес прокрался в церковь! Сарра язычница! Я видела, как она превратилась в волчицу! Через час весь город собрался на главной площади. Сарру поймали и обвинили в колдовстве и богохульстве. Её приговорили к пыткам и сжиганию на костре. Она кричала. Не только от боли, но и от злости, обиды. — Ты говорила, что любишь меня! Епископ говорил речь. Он призвал начать вырубку лесов. Руфь знала, что лес скрывает в себе много притаившихся язычников. Пока люди не рушили их дом, они, в большинстве, держались в стороне, но теперь... Начнутся тяжёлые года. Диакониса была уверена, епископ тоже это знал, но почему-то допустил такое... Почему? В нос ударил запах палёной плоти. Костер сжигал не только волчицу, но и уверенность диаконисы. Будто бы она не преданная, а предавшая. Будто если бы она вовремя задумалась о чём-то, всё бы вышло иначе. — Я горжусь тобой, дочь моя, — обратился епископ к Руфь. И все сомнения развеялись прочь.