My Love For You Runs Blue

Сухой жар барселонского солнца безжалостно палит ему в затылок. Эндрю уже может сказать, что к завтрашнему дню его кожа станет розовой и чувствительной, будь проклят солнцезащитный крем, но он не может заставить себя заботиться. Не тогда, когда солнце превратило Нила в бронзового бога, а его ярко-голубые глаза еще больше выделяются на фоне загорелой кожи. Они идут рука об руку по бульвару Рамбла, вдыхая летний воздух. Нил смотрит на многочисленных уличных артистов, выражение его лица настороженное и заинтересованное, он взволнованно оживляется всякий раз, когда одна из десятков живых статуй движется. Внимание Эндрю отвлечено; его взгляд продолжает цепляться за золотое кольцо на безымянном пальце, блестящее на солнце. Он не может не тереться об него мизинцем время от времени, еще не привыкнув к дополнительному весу. Каждый раз это успокаивает его, напоминает, что это все еще здесь, что это реально. — Эндрю, — вдруг говорит Нил, поймав его взгляд, — хочешь зайти? — он указывает на большое здание под открытым небом с красочной аркой из стекла и железа перед входом. Слова «St. Josep: La Boqueria» написаны витиеватыми буквами прямо под аркой. — Что это? — с любопытством спрашивает он. Выглядит очень многолюдно. — Это продовольственный рынок под открытым небом. Думаю, один из лучших в мире, — объясняет Нил. — Мы с мамой проходили здесь несколько раз. Толпа была очень удобна, чтобы скрыться от того, кто следил за нами. Эндрю хмурится, наклоняя голову. — У них есть мороженое? Нил фыркает и сжимает его руку. — У них есть все. Пойдем, я тебе покажу. Он ведет Эндрю через толпы людей, прокладывая путь, свободный от тел, по которому Эндрю может идти, не рискуя наткнуться на незнакомца. От этого жеста в его груди гудит легкая вспышка благодарности. Они проникают в суету рынка, и открывшийся вид почти ошеломляет их глаза. Стеллажи с продуктами и свежей зеленью цветастые и яркие, как будто из журнала. Десятки киосков с гордостью демонстрируют свой огромный выбор, разнообразие и варианты которого слишком многочисленны, чтобы их даже можно было описать. Еще одна группа прилавков представляет собой ряд свежей рыбы и мяса, которые нарезают, заворачивают и продают прямо у них на глазах. Вдоль другого прохода выстроились многочисленные флористы, которые продают свои цветы всем, кто проходит слишком близко. В воздухе тяжело витает аромат специй, а голоса продавцов и покупателей сливаются в фоновый гул испанского, французского, каталонского и, по крайней мере, дюжины других иностранных языков, которые он не может точно определить. Но больше всего внимание Эндрю привлекают сладости. Сбоку по крайней мере тридцать киосков, до краев заполненных пирожными и кексами, ирисками и макаронсами. Он уже чувствует запах сахара, доносящийся над ними. — Вот, — он сжимает руку Нила и указывает на их, — давай начнем отсюда. — Хорошо, мистер Сладкоежка, — фыркает Нил, забавляясь, — держись поближе ко мне, здесь полно людей, — он ведет Эндрю ближе к прилавкам, помещая свое тело между Эндрю и главной дорожкой, ограждая его от массы проходящих мимо покупателей и туристов. Эндрю в знак благодарности проводит большим пальцем по суставу Нила. Было время, когда такое внимательное отношение к его нуждам могло действовать ему на нервы, время, когда он не привык к тому, чтобы кто-то присматривал за ним или заботился о его комфорте. С тех пор он привык к этому и научился принимать это благодаря Нилу. Вернувшись к своей миссии, Эндрю начинает искать киоск с мороженым. Он замечает один, дальше по проходу, но тут и там есть несколько десятков киосков, и он мог бы купить что-то большее, чем просто мороженое. Нил переводит ему, пока они торгуются с продавцами, каталонский течет с его языка, как капающие соты, за которые он спорит с владельцем кондитерской. Язык представляет собой странную смесь французского, итальянского и испанского, которую Нил усвоил во время своего краткого пребывания здесь подростком. Эндрю нравится, как оно, кажется, вылетает из его рта, слова мягкие и гладкие по краям, одновременно чуждые и знакомые. С нагруженным сумками с круассанами, блинчиками с мясом и жареным, похожим на пончики угощением, которое Нил называет буньоль, они идут по проходу. Нил останавливается, чтобы купить стакан свежевыжатого сока папайи в особенно оживленном киоске, мыча от удовольствия, потягивая свой напиток. Когда они наконец достигают своей цели, Эндрю удивленно моргает. Это мороженое выглядит мягче и пышнее, чем то, к чему он привык; каждая ванночка в стеклянной морозильной камере украшена сверху разными начинками. Нил, по-видимому, заметив его замешательство, наклоняется к его уху и шепчет. — Это джелато. Оно похоже на мороженое, но более мягкое и легкое. Ты должен попробовать его. Эндрю фыркает. Он и так собирается это сделать. Он начинает показывать на вкусы, которые хочет попробовать, Нил быстро переводит, в то время как владелец магазина изо всех сил старается не отставать от его заказов. К тому времени, как он выбрал пять разных вкусов, продавец уже наполнил пиалу. Нил только останавливает его от того, чтобы попросить его заполнить еще одну. Со своим трофеем в руках Эндрю с радостью ест мороженое, пока они выходят с рынка и возвращаются на улицу. Уже близится полдень; он не совсем понял, как долго они были внутри. Нил допивает сок и откусывает буньоль, морщась от приторной сладости. Эндрю закатывает глаза, прежде чем зачерпнуть остатки своего мороженого и выбросить пустую пиалу в мусорное ведро. Сытые и довольные, они направляются к следующему пункту назначения. Это небольшая прогулка, поэтому они не торопятся, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться уникальной архитектурой и сфотографироваться. Нил, кажется, очарован всем этим; его взгляд остановился на странных искривленных волнами зданиях, мимо которых они проходят. Эндрю уже может видеть блеск вдохновения в его глазах. Он задается вопросом, попытается ли Нил нарисовать одно из этих странных, невозможных зданий. — Гауди построил практически половину этого города, — бормочет Нил, делая снимок, — Барселона была его домом, и он вложил всю свою любовь к своему городу в здания, которые он создал. Но его лучшая работа — это La Sagrada Familia. Тот, что по сей день строится, спустя много лет после его смерти. Глядя на потусторонний собор сейчас перед ними, Эндрю понимает, почему. Высокие богато украшенные шпили уходят высоко в воздух, сидя на вершине купола, как корона. Его глаза с трудом улавливают детали, вырезанные на фасаде, когда они приближаются, запутанные библейские сцены, изображенные слишком сложно, чтобы их можно было даже понять. Здесь тоже приличная толпа, но она не так переполнена, как в La Boqueria. Они быстро входят внутрь, купив билеты, Нил уже взволнованно любуется всем, что видит. Он радостно болтает, когда они подходят к входу, рассказывая Эндрю все о постройке прошлого века и тех частях собора, которые еще предстоит достроить. Но в тот момент, когда они проходят через дверь, Нил замолкает, его глаза широко раскрыты и полны благоговения, как будто он снова видит это место впервые. Оглядываясь вокруг, Эндрю может его понять. Здесь все точно так же, как Нил описал ему еще много лет назад в парке в Мюнхене; высокие древовидные шпили, уходящие ввысь, дальше, чем он может увидеть, переходят в сводчатый потолок, усеянный круглыми витражами. Лужи света льются между каменными деревьями, раскрашивая мир вокруг себя красными, зелеными и синими пятнами. Нил идет немного впереди него, его, кажется, привлекают гигантские витражи, занимающие всю стену собора. Он наклоняет лицо к льющемуся на него тонированному солнечному свету, полностью залитому потоком ярких цветов, от которых его волосы загораются пламенем. А потом Нил поворачивается, чтобы посмотреть на него, его голубые глаза светятся радостью, он дико улыбается; как какое-то неземное, волшебное существо. У Эндрю перехватывает дыхание, и он, кажется, не может отвести взгляд. Нил описал свой первый визит сюда как религиозный опыт, и он может понять почему. Собор красивый. Но для Эндрю веру можно найти только в глазах этого человека прямо перед ним. Когда Нил, наконец, насмотрелся и они покидают собор, Эндрю отводит его в сторону. — Я хочу тебя, — шепчет он на ухо Нилу, вызывая дрожь у партнера, — отвези меня обратно в отель? — Да, — выдыхает Нил, прежде чем поцеловать его в щеку и взять за руку. Они спешат обратно, предпочитая в спешке взять такси. Все, что Эндрю может сделать, это держать свои руки при себе, прижавшись к Нилу на заднем сиденье. К тому времени, как они, спотыкаясь, пробираются через вестибюль отеля к лифту, всякое терпение заканчивается. После приглушенного шепота «да или нет?» Эндрю прижимает Нила к стене лифта, посасывая синяки на его шее и превращая крошечные вздохи в отчаянные стоны. Вдалеке он слышит звон лифта, возвещающий о прибытии на их этаж. Он отстраняется от Нила, волоча его по коридору, пока они не натыкаются на дверь, снова растворившись в поцелуях друг друга. Он снова отстраняется и нежно кусает Нила за челюсть, прежде чем пробормотать. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, да или нет? — Блять, где ключ от комнаты? — ругается Нил и шарит в кармане джинсов. Эндрю проводит руками по ребрам Нила, прикасаясь бедрами к его бедрам. — Это да или нет, Нил? — Бля, нашел! Вот он! — рычит Нил, распахивая перед ними запертую дверь, прежде чем простонать от нетерпеливого укуса Эндрю: — Да, Дрю, да. — Хорошо, — тихо говорит Эндрю, прежде чем втолкнуть Нила внутрь, — раздевайся и ложись на кровать. Нил пытается подчиниться, бросая их пакеты с покупками у двери, прежде чем стянуть рубашку через голову и стянуть джинсы. Эндрю лезет в их чемодан, достает бутылочку со смазкой и презерватив, бросая их на матрас. Глядя на такого Нила, обнаженного и растянувшегося на кровати в ожидании его, у него уже пересохло во рту, а член напрягся в джинсах. Эндрю ждет, пока Нил прислонится к подушке, прежде чем последовать его примеру. Сначала он сбрасывает свои повязки, позволяя им кучей упасть на пол. Следующей идет его рубашка, и он уже чувствует взгляд Нила на своей обнаженной груди и руках, когда немного наклоняется. Он стягивает джинсы и медленно, дразня, выскальзывает из боксеров. К тому времени, как он подходит к кровати, Нил уже возбужден, его глаза жадно блуждают по телу Эндрю. Эндрю позволяет ему смотреть; Нилу можно, за исключением его плохих дней. Он садится верхом на бедра Нила и наклоняется для яростного поцелуя, проводя всеми пальцами по его покрытой шрамами груди и медленно двигаясь вниз. — Я хочу сначала отсосать тебе, — выдыхает он в рот Нила, — можно? — Да, черт возьми, — выдыхает Нил, — где я могу прикоснуться к тебе, любовь моя? — Везде, — отвечает он, прежде чем поцеловать Нила в челюсть. Он скользит вниз по бедрам Нила, пока не оказывается между ними — одно из любимых мест Эндрю, если быть честным. Он проводит пальцами по мощным мускулам, прежде чем прикусить чувствительную плоть, вызывая у своего партнера резкое шипение. Пальцы Нила проникают в его волосы, осторожно потянув за пряди. Не желая больше медлить, Эндрю наклоняется и берет член Нила в рот, его тяжесть ощущается на языке знакомо. Его собственный член прижат к кровати, болезненный и твердый. Он упирается бедрами в простыни с каждым кивком головы, стонет от удовольствия по всей длине Нила. Его партнер резко вдыхает от вибрации, слегка напрягая хватку, прежде чем снова ослабить. Эндрю берет его медленно, втягивая его длинными посасываниями и проводя языком по кончику, прежде чем оторваться с непристойным хлопком. Он дразнит Нила несколькими сильными рывками руки, прежде чем снова опуститься на самое дно, прижавшись носом к паху Нила и тяжело сглотнув. Стоны Нила слишком громкие в тишине их комнаты, его грудь вздымается, а бедра дрожат от усилий, которые ему требуются, чтобы не толкнуться вверх. Он царапает плечи Эндрю, его бедра напрягаются и трясутся. — Эндрю, — предупреждает он, задыхаясь, — если ты не остановишься, я кончу. Он быстро отрывается, на мгновение упираясь головой в бедро Нила, пока переводит дыхание. Нил смотрит на него теплыми и любящими глазами. — Все еще да? — спрашивает он, нежно убирая волосы Эндрю с лица. — Да, — хрипло говорит Эндрю. — Тогда иди сюда, — мурлычет Нил, маня к себе, — позволь мне подготовить тебя. Эндрю подползает к нему, опускаясь в объятия Нила и усаживаясь к нему на бедра. Его член касается члена Нила, заставляя их обоих резко вдохнуть при соприкосновении. Нил притягивает его для обжигающего поцелуя, углубляя его языком, оставляя колени Эндрю слабыми, а его живот трепещущим от бабочек. Нил отстраняется и берет смазку, открывает крышку и щедро распределяет ее по пальцам. Он приподнимает Эндрю, осторожно раздвигая его бедра, прежде чем просунуть руку между его ног и медленно прижать исследовательский палец к его входу. Дыхание Эндрю перехватывает от прикосновения, и он наклоняется вперед, пряча лицо в шее Нила. Он уже чувствует, как румянец растекается по его щекам, и использует момент, чтобы проклясть свою бледную кожу. Было шоком узнать, как сильно ему это нравилось, когда они с Нилом впервые попробовали сделать что-то подобным образом. Эндрю ожидал, что возненавидит это или, в лучшем случае, отнесется к этому нейтрально. Он все равно хотел попробовать, просто чтобы доказать, что он может. Просто чтобы доказать, что он может сделать это. Осознание того, что он может не только сделать это, но и наслаждаться этим, было не чем иным, как откровением. Нил на мгновение делает паузу, чтобы проверить. — Все еще да? Он кивает ему в плечо. — Да, Нил. Хватит тянуть время. Нил фыркает от смеха, отчего по его спине бегут мурашки. Он размазывает поцелуи по всему горлу Эндрю, осторожно раскрывая его сначала одним пальцем, затем двумя. Нил немного шевелит пальцами, осторожно растягивая и раздвигая его, внимательно наблюдая за любыми признаками дискомфорта. Нил всегда так методичен, когда разбирает Эндрю на части, высасывая синяки на его шее и ключице, вытягивая из него легкие стоны и вздохи, несмотря на любые его попытки хладнокровия. Ему удается сохранять некое подобие достоинства до тех пор, пока Нил резко не сгибает пальцы и не нажимает на его простату. Эндрю издает гортанный стон, когда волны удовольствия пробегают по его позвоночнику. Он чувствует ухмылку Нила на своей шее, но не может заставить себя позаботиться об этом. Нил снова прижимается к его простате, и он издает резкий вздох, бездумно извиваясь бедрами на руке Нила. Затем Нил вводит в него третий палец, сгибая и растягивая его, останавливаясь только время от времени, чтобы коснуться его простаты и заставить его согнуть пальцы ног от удовольствия. К тому времени, как Нил счел, что он достаточно растянут, Эндрю превращается в трясущуюся, дрожащую кашу, с его члена постоянно капает предъэякулят на пресс Нила. Нил разрывает презерватив и раскатывает его на себе, прежде чем смазать себя. Он подталкивает Эндрю слегка приподнять бедра и направляет головку члена, чтобы мягко прижаться к его дырочке. — Готов? — спрашивает Нил, его зрачки расширены, а лицо покраснело. — Да, — выдохнул Эндрю, прежде чем медленно опуститься на член Нила. В этот момент ему всегда нужно перевести дыхание. Знакомая растяжка присутствует вместе с едва заметным отголоском боли, который быстро исчезает в тихом фоновом гудении. Однако больше всего он чувствует непреодолимое чувство наполненности, которое всегда приходит от такой связи с Нилом. Этого достаточно, чтобы свести его с ума, заставить его приподнять бедра и начать двигаться. Но не сейчас, нет. Вместо этого он снова целует Нила, одной рукой сжимая его плечо, а другую прижимая к груди. Руки Нила ложатся на изгиб его задницы, нежно массируя мягкую плоть, никогда не сжимая слишком сильно или слишком резко. Когда он, наконец, готов двигаться, он прерывает их поцелуй и приподнимает бедра. Удерживая взгляд Нила, он одновременно двигает бедрами, выбивая дыхание из них обоих. Руки Нила начинают ему помогать; слегка приподнимая его и направляя обратно вниз, пока они не выстраивают бешеный, захватывающий дух ритм. Эндрю меняет угол, и ему приходится издать сдавленный крик в плечо Нила, когда Нил врезается прямо в его простату. Ответные стоны Нила громки в его ушах, бедра сильно и быстро вздымаются, посылая ошеломляющие удары удовольствия по всему телу Эндрю. Он держится изо всех сил, позволяя Нилу на мгновение забрать контроль в свои руки, пока сам отдается ощущению. Нил прижимает его к себе, невнятно бормоча ему на ухо проклятия и похвалы в равной мере. В конце концов Эндрю находит в себе достаточно рассудка, чтобы снова двигать бедрами, встречая Нила толчок за толчком. Он так близко, что может ощутить вкус оргазма, его член становится тяжелым там, где он прижимается к животу Нила, его яйца ​​напрягаются все больше и больше с каждым мгновением. — Сейчас кончу, — стонет он, двигая бедрами все быстрее и быстрее, — Нил, блять, я так близко, я сейчас… — Я тоже, — выдыхает Нил, снова встречаясь с ним взглядом, его лицо раскраснелось. — Давай, отпусти себя, детка, я держу тебя. С придушенным криком и еще несколькими толчками, перед глазами Эндрю белеет, искры танцуют на его коже, когда он сжимает член Нила и кончает на его грудь. Нил кончает через мгновение, крепко цепляясь за бедра Эндрю, его собственные бедра дергаются, когда он наполняет презерватив, пока они оба не начинают дрожать от толчков. Эндрю падает на Нила, измученный и пресыщенный. Нил легко ловит его и успокаивающе обнимает за спину, оставляя поцелуи в его волосах. Эндрю мычит и тыкается носом ему в шею, довольствуясь тем, что просто остается так какое-то время, пока они не оправляются от кайфа. Когда-то было время, когда ему нужно было пространство сразу после секса. Где после этого он не мог даже находиться в одной комнате с Нилом, и ему нужно было уйти. Иногда он все еще делает это, хотя сейчас такие дни довольно редки. Сегодня не один из таких дней. Сегодня Эндрю жаждет близости. Слишком рано Нил выходит из него, стаскивая презерватив и завязывая его. Эндрю устало сползает с его бедер, чтобы он мог встать и выбросить его, затем плюхается на спину и закрывает глаза. Им нужно будет поужинать позже, а пока все, что он хочет сделать, это вздремнуть. Его партнер возвращается через несколько мгновений с вымытой грудью и влажным полотенцем в ​​руке. Когда Эндрю кивает в знак разрешения, Нил вытирает его, прежде чем отбросить полотенце в сторону. Прежде чем он успевает отвернуться, Эндрю тянется к нему, цепляя за запястье. — Иди сюда, — сонно бормочет он. Нил улыбается и скользит в постель рядом с ним, натягивая одеяло на них обоих. Эндрю притягивает его к себе за талию и кладет голову Нилу под подбородок, глубоко вдыхая. Нил обнимает его за плечи и целует в макушку. — Спи спокойно, любовь моя, — бормочет он. Эндрю удовлетворенно вздыхает, чувствуя приятную болезненность и легкость. — Спи спокойно, — шепчет он в ответ, прежде чем закрыть глаза.