Массаж в горячем источнике

Чайлд не является скромным по определению, но, боже, эти шорты чертовски крошечные. Скарамуш говорит и ведет себя как ворчливый старик так много времени, что Чайлд регулярно забывает, что — по крайней мере, физически — разница между их возрастами не так уж велика. И шорты — да, шорты. Бич его существования. Он не из тех, кто обычно позволяет голове ниже пояса брать верх, но все, о чем он может думать в эти дни, это медленно — агонистически медленно — стягивать штаны Скарамуша и смотреть, как они опускаются по внутренней стороне его колена и скользят вниз по гладким икрам. Через месяц его отправят в Ли Юэ — по приказу Царицы; он должен получить гнозис Гео Архонта и попутно расширить бизнес по сбору долгов Фатуи — за что он одновременно благодарен и горько переживает. Кто знает, как долго продлится операция — могут пройти месяцы (или даже годы), прежде чем Чайлд сможет вернуться на родину и ворваться во дворец с гнозисом Рекса Ляписа на ладони и слишком короткими шортами Скарамуша меж зубами. Подождите. Уберите последнюю часть. Царица, вероятно, не оценит этого. — Ты слушаешь? Или ты слишком занят тем, что теряешься в своем маленьком мире фантазий? Чайлд быстро переключил свое воображение куда-то в другое место, мило улыбаясь Синьоре. — Конечно, я внимательно слушаю. Вы правы — новобранцы, безусловно, нуждаются в дополнительной подготовке, прежде чем мы сможем выпустить их на поле боя. Могу я даже предложить, чтобы это сделал один из нас. — Один из нас? — Сандроне моргнула, ее глаза обманчиво сонные. — В наши обязанности не входит присмотр за новичками, Тарталья. Ты уже должен был это знать. Ему не нравится признавать это, но Сандроне иногда заставляет его попотеть. Ни один из предвестников до сих пор обращается с ним, как с новеньким, но Сандроне… Что-то в ней заставляет Чайлда волноваться. Может быть, дело в тех жутких марионетках, которыми она управляет, и в одежде, которую она носит. — Да, да. Но что-то явно идет не так. Плохих новобранцев не бывает, бывают только плохие учителя. Новобранцы податливы настолько, насколько человек этого хочет. — Понятно. — Сандроне не улыбается ему в ответ. — Скарамуш, наверное, лучше всего подойдет для этой работы. — Что?! — Голос Скарамуша пронзает неподвижный воздух, как кнут, когда он встает со своего места за столом совещаний. — Я не собираюсь тратить свое время на обучение умножению этих болтливых болванов. — О, нет, — довольно грустно говорит Чайлд. — Я совершенно согласен, Сандроне. — Я тоже считаю это здравой идеей, — усмехается Синьора, поглаживая подбородок. Лицо Скарамуша мрачнеет, когда они набрасываются на него. Сегодня здесь не все — только Чайлд, Синьора, Сандроне, он и Пульчинелла. Все они поворачиваются к нему — самому старшему в их рядах. Он выглядит скучающим от текущих дел и уже сказал свое слово. Его взгляд, как у ястреба, метнулся вверх и в сторону от столешницы, когда он почувствовал на себе их взгляды. — Вы можете делать, что хотите. Любой предвестник приведет к результатам, которых вы желаете. «Вы», а не «мы». И пусть никогда не будет сказано, что в подразделении Пульчинеллы есть лентяи или бездельники. Это официально. Скарамуш ругается, даже не утруждая себя делать это тихо. При всем том, что он любит притворство, Скарамуш не из тех, кто рассуждает здраво. Он более дотошный, чем обычно, — как и все предвестники, — но выдержка у него короче, чем рост. — Значит, дело сделано, — В голосе Сандроне есть нотка завершенности. — Я обновлю записи, чтобы включить это. Никто не смеет спорить с Сандроне. Даже Пьерро и Пульчинелла обычно не задают ей вопросов. Она больше работает над логистикой и докладывает Царице такие вещи, о которых не имеют права знать даже другие предвестники. — Мы будем ожидать существенных улучшений до следующей встречи. Свободны. Чайлд чувствует, как тяжесть сваливается с его плеч, когда ему наконец разрешают идти, он падает вровень со Скарамушем. — Итак, — начинает он. — Новички, да? — Чего ты хочешь? — отвечает Скарамуш. — Ты пришел сюда позлорадствовать, Тарталья? — Нет, вовсе нет. — Чайлд заставляет свои глаза не отрываться от лица Скарамуччи. — На самом деле, я собирался предложить тебе помощь. В конце концов, через месяц я буду в Ли Юэ, и ты меня больше не увидишь. — Возможно, если мне повезет, ты утонешь в море. И мне не нужна твоя помощь, так что любезно отвали. Чайлд хихикает, глядя, как Скарамуш уносится прочь, упиваясь видом его ног, исчезающих в соблазнительной ткани.

***

Все начинается достаточно невинно, с голой кожи и шорт. Затем его мысли принимают более мрачный оборот. Эти мягкие, неповрежденные бедра — он хочет искусать их, впиться пальцами в плоть до образования синяков. Он может провести большой и указательный пальцы между хрупкими запястьями, целуя внутреннюю сторону предплечья, пока не дойдет до изгиба подмышки. Однако на самом деле все это — совсем другая история. — Разве ты не говорил, что собираешься мне помочь? Скарамуш уже отправил в загробный мир по меньшей мере троих новобранцев, а остальные работают вдвое усерднее, чтобы совершенствоваться, так что… Нет, Чайлд не думает, что ему нужна помощь. По крайней мере, в этом. Но это… — Ты позвал меня сюда? Для этого? Чайлд окинул взглядом это зрелище, не зная, чувствовать ли ему невероятное возбуждение или невероятное неуважение к себе. И то, и другое. Оба варианта хороши. Скарамуш полностью обнажен, хотя его нижняя половина скрыта под водами горячего источника. Уединенного, построенного для него и только для него, призванного имитировать открытые Онсэны Инадзумы. Ну, почти частный. Горячий источник разделен на две части: одна предназначена для публики, а другая — для личного пользования Скарамуша. Чайлд в настоящее время стоит босиком в первом, держа в руке полотенце. — Кто я, твой слуга? — Ты сказал, что хочешь помочь. — Ты сказал, чтобы я отвалил! — Я могу передумать, не так ли? — Скарамуш бросает на него раздраженный взгляд. Он не может поверить, что это происходит. Судя по громким голосам с противоположной стороны бамбукового забора, там, похоже, идет какое-то празднование. На самом деле, они звучат смутно знакомо… — Это и есть новобранцы? — Да. Я думаю, что немного похвалы хорошо сочетается с наказанием. Привести их к горячим источникам это перебор. Но Скарамуш любит во всем усердствовать, не так ли? Не стоит забывать, что он уже убил как минимум троих из этих новобранцев, а остальных, вероятно, подверг изнурительным тренировкам. — Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Я предвестник, Скарамуш, но у меня нет времени выполнять любую твою прихоть. — О, пожалуйста. Как будто я не знаю, что ты спихиваешь все свои мужские обязанности на бедную, перегруженную работой Екатерину. Ты просто помешан на боях, Тарталья. Чайлд скрипит зубами. Скарамуш действует ему на нервы каждый день (самыми разными способами), но сегодня он особенно невыносим. — С меня хватит. Иди на хрен. — Хотя бы выслушай меня, ладно? — Что? Я не заинтересован в том, чтобы помочь тебе. — Быстро ты сменил тон, да? — Я сказал это две недели назад, ты, ублюдок. Ты не можешь вот так внезапно передумать. Скарамуш задумчиво смотрит вверх, как будто ночное небо даст ему ответы. — Тогда рассматривай это как упражнение в управлении стихиями. Чайлд бросает на него взгляд. — В последнее время мое тело чувствует себя тяжелым, — объясняет Скарамуш. — И я не поручил этому месту почти достаточно времени — у них не оказалось никакой помощи для меня. Используй свой гидро, чтобы размять мои плечи, ладно? — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе массаж. — категорично сказал Чайлд. — По сути, да. Этот высокомерный сукин сын. Чайлд хочет сломать его, хочет разрезать его на куски и развесить его конечности на тренировочной площадке в качестве предупреждения для остальных. Его пальцы дергаются. О, он хочет убить его, но как он может…? Подождите. Чайлд смотрит на Скарамуша, который надел на глаза маску для сна и теперь потягивает чай со льдом, ожидая ответа Чайлда. В его голове рождается нечто коварное, и Чайлд усмехается, резко, как раскалывающийся лед. Это возможность. — Хорошо, тогда. — говорит он с искренним удовольствием, начиная раздеваться. — Но ты ведь не будешь возражать, если я присоединюсь к тебе в воде? Это будет намного эффективнее и удобнее для нас обоих. — Неважно. — Скарамуш даже не потрудился снять маску с глаз. — Уф. После этого мне придется менять воду и кипятить ее дважды. Чайлд искренне соглашается, но не по той причине, о которой, вероятно, думает Скарамуш. — Я постараюсь не слишком пачкать воду. — Он раздевается до боксеров, которые предназначены для мокрого и сухого, и опускается в источник. Вода высасывает напряжение из его плеч, и он вздыхает. Его пальцы касаются бедра Скарамуша, когда он располагается рядом с ним, и резко останавливаются, когда он чувствует ткань. Значит, он не совсем голый, в конце концов — на нем эти чертовы шорты. Это вызывает всплеск возбуждения в паху, и Чайлд смачивает губы, чувствуя легкое гудение в теле, пока он манипулирует своими гидро способностями. В источнике образуются водяные щупальца, которые поднимаются с поверхности и скользят по голым плечам Скарамуша. Маленький вздох вырывается из губ старшего человека, когда Чайлд начинает творить свою магию. — Чуть ниже. — Здесь? — Мм. Да. И левее. Чайлд повинуется, четко, даже несмотря на бушующие гормоны. — Ты сегодня на удивление хорошо воспитан. — замечает Скарамуш, обхватывая губами соломинку своего напитка. Чайлд сдвигается, его ткань трусов напрягается. Скарамуш поднимает маску, открывая один темный глаз. — Если бы ты только мог быть таким все время. Какой хороший питомец из тебя бы получился. Я всегда ненавижу громко лающих. — Питомец, да? — Низким тоном сказал Чайлд. Под водой появляются новые гидрощупальца. — Интересно. Скарамуш хмурится. — Что ты… — Он напрягается, щупальце обвивается вокруг его икры. — Тарталья, что… — Сиди и наслаждайся. Ты же не хочешь ударить себя током?. В воде Скарамуш бессилен. На нем нет его Глаза Порчи, и, если он использует свою молнию, она сварит его и Чайлда заживо. — Ах ты ублюдок, — шипит Скарамуш, когда вода Чайлда сжимает бедра Скарамуша, щупальца удерживают его на месте. Они пробираются через его шорты и ласкают его член. — Прекрати это! Ннгх…! Чайлд задыхается от смеха. — Ты только что стонал? Какая же шлюха. — Сквозь гидро, он чувствует каждое подергивание мышц Скарамуша и подъем его маленького члена, упирающегося в эти греховные шорты. — Еще немного громче, и новобранцы на той стороне начнут думать, что что-то случилось. А ты так старался, чтобы внушить им страх. Скарамуш начинает течь, мокрота, которая явно не является водой, покрывает его головку. Маска для глаз перекосилась на его лице, приподняв челку так, что она беспорядочно торчит. Он и так выглядит беспорядочно, а Чайлд только начал. Напевая что-то под нос, Чайлд спускается ниже, щупальца ощупывают его мягкую задницу и скользят между щек. Он намеренно избегает его дырочки, довольствуясь тем, что пока наблюдает, как Скарамуш борется с ласками его члена, и как он дико извиваются в его шортах. Еще больше предэакулята смешивается с водой. — Ха. Ты такой мокрый, как девчонка. — Он подкрепляет это сравнение щупальцем, прощупывающим вход в анус Скарамуччи. — Эрк! Скарамуш выгибает спину, рот слегка приоткрывается. — Не надо! Хватит, Тарталья, уходи, и я забуду, что это вообще произошло. — О, но это было бы невесело. Кроме того, как будто ты когда-нибудь оставишь это без внимания. С таким же успехом можно идти до конца, раз уж я здесь. Уши Скарамуша загорелись красным. — Ты, чертова озабоченная собачка. — Технически, я еще даже не прикасался к тебе. Я не тот, кто находится в нескольких секундах от того, чтобы кончить в штаны. Кто теперь возбужденная псинка? — Т-ты…! Оскорбление, которое должно было вырваться из его рта, превратилось в тихий стон, когда щупальце на его заднице, наконец, проникло в его вход. Оно маленькое, ничего огромного — все, что он чувствует, это смутный дискомфорт. — Н-нет… Чайлд разжимает пальцы. В мгновение ока щупальце немного увеличивается в обхвате и длине, выбивая воздух из легких Скарамуша, когда оно заполняет его. — Слишком много…! — Он захлебывается слюной, едва замечая, как Чайлд протягивает руку через шорты и стимулирует его член рукой, чтобы помочь ему. Щупальце движется вверх и вниз, образуя бугорки, которые время от времени трутся о его стенки. Скарамуш хватается за край горячего источника, проливая свой напиток на пол. — Черт. — Эй. Похоть застилает ему глаза, Скарамуш поворачивается. Чайлд грубо требует его губ, покусывая нижнюю губу. Щупальца, приковывающие его к бассейну, ослабевают, но Скарамуш не делает ни единого движения, чтобы вырваться, позволяя Чайлду нависнуть над ним. Он держит Скарамуша за руки, единственное щупальце по-прежнему широко растягивает его задницу. — Ты, блядь, ублюдок, — стонет он в ухо Чайлду, сперма выплескивается из его члена, когда он находит разрядку. Его член зажат между их торсами, белая нить соединяет их. — Я убью тебя за это. — Правда? — Чайлд дразнится, когда Скарамуш застонал, а щупальце попало по его сладкому месту. Его рука блуждает, стягивая пояс шорт. — Мне в это трудно поверить, без обид. Тебе стоит посмотреть на себя прямо сейчас. — Да пошел ты, я тебя так ненавижу, блядь, так ненавижу… Одним быстрым движением он отбрасывает щупальце и заменяет его своим членом. Он немного больше, чем было щупальце, и Скарамуш всхлипывает, когда Чайлд погружается в него, вставший и тяжелый. — Ты заслуживаешь этого за то, что был такой сукой, — пыхтит Чайлд, впиваясь в него, яйца шлепают его по заднице. — Давишь своим авторитетом. Ты можешь это сделать, но сможешь ли ты это принять? — С-стоп! — Его нервы пылают, ведь он кончил всего несколько минут назад. — Т-тарталья! Это в разы лучше, чем все, что Чайлд когда-либо представлял в своем воображении. Его руки крепко сжимают бедра Скарамуччи, точно оставляя метки его на следующий день. Стенки Скарамуша сжимаются вокруг него, словно он был рожден для того, чтобы принимать член, чтобы его использовали как слугу. Тарталья прекращает свои поддразнивания, готовясь к тому, что удовольствие будет сотрясать его тело. Скарамуш, все еще зажатый между его руками и грудью, скулит, когда головка члена безжалостно толкается в его простату. По другую сторону Онсэна стало подозрительно тихо, но оба не замечают. Черт, он сейчас кончит. Это первая возможность за последние недели, он ведь постоянно завален работой. Чайлд затихает, когда достигает оргазма, бедра все еще вжимаются в Скарамуша, когда белая жидкость изливается в низкорослого мужчину. Скарамуш дергается, когда сперма заполняет его до краев, пузырясь из мельчайшей щели между его растянутым входом и длиной Чайлда. Вздохнув, мышцы тела Чайлда расслабляются, и Скарамуш падает на него, дрожащий, с красным лицом и полностью использованный. Когда Скарамуш собирается с мыслями, его голова прислонена к шее Чайлда, он замирает. В бамбуковой изгороди есть дыра, которую может видеть только он. И похотливые глаза встречает его ужасающий, постыдный взгляд. Оттраханный и полностью развращенный перед новобранцами. Перед всеми ними, если судить по отсутствию шума в общественной секции. Со стороны Чайлда раздается хихиканье. — Упс. — Ты, — скривился Скарамуш, — Ты знал? — У меня были подозрения. Но мы устроили им хорошее шоу, не так ли? Скарамуш отстраняется от него, вздрагивая, когда чувствует, как он сжимается вокруг ничего, а Чайлд заправляет свой член обратно в штаны. На мгновение он барахтается в воде и падает на колени. — Ты… Ты высокомерный, жаждущий прикосновений слабак! Крики обрываются, когда с небес спускается молния, поражая и поджаривая каждого новобранца на противоположной стороне. Недели тяжелой работы пропали по щелчку его пальцев. Дрожащим пальцем Скарамуш указывает на Чайлда, ярость искажает его юношеские черты лица. — Ты следующий. — Может, сначала оденешься? Ругаясь под нос, Скарамуш пытается вытащить себя из горячего источника, но боль пронзает его низ. — Кх! Он втягивает воздух между зубами, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. — Нужна помощь? — Я уже сыт по горло твоей помощью. Чайлд, этот ублюдок, просто смеется.