Collaboration

—Если сюда добавить суффикс, основа полностью изменится. Намджун опять надел свои директорские очки и с умным видом писал слова на доске черным маркером. Джи слегка зевнула, пока он отвернулся и собрала ноги на стуле, глядя на свой помятый утренний вид в отражении телефона. —Когда ты добавляешь суффиксы, такие как «as», «ed», «es», «er»… Девушка пользуясь особой увлеченностью парня происходящим, чуть придвинулась ближе к записи эфира, читая комментарии, потирая сонные глаза. Эфирное время Намджуна достаточно легкое. Не давящее, как прямые трансляции Чимина или Тэхёна. Комментарии достаточно быстрые, но не настолько, чтобы глаза не успели их прочесть. «Где Чимин?» Знать бы где он, в гостиницу так и не явился «Тэхён, женись на мне!!!!!» Да конечно, как только проспится, алкаш. Девушка хмыкнула, проведя пальцем по экрану, вчитываясь дальше. «У вас английский с утра по раньше? жесть.» «Очки Намджуна секси, пусть подарит мне.» Очередной смешок. «Джигууукиии» «Когда эфир с Тэхёном?» «Ты слушаешь вообще? Не глазей в камеру так близко, а лучше слушай, что говорят.» Джи задерживает глаза на словах, смешивающихся с остальным потоком и откидывается на спинку стула, проморгав тот момент, когда Намджун повернулся к ней, задержав маркер на доске. —Сможешь повторить? Джи поворачивает голову к нему, сонно моргая. Парень опускает руку и всё, что читается на его лице — это мелкое разочарование, —Давай не халтурь. Девчушка испустила жалобный стон, корчась в страданиях, —Намджун-хёёён, у меня в голове Еrror и Not Found. —Не будешь стараться, отстраню от группы на три дня. Джи надула губы, стаскивая словарик со стола на колени, еда слышно бубнит себе под нос, —Не лидер, а тиран. —Чего? — приспустил очки на переносицу, вызывая у Джи новые приступы смешков. —I have a pen говорю. Наклонилась к тетради, оглядываясь на доску, начиная выводить буквы, напевая шепотом глупости. —I have a Apple…Uh! Apple-pen!.. —Что ты там бубнишь? —Алфавит повторяю. Глаза тянулись к экрану. Какая-то непреодолимая сила нашептывала на ухо, что весь интерес должен быть заключен именно на комментариях. Там сотни людей, делятся своим утренним настроением, своими мечтами и желаниями. Джи Су являлась частью этого всего.Ощущала себя неким центром необъяснимых и даже непостижимых вещей. Ее губы сияли улыбкой. Такое одновременно повседневное и яркое событие, неизменно приподнимает настроение. Хотелось делиться своим позитивом с Намджуном, так чтоб его постоянная тяга включать главного родителя при ней, улетучивалась так же как при парнях. До тех пор, пока она не подняла взгляд на экран. «Задолбала поясничать, так ты ничему не научишься» «Какой смысл идти на эфир, если собралась дурака валять?» «Да тебе надо было в цирковое поступать» «ДЖИХЁЁЁЁН!!!!!!!» «J-Hope женись на мне» «Наверное думает, что дотягивает до Чонгука или Ви по уровню няшности. Так глупо. Ха-Ха» Ха-Ха. Ее кругозор сузился до маленьких злых букв, которые устилали эфир. Они ядовито жалили и оседали густым осадком на хорошем настроении девушки. Безвозвратно портили позитивное расположение девушки, теряющей желание продолжать этот эфир. Ручка надавила на лист сильнее, чем нужно, чернила оставили продавленный черный след. Такой же очевидный и глубокий отпечаток ранил ее трепетное естество. Никто не говорил, что будет легко. Никто не обещал ей чистой, полноценной и правильной любви, но разве от этого легче? Намджун выставил локоть на стол, наклоняясь к девушке, — Ну что притихла? Покажи. Джи подтянула тетрадь к Намджуну и словно потухший огонек, померкла в одночасье. Будто осеклась или задумалась, уставившись в одну точку. —Прости, — тихо проговорила, спуская ноги на пол и опуская глаза на буквы, —сегодня совсем не идёт. —Может попробуем по слогам? Намджун старается. Для него это важно и он хочет помочь. Это заметно по его увлеченности и сконцентрированному вниманию. Поправляет очки, размышляет, и совершенно не замечает переменчивости в её фарфоровом лице. Чонгук бы заметил? Джи снова мучается от чувства собственной никчемности. Если бы Джи могла, она бы проглотила эти слова и не пропускала через себя жестокость и агрессию людей, но понимала что до сих пор не научилась мириться с тем, что айдол — это не только красивая картинка, непревзойденный танцор и уникальный голос. Айдол — это еще и мишень для хейта, насмешек и вечной критики сыплющихся на голову каждый день. Не соответствуешь ожиданиям людей — осуждение. Не уверен в себе — насмешки. Не показал эмоции — провокация. Показал эмоции — снова ёбаная критика. Они живут с этим каждый день и скорей всего выстроили толстую броню, не пропускают через себя, а может и пропускают, но молчат. И Джи совсем не нравилось то, что она не умела абстрогироваться. Ни то, чтобы её задели слова неизвестных ей людей. Ни то, чтоб она так думала о себе на самом деле. Именно это тебя и задело, глупая Дверь в общую гостиную приоткрылась, сначала показалась нога, черные шорты, рука засунутая в карман, а затем и лохматая голова. Сонные глаза, улыбчивый взгляд и такая легкая повседневная простота, от которой становилось уютно. Намждун вздернул брови, бесшумно вопросительно кивнул. Джи отстранено пялилась на собственные записи, не обратив внимание на вяло ковыляющего к ним Тэхёна, почесывающего затылок. —Не поздновато для школы, ребятишки? Его голос хрипловатый и ненавязчивый. На лице еще красовались следы от подушки, хотя совсем его не портили. Длинные аристократичные пальцы подтянули к себе край тетрадки. —Тэхён…—Девушка без особого желания на дальнейшие дурачества, попыталась придвинуть вещь обратно. Безрезультатно. Тэхён усиленно надавил пальцами на листы, не позволяя дальнейшего движения. Джи подняла голову. Во взгляде парня проглядывалось предельное волнение, скрытое, понятное только ей. В этих глазах нет жалости, но есть сочувствие. Эти глаза не полны печали, но очевидно напряжены на пути к своей цели. Поддержать. Показать, что он здесь, и она теперь не одна. Он уверен, что она поймёт без слов. —Ви, — бурчит Рэпмон, указывая жестами на доску, тетрадь Джи и закрепленный на стойке телефон, в котором, конечно же, оживились комментарии, — У нас эфир. —У вас эфир, а у меня свободное время, я не мог пропустить то, как лажает Джи-Джи, — бесцеремонно треплет ошалевшую девушку за щеку, втискивается между Джуном и ней, приветливо машет рукой, обозначая своё присутствие, — Я у вас главный зритель, показывайте, что тут у вас. Привет, армиии. Парень игриво вытянул настрадавшуюся тетрадку за край, разглядывая написанное, отклоняясь от порывов озадаченной, но подобревшей девушки ухватиться за неё. Он почти лёг на Намждуна закрывшего ладонью лицо, вытягивая руки в противоположную сторону и громко, с очевидной корявостью читал написанное. —Тэ отдай! — Джи навалилась на парня, который читал небылицы из предложений, которые не существовали на листах, по типу «Ви, good boy» или «Тэхён i love you». Тёплая улыбка касается губ, развеселившейся девушки, пока парень довольный осуществлению своего коварного плана, с наигранным хмурым видом листал страницы, отпихивая её в бок, —Да погоди ты! Намджун смиренно уставился в камеру, склонившись над столом из-за наигранной потасовки сбоку и посмеивался поджимая губы, смотря на происходящее через фронтальную камеру. —Тэхён! Отдай немедленно! — Девушка так увлеклась борьбой, что почти перелезла на парня, вытягивающего руку в сторону, туда, куда она так целеустремленно тянет свои пальцы. —Джи, не будь занудой а! Пока Намджун с сосредоточенным видом возился с телефоном, эти двое так увлеклись выкручиванием тетради из рук друг друга, что с грохотом свалились на пол перевернув стул, после чего зрители наблюдали некоторые секунды, короткие переглядки ржущего Намджуна с камерой, а потом и вовсе его затылок. Безуспешные попытки встать привели к тому, что доска рухнула вниз, за которую ухватилась Джи, запутавшись в ногах Тэхёна, от дребезжания стола, за края которого хватался парень, перевернулся и телефон Намджуна вместе со стойкой и разлетелся вдребезги от неминуемого столкновения с полом. Карман Тэхёна разрывался от ощутимой вибрации, пока Джи соскребала себя с парня, зачесывая упавшие на лицо волосы, смотря в лицо друга с очевидным испугом, пока последующие комментарии стафф о испорченном эфире наталкивали на мысли о предстоящей порке. Для Тэхёна они не были столь болезненными, как её хмурое лицо, несколькими минутами ранее. Он утвердительно пробубнил, что сейчас зайдет в крыло, где расположились стафф и главный менеджер группы. Выходя в коридор следом за Тэхёном и при этом тысячу раз кланяться и извиняться за выходку друга, всё что могла сейчас сделать девушка, прикрывая за ними дверь. Намджун смиренно махнул рукой, разглядывая свой побитый гаджет и ответил, что всё равно собирался купить модель по новее, чем скинул с плеч девушки еще один повод для самокопания. Самый понимающий человек. Чуткий, добродушный и по своему простой. Для Джи Су это важно. Она не потратит этот день на мысли о том, что стала причиной цепочки нелицеприятных событий. Ведь Тэхён не позволит ей вешать нос, а Намджун эту же самую тысячу раз скажет, что всё в порядке и для подтверждения этих слов покрутит красивенький новый флагман в руке. Так сказал Тэхён, как только закрылась дверь. Тэ довольно закидывает ладони за голову, потягивается и косится на неё с таким ехидным видом, что она просто не сдержалась и хлестнула ему по спине. —Вот что ты блять устроил? Тебе же щас прилетит! Повезло что Намджун нам за телефон шеи не свернул! —Волнуешься за меня Джи-Джи? Он не сдерживает улыбки, она хмурится и не понимает что его так веселит, почему он так расслаблен, — Я всегда за тебя волнуюсь, когда ты выкидываешь какую нибудь дичь. —Ну тогда получишь нервный срыв, если будешь обращать внимание на такие мелочи. —Мелочи? — девушка стискивает его футболку в районе лопаток и дергает на себя, заставив тем самым развернуться, — тебя сейчас накажут за эту выходку а ты веселишься? — она эмоционально вскинула руки, а он всё хохочет, треплет ее за волосы, как младшую сестру и так глупо улыбается, что ей приходится сбавить обороты и стащить строгость с лица, — Ну вот что ты смеешься? Тэхён слегка наклонился, сокращая разницу в росте, — Потому-что смеялась ты, —его эта улыбка так забавно натянула глаза, а она разглядывала их выпучивая свои. Большие и черные, излучающие одну лишь строгость, — Ну может быть еще потому, что эта пижамка с утятами такая миленькая, прям как ты сама, — его указательный палец ткнул ей в кончик носа, а она так забавно проморгалась, разглядывая добродушные черты и захлёбывалась воздухом, не в силах возразить человеку следом идущему на казнь. —Джи-Джи, подожди меня, я быстро. Тэхён не дал ей возможности ответить, скрывшись за дверью. Возмущение достигло пика, и всё что она могла это хлопнула руками, оглядываясь по сторонам, удивляясь тому, как этот человек умело ей крутил. Ей ничего и не оставалось больше. Она стояла, подперев бок рукой и смотрела в пол, подавляя невроз, прикусыванием кутикулы. Ёбаная привычка Беспощадные и долгие минуты ожидания давили с очевидной тяжестью. Как будто на плечи вызволили груз бремени, за который она несет прямую ответственность. Самовольные выходки всегда вставали ей боком, и она чувствовала вину за то, что Тэхён перенял эту привычку. Она уже выстроила в голове цепочку из ярчайших последовательностей, где поникший Тэхён выходит из стрессовой комнаты и ходит как приведение весь оставшийся день. Завтра первый концерт из четырёх, он плохо выспится, плохо споёт, да и вообще всё пойдёт по пизде. А кто виноват? Кто? Она так и спрашивает у себя голосом строгого дядьки в очках Бан Ши Хёка, который поставит на всём этом точку, запрещая ей взаимодействовать в дальнейшем с Тэ. Боже. Ну и способность. Всё преувеличивать до пиздецки здоровенных размеров. Чужие руки, появившиеся из-за спины, так тепло и мягко прокрались по телу, заключая ее в объятия. Тонкий, сладкий и такой знакомый шепот ударил в левое ухо, — Так задумалась, что даже не слышишь ничего вокруг? Моментальная реакция. Она испуганно дернулась вперед, сильные пальцы задержали ее на месте, припечатывая к своей широкой и такой теплой груди. Он слегка хмыкнул, выпуская щекотливый воздух из носа, и без тени сомнения вжал в себя, вызывая рябь и ток по всему позвоночному стволу. Она уверена, он—улыбается, хоть и не видела его лица. —Куда собралась? — губы только коснулись скулы, а она уже подавляет в себе дрожь разливающуюся по телу и хватается за руки, сковывающие её. —Чонгук, ну что за шуточки? —пыхтит, тихо практически неслышно, дабы не проявить очевидную дрожь в голосовых связках. Ему показалось, что она наигранно уклоняется в сторону и всё так же настойчиво косался носом ее щеки или шеи. Рвано, потому-что она дёргалась, извивалась и выкручивалась, но не сильно. Будто бы ради приличия или для того чтобы не обидеть пока ещё довольного юношу. —Чонгук, сейчас кто-нибудь увидит. Он слышит грозное предупреждение и на физическом уровне ощущает ее дискомфорт. Она уже в полне себе очевидно нервничает и крутится, оглядываясь по сторонам, сжимая пальцы покоящиеся в районе живота. —Пусть, — губы вдыхают в атласную кожу пугающие её слова и снова эта ебучая волна неконтролируемых мурашек по всему телу. Она просто не верила, что он относится ко всему так пренебрежительно, а больше удивлял тот факт что она поддавалась этому влиянию, до конца не осознавая как её привлекают подобные ситуации. Тревога растёт вверх. Обостряет каждое разливающее внутри чувство безвыходности, загнанности. Её пугал сам факт того, что ей нравится. Нравится всё это. В этой игре он вёл счёт. Ей нравилось и это тоже. Если она позволяла себе только мелкие и незначительные и даже тайные взгляды, то он действовал открыто, по хозяйски. Без единого страха, что их застукают. И всегда первый шаг был с его стороны. Сметающий на своём пути её жалкие гляделки, в которые она вкладывала всю свою теплоту, на которую только была способна. Она умела только так. Ему было не достаточно того, что она умела. —Чон, там Тэхён за дверью, — её этот взволнованный и абсолютно неприятный тон, заставил играющую на губах ухмылку отступить. Глаза приоткрылись. Настроение улетучилось, — Он может увидеть. Женские пальцы стащили с себя мужские руки, шаг вперёд и она больше не в объятиях, о которых он мечтал с момента пробуждения. Тело заныло от тоски по исчезнувшему теплу. Чонгуку захотелось приобнять себя руками и разгладить эту непослушную рябь по своей коже. А еще хотелось попросить её вернуться. Пусть молча развернется и обнимет его, снова отдавая жар своего тела. И он забудет. Неприменно выкинет из головы это недоразумение, произошедшее только-что. —Ты ему ещё не сказала? — осторожно спрашивает молодой человек, совершенно не желающий слышать отрицание. Слишком дохрена её этого отрицания. Сколько бы он не пытался. Итог всегда один. В её поступках, в её словах и в её действиях очевидно проглядывалось слово нет. Его это откровенно заебало. Он даже хотел бы ей сказать сейчас, но что-то внутри нажимало на стопор и не давало по настоящему раскрыть свой рот. Будто от этого зависело его дальнейшее взаимодействие с ней и он не был готов терять это что-то. Она разворачивается чтобы пустить в ход очевидный вопрос, но тут же теряется под прессом этих расстроенных? разочарованных глаз? —Говори потише пожалуйста, — оглядывается, нервничает, чем неизменно бесит. —Хочешь я ему скажу? Или давай вместе, когда он выйдет. Замечательно. Одно лучше другого. Она хотела рассмеяться от таких детских порывов. —Не сейчас ладно? Уж точно ни тогда, когда он выхватывает пиздюль за мою задницу от Седжина, — наклоняется. Зло и истерично шепчет, поселяя в душу Чонгука массу сомнений. Скользких, почти незаметных и даже неосязаемых, но таких же фактических, как её нахождение здесь. —Ты про то, где вы как два пиздюка выделывались на камеру и испортили эфир Намджуна? Или про то, как ты почти залезла на Тэхёна, а затем валялась сверху на нём и хохотала на всю гостиную? Спасибо, у меня тоже есть и интернет и телефон. —Всё ни так, — ее задорный огонёк на глубине глаз стремительно тускнеет и прячется под опущенными веками. Он и это замечает. Ударил всё-таки. Легонько, ревностно, но ощутимо. Как будто этими словами был он сам и они пихали ее в ключицу, заставляя отступать назад. Как грубые толчки в собственную грудь. Жестокие и такие же приглушенно-агрессивные как и его интонации. —А как? Почему ты не хочешь говорить ему? Нам будет проще если он будет знать, да и вообще если будут знать все парни о нас. Нас. Новое слово. В которое он вложил какой-то недосягаемый определенный смысл. Свёл их вместе и разбудил в ней совершенно непонятные и даже пугающие ощущения. У неё всё никак не укладывалось новое определение их сосуществования. Она всё крутила это слово в голове и никак не могла найти ему нужное место. Как будто кусочки пазла её собственной жизни не подходили к его цветастым и идеальным картинам. Чонгук снова нервничает и причиной этому Джи. Она устало выдыхает последние силы и делает маленький шажок навстречу, прикладывая ладонь к груди, обтянутой зеленой и ни такой миленькой пижамой как у девушки. —Каких нас? Ты хоть понимаешь о чем говоришь? Нам как минимум нужно обсудить это наедине, и не в таких местах, где ты стремительно требуешь от меня каких то важных решений. Он несколько секунд разглядывает ее лицо, переваривая внутри весь спектр её безжизненного, удручённого тона. Разглядывает и понимает. Как же бесит это её переобувание в воздухе. —Сколько раз я должен поцеловать тебя или трахнуть, чтоб быть хоть в чем-то уверенным? Она поднимает эти свои невинные глаза, а он просто опять переламывается пополам, под фантастическим гипнозом этих охуеть каких красивых глаза. Умоляющих глаз. Просящих. И безжизненный тон скрылся под очевидными вздохами. Он будто и не дышал всё это время и смог себе позволить такую роскошь, когда она посмотрела. Парень не выдерживает прямого давления и просто отступает, уходит, мотая отрицательно головой. От усталости. От нежелания принять эту её правильную сторону. ОТ нежелания мириться с поражением. От непонимания. Всё это скопилось и слишком сильно давит. Слишком очевидно делает его уязвимым. Она не останавливает и смотрит в след больше всего желая окликнуть его. И он скорей всего повернётся. Посмотрит снова с этой надеждой, которая угасает каждый раз всё сильнее и сильнее. Каждый грёбаный раз. Он даже не понимает, что ей сложно признаться ни то, что ему, а самой себе, что она обыкновенная трусиха, не способная решить что либо сама. Да и не хочет он этого понимать. Он хочет поступать эгоистично. Наверное у него на это больше привилегий и прав, чем у неё. Тэхён вышел ровно через 10 минут, выводя её из гипнотического транса, в которм она глазела в пустоту коридора. —Куда смотришь? — он так забавно вытянул лицо, оглядывая её и то место куда она смотрела. —Никуда, — отмахнулась, будто очнувшись, приложив два пальца к переносице, силой сомкнув глаза, выкидывая из головы всё ненужное, — Что сказали? Тэхён вытянул пальцы вперед и изобразил на лице усиленную работу мысли, глядя куда-то наверх, — Своевольный, позволивший себе выйти в эфир с похмелья, устроивший балаган, и кажется там было что-то про еще раз и вроде прозвучало слово штраф, но я не уверен, был слишком занят. —Да? И чем же? Пока они вальяжно двигались по коридору, Тэхён забросил руку ей на плечо, улыбчиво щелкнув по носу, — Мыслями о твоей милой пижамке. —Дурак, — Джи ткнула локтём ему в бок, и расплылась в улыбке. Улыбаясь в первый раз за утро с такой искренностью, что мысли лишь заполнялись благодарностью этому человеку. —Слушай, — Тэхён резко замер на месте, будто бы вспомнил что-то, — Я слышал у них тут просто огроменная барахолка в городе, не хочешь посмотреть? —Тэ у нас концерт завтра, а сегодня генеральная репетиция, забыл? —Успеем, поверь, без нас не начнут. Парень так беззаботно распылялся в таких позитивных и притягательных эмоциях. Невольно хотелось утонуть в них. Позволить себе быть таки же большим ребёнком как он сам.

***

Джи и представить себе не могла, что ей будет так уютно среди всех этих ярких мерцающих огней. В глаза ударяли множество искрящихся разными цветами вывесок. Бесчисленное количество уличной еды упрямо били в нос, приглашая попробовать что-то экзотическое. Джи так часто вертела головой, что Тэхёну приходилось крепко сжать её руку, протаскивая сквозь толкучку из людей, скопившихся у прилавков. Они неторопливо исследовали каждый уголок этого необычного места. Глаза просто разбегались от изобилия всяких разных безделушек. Она чувствовала обострённое желание прикоснуться, повертеть в пальцах все эти вещички с кричащей японской символикой. Наклониться ко всем этим прелестным милым значкам, брелочкам и светильничкам, собрать в охапку и унести всё с собой. —Джи-Джи! Гляди! — Тэхён пихнул завороженную девчушку в бок, метнувшись в сторону, к стойке с мягкими плюшевыми звериными ушками и цветочными венками, активно крутился вокруг неё с такой лучистой и широкой улыбкой, от которой заряжались похоже все вокруг, — Смотри какая прелесть! —Тэхёёёён! Ну у тебя полно всей этой ерунды! — Джи подошла к парню, который метался от одного ободка к другому, по очереди вытягивая их. —Сколько раз повторять, не будь занудой. Он и не смотрел на неё вовсе, так мило и даже наивно разглядывая зайчьи ушки. Его поглощенное состояние всей этой небывалой суетой, от которой он похоже получал такое запретное и очень редкое удовольствие, было бальзамом на душу. Такой свободный. Хотя бы сегодня. Девушка терпеливо ждала пока парень насмотрится, но вместо этого похоже окончательно стала заложницей ситуации, когда он смеясь начал примерять на неё кошачьи а на себя тигриные ушки. Она смеялась вместе с ним. Потому-что по другому рядом с этим человеком просто нельзя. Он дарил ей позитив, и если бы она отказывалась, то он бы насильно напихал ей всего этого восторга во все карманы, не оставляя шансов на хмурость и прострацию. Он так и скажет не сегодня деточка. И конечно она послушает. Дружба она ведь именно такая. Взаимная. Чуткая. Внимательная. Живая. И ей необычайно повезло познать эту дружбу именно с Ким Тэхёном. Узнать его ту сторону, которую знают немногие. Узкий круг людей, в который она вхожа. Чувствовать незримую поддержку. Ему не требовалось задавать вопросы, она не думала над ответами. Раствориться в моменте и просто радоваться мелочам. Без особого напряжения или тревоги за новый день. Она трогала плюшевый мех и безудержно веселилась, наклоняясь к телефону, когда Тэхён предложил сделать фото на память. И она обязательно распечатает его, поставит на тумбочку около кровати и он, в очередной раз врываясь в её комнату, конечно же заметит это и поймёт, как сильно она дорожит этим моментом. —Будешь мороженное? — Тэхёну взбрело в голову затормозить около мороженщика, хлопая себя по карманам. —Может не стоит? Нам завтра петь. Девушка выставила ладони, тактично отказываясь. Что собственно было проигнорировано молодым человеком, покосившимся на неё, протягивающим в этот момент монетки продавцу. Она так звонко смеялась, снимая на камеру то, как мужчина забавлялся над парнем, не давая ухватиться за стаканчик. То и дело лавировал из стороны в сторону длинной палкой, на кончике которой было заветное лакомство. После недолгих истязаний, мужчина всё же сжалился над парнем вручив ему вкусность, и они продолжили свой неспешный прогулочный путь. —Ты в порядке? —спрашивает как бы между прочем парень, откусывая достаточно большой кусок пломбира, глядя перед собой. Джи глянула на него облизывая губы, опуская вафельный стаканчик, — А? —Эфир глупышка, — усмехнулся парень, приостанавливаясь для того чтобы стереть сладкое пятнышко с уголка её губ и кончика носа, — Ты в порядке? Джи Су почувствовала себя ребенком в этот момент, стыдливо потирая нос рукавом. Она и походила на него сейчас. На большого, мечтательного ребенка, с большими глазами и таким миловидным лицом, от которого у Тэхёна растягиваются губы в бесконтрольной улыбке. —Теперь да, — она помедлила, глядя по сторонам, обдумывая свой ответ, — Благодаря тебе я чувствую себя лучше. —Когда-то и я чувствовал себя лучше благодаря тебе. Тэхён не дожидается её реакции, обхватывая её хрупкие плечи своей рукой, продолжая шагать вдоль маленькой улочки. —Тэ, люди вокруг, нас могут заметить журналисты. Она мгновенно съеживается, возвращаясь с треском на землю, впуская в сознание такие неприятные, монотонные мысли, о том, что они не могут позволить себе такие простые вольности. —Джи, просто иди. Люди будут всегда и жизнь на столько скоротечна, чтобы думать постоянно о тому чтобы замарачиваться, не находишь? —Да, но… —Если будешь постоянно жить с этим своим «но», не сможешь радоваться мелочам. Твоя проблема лишь в том, что ты думаешь о других, когда должна о себе или же просто паришься о том, что о тебе подумают. Так ведь не правильно. Что останется в памяти, если постоянно себя пресекать или выстраивать рамки? Твоя молодость есть сегодня. Наслаждайся. Слова Тэхёна наталкивают лишь на четкое осознание и принятие его слов, как единственно правильных в этот момент. Такие нужные, независимые и необычайно теплые. Правильность его размышлений подталкивают лишь к четкому принятию той вины, которую она чувствовала всё это время. Вины перед человеком, который пытался ей сказать всё это своими действиями. —Забей ладно? На то что мы являемся кем-то и что из-за этого может произойти. Просто живи. Здесь и сейчас. Тэхён приветливо оголил белоснежные зубы, и потрепав пальцами плечо девушки, которая зацепилась взглядом за мерцающую в темном уличном свете вещицу. Джи выскользнула из его дружеского объятия, заинтересованно двигаясь к прилавку где добродушная седовласая женщина грела свои руки, выдыхая теплый воздух в ладони. Прямо на Джи глядел своими веселыми глазами яркий маленький зайчонок, держащий в лапке морковку. Она приподняла брелок, приятно отмечая про себя что из брелка можно сделать два. Морковка и зайчик Шквал умиления захлестнул девушку приятной волной. Она знала, что эта маленькая незначительная вещица даст Чонгуку ответы на многие вопросы. Наконец расширит границы и приведет к определенному пониманию. К которому она пришла сегодня. Джи глянула на Тэхёна, который уткнулся изучающим взглядом в импровизированную стену, усеянную какими то безделушками и поклонилась женщине, протягивая вещь для покупки. Ему должно понравится.

***

Чонгук смотрел в экран телефона уже шестой раз за последние десять минут. Выстукивал нервозный ритм ногой, ёрзая по стене спиной. Поднимал и опускал телефон, вертя кистью и каждая новая цифра на бляцком экране, глумилась над ним. —Чимин, — окликает Чонгук, хмуря брови. Проходящий мимо парень, затормозил, уставившись на сидящего у стены, потерянного и казалось бы даже такого далёкого парня. —А? —Что сказал Тэхён? Хрен ей. Он даже не упомянет её в своём вопросе. Ни прогнётся снова. Не проявит слабость там где она никому не нужна. Не покажет как ему на самом деле не насрать, и как эти назойливые сомнения скребутся в голове. Всё сильнее и громче вопят своим противным голоском «ей нравится Тэхён». От сочетания подобных слов у него мороз по коже. Его бесконтрольно передёргивает от ярких картинок сменяющихся в голове, в которых она целуется с кем-то еще кроме него. Закидывает свои тонкие запястья ему на шею, прикрывает глаза, смыкает свои сочные губы на чужих. Пиздец. Чонгук плотно смыкает веки, приложив ладонь к лицу, отгоняя от себя это мерзкое чувство, разыгравшееся после игры собственной фантазии. —Нууу, — тянет юноша, очевидно задумавшись, —Сказал что они спешат как могут, будут с минуты на минуту. Отлично. Тебя не смущает деточка что ты пропускаешь генеральную репетицию и предпочитаешь шарахаться с другим парнем по улицам? Чимин хотел сказать что-то ещё, но громкое гоготание прервало взаимные гляделки и парни уставились на входную дверь, куда заплывает сияющий Тэхён, придерживая такую же приторно-довольную девушку за ноги. Она держалась руками за его плечи и шею, расположившись на спине, и они оба, до одури счастливые разбавляют напряженную рабочую атмосферу. Шуга переглянулся с Хосоком, устремляя вместе с ним взгляд на Чонгука, который делал вид, что его не трогает происходящее. —Явились наконец! — возмущается Джин сидящий посреди танцевального зала на полу в турецкой позе, — Где вас черти носят? Джи спрыгивает на пол, оглядывая зал в поисках важной для себя персоны. На столько важной, что он-первое, что ей хотелось видеть. Она видит. Что он не смотрит на неё. Ему интереснее разглядывать свои черные кроссовки, чем поделиться своим зрительным внимание. —Хён, не напрягайся так, опоздали на пять минут, — Тэхён остановился около Сокджина, разминая руки, — Ах да, прости, забыл что время для тебя имеет большое значение. —Чё сказал мелкий? —Джин слегка вытянул лицо и задрал брови, пока Тэхён умилялся его наигранной истерике, уворачиваясь от кулака, который так и не попал в ногу. —Так, все в сборе, давайте начинать! — Седжин похлопал в ладоши, призывая остальных отложить свои дела и заняться репетицией. Джи поправила майку на плече, надетую наспех, вставая на свою линию, оглядываясь на Чонгука, который зацепился за неё взглядом всего на секунду, проходя мимо. Прошел, оставляя неясное послевкусие, осевшее в глубине окрыленной души. Захотелось содрать с себя кожу, не оставляя на себе ни намека на этот пронзительный взгляд. Говорящий о многом. За всю тренировку он не посмотрел больше ни разу. На очередном перерыве она присела рядом с ним, открывая бутылку с водой протягивая ее, вытирая рукой лоб. —Хочешь воды? —Предложи лучшему другу. Его серый безжизненный тон, заставляет посмотреть на него. Она вопросительно хлопает ресницами на встающего с места парня, делая для себя неприятное открытие. Чонгук раздражен и не имеет желания контактировать с ней. Рука зависла в воздухе с несчастной бутылкой, которую выхватил Чимин упавший рядом, поблагодаривший, жадно хватающий воду, подмигивающий в этот момент и как обычно ничего не замечающий вокруг. Чимин конечно же замечал. Её замешательство и плохое настроение Чонгука. Но Чимин был бы не Чимин, если бы не попытался разбавить пылающую атмосферу между этими двумя своей теплой харизмой. Ведь Джи Су сразу же улыбнётся, опусти взгляд вниз и пусть даже на секунду отвлечется от всего происходящего. В день концертной программы он вёл себя точно так же. Она ждала возможности рассеять тучи над его настроением и преподнести свой маленький подарок. Только удобный случай так и не вырисовывался на горизонте. Все как обычно носились за кулисами а её дергали из стороны в сторону. Седжин и Ён со своими наставлениями и подбадривающими речами, стилисты, стафф, костюмеры. Она буквально растворилась в суете, закрутившись вокруг всей суматохи. Мысли о выстраивании благополучия между ними улетучились, как только она, одетая в классический концертный костюм, с прической, макияжем и микрофоном в руке, вдруг осознала, что сегодня её первый официальный дебют в составе группы. Она смотрела вперед, за ширму и позволяла своему психозу брать вверх над рассудком. Рука легла на плечо. Намджун кивнул, будто бы понимающий её состояние. Она кивнула в ответ, направляя взгляд на Чонгука, напевавшего строчки начальной песни, топчущегося на месте, в попытках унять невроз. Стоило шагнуть в неизвестность и музыка забилась в перепонках, почти разрывая их от жестких бассов. Её ослепил свет, горящий из разных уголков большой сцены фиолетовым ненавязчивыми лучами. Потрясающее зрелище. Она растворилась в множестве голосов, в миге, который ей подарил минутную славу. Ей наконец предоставлена возможность стать частью чего то большего. Необъятного и фантастического. Первые слова, первые движения и такой поразительный гул из множества голосов. Это навсегда останется в памяти. Врежется в неё подобно клейму и поселится в маленькой хрупкой душе навечно. Музыка до автоматизма заученных песен, пронизывала до костей. Темное небо концертного зала засияло серебристым дождем, опускающимся прямо на сцену и устилающим пол. Джи завороженная красотой момента, вытянула ладонь, поймав конфетти, разглядывая его, и слышала лишь один единственный голос. Тот самый, уносящий в другую вселенную. Тот самый, благодаря которому, она могла ощутить себя здесь, в полной уединенности лишь с этим человеком. Таким же красивым как и его пение, костюм и прическа, сияющая под слоями геля, делающего пряди у лица волнистыми. Нет музыки, нет людей. Лишь она и он. Свободные, молодые, талантливые. Пылающие такой закрытой взаимностью друг для друга, о которой могут заявить открыто только в строчках. Время застыло для него, поющего свои строчки из Magic Shop. Для неё, которая делила припев вместе с ним. So show me I'll show you

***

—Отличная работа куколка, — Чимин идущий рядом, после совместной трансляции, как обычно одаривал её своей широкой улыбкой, почти прикрыв глаза, — Мы порвали зал. —Вы порвали зал, а я просто была рядом. —Плохая привычка, — вклинился Шуга, наклонившись, идя с другой стороны от них, — Этот эгоист присвоит себе все лавры и реально будет так думать. — Эй, харэ настраивать куколку против меня, — Чимин тянется, чтобы треснуть Юнги, который даже не пытался увернуться или закрыться от мелких кулачков. —Действительно, давай лучше поговорим о том, что ты мне два раза ногу отдавил и рукой по хлебалу заехал. —А я говорила тебе держать дистанцию, — Шуга улыбнулся, с наслаждением и максимально саркастичным видом наблюдал показательную порку, явно довольный минутами линчевания. —Всё, всё, не начинайте, — Чимин затормозил, подняв ладони, — Юнги, пошли выпьем лучше, расскажешь куколке о своих страданиях, за бокальчиком вина. О этот лисий взгляд, играющие брови и подстёгивающий соблазнительный вид, совершать опрометчивые поступки. Вроде тех где они втроём нажрутся в номере Юнги и тот конечно же расскажет Чимину один маленький секретик. Плевать. Главное что она не будет краснеть в этот момент и меньжеваться обдумывая убийство двух свидетелей, за одно заглянуть в номер милашки Джея и придушить его тоже. Джи передернуло. — О нет ребят, я предпочту поспать. —Зануда, — одновременно произносят мемберы, останавливаясь напротив двери Хосока. Чонгук проходящий мимо, расстегивавший верхние пуговицы своей черной рубашки, коротко кивнул парням, и даже улыбнулся следуя дальше по коридору, в сторону своего номера. Актёр у которого нет оскара. Ей богу. Обиделся стоило ей снова начать взывать к здравомыслию и надул губы как маленький мальчик. Плевать. Ты слышишь? По-хре-ну! Просто иди дальше. Просто иди и всё. Чимин и Шуга завалились в номер Хосока, трансляция прошла в номере Тэхёна, а Джин и Намджун свинтили куда-то сразу после концерта. Сложилось ощущение, что они с Чонгуком остались наедине не в этом душном и таком тесном коридоре, а во всём ебучем отеле, в городе и во вселенной тоже. Она проходит мимо, пока Чонгук возился с замком. Вставляет ключ-карту в приемник и застывает на месте. Запинается. Замирает, чтобы впитать в себя эти черные глаза. Они оба будто отдались этой искре побежавшей только что между ними и встали как вкопанные. Ждущие чего-то друг от друга. От этого его идеального вида сжалось сердце. Она до сих пор считает, что не имеет на всё это права. Его глаза мерцали тоской. Всепоглощающей болью, которую он проглатывает раз за разом, сталкиваясь с её равнодушием. Ей невыносимо смотреть на него. Она толкает дверь и заходит первой, ощущая саднящее чувство между лопаток, будто толкнули, заставили разорвать зрительный контакт с печалью в глубине чужих глаз. Так будет лучше. Так правильно Джи, ты же знаешь. Она почти прикрывает дверь смотря на ручку. Ей казалось, что она одинока не во мраке комнаты, а во всё долбаном мире, которому нет дела до её чувств. Ей хочется плакать, навзрыд. Было чувство что она сейчас умрёт в этой звенящей, мертвой тишине, которая давит со всех сторон. Она злится. Не на него. На себя. За то, что какие то дурацкие устои, правила и рамки ей дороже всех этих чувств. Дороже да? Он скорей всего тоже злится. Пусть. — Пусть… Голос такой бархатный, заботливый и желанный откинул её во вчерашний день, где для него не существовало ничего, кроме неё. Где было абсолютно всё равно ему и не всё равно ей. Трусиха. Она стягивает взгляд с ручки на стоящий около двери комод и в глаза врезается брелок. Тот самый зайчик улыбался ей. Дарил свою мультяшную улыбку и будто-бы протягивал морковку. Протяни руку, возьми. И она берёт, царапая ногтями полотно, как будто вещь причиняет боль. Жжётся под пальцами, посылая сигналы оставить на месте. Не трогать и даже не смотреть. Пространство вокруг перестало существовать, точно так же как и на сцене. Где он горделиво поднял голову, смотря в зал и блеснул глазами в сторону. В её сторону. И внутри что-то безвозвратно оборвалось. Его взгляд такой чистый, улыбка искренняя, а пространство вокруг него сияющее множеством сверкающих лепестков. Над шеей зависла невидимая лапа, та самая которая сдерживала порывы каждый раз, когда нутро полыхало от желания утолить голод в его объятиях. Эти длинные пальцы изуродованной клешни приспустили душащие оковы, и только она делает вдох. Первый и свободный. Тело срывается вперед. В резком порыве распахивает дверь не подумав даже о том, чтобы закрыть номер. К черту всё… Слова бьются о стенки черепа и вот вот разорвут его в клочья, пока она перебирает ногами к заветной двери. Бежит туда, где она больше не будет одинока. Где больше нет мрака и мертвой тишины. Он не закрыл дверь. Стоял точно так же, как и она секундой ранее. Ждавший чуда, которое произошло, стоило ей ворваться. Внутрь номера. Внутрь него. В самое сердце. Влететь точно так же, как она влетела в распахнутые, ждущие объятия и перечеркнуть этим всё.Стереть границы и заставить давящую боль отступить, под гнётом болезненного наслаждения. Запрыгнула, а он поймал. Поймал чтобы больше не отпускать. Целовать её сейчас было просто невообразимым, граничащим с неисполнимой мечтой чувством. Сильно. Улыбчиво и так больно. До грани с укусом. Сминать губы, удерживать себя на месте, почти не контролируя дыхание. Потому что сука нечем дышать. Если бы он мог выбирать как сдохнуть, он бы сдох от удушья, терзая ее такой горячий и такой желанный рот. А она смеётся, прямо ему в губы, будто потешается, зная как он этого ждал. Дверь закрылась под настойчивой рукой парня и тонкая девичья спина сразу же вжалась в полотно. Тэхён шел по коридору пару раз оглянувшись по сторонам, в своей вальяжной и эстетически королевской походке, засунув одну руку в карман своих классических брюк. Она почти сползла вниз, не удерживаясь на трясущих ногах, когда в полной мере смогла ощутить губы на своей шее. Те самые, которые делали всё так умело, жарко, крыше- сносно. Рука впечаталась в стену в поисках поддержки, когда с комода на который она рухнула посыпалось всё что на нем стояло. Посыпалось так же, как и она сама, вытягивая шею, подставляя под самые желанные для себя губы. Нужные, мягкие, сочные. Родные. Тэхён слегка притормозил, более заинтересовано и даже подозрительно оглядел пустой коридор, сияющий в огнях софитов. Лопатки влетели в матрас с такой силой, что кожа слегка заныла сменяясь вспышками на каждом движении нетерпеливых мужских пальцев, буквально разрывающих одежду. Он терзал её рот так же нетерпеливо как и срывал рубашку с миниатюрных плеч, а она не останавливала, подставляясь под каждый жест, под каждое проявление таких нужных, горячих и таких давящих чувств. Пусть выжигает всё вокруг. Дотла. —Джи-Джиии? — Тэхён, чуточку замялся на входе в её номер, заглядывая внутрь с удивлённым видом, —Ты здесь? Она здесь. За парой стен. Трясущимися пальцами расстегивает чужую ширинку, с новой силой сталкиваясь со ртом человека, которого желала больше всего. Нужного ей, на скорую руку срывающего собственные, сковывающие тело вещи. —Джи? Ви остановился в самом центре комнаты, прикладывая телефон к уху и раздосадованно выдохнул, услышав дребезжание на столике и разглядел в полумраке мерцание экрана. —Блин, ну и где она? Глаза опустились на телефон. Парнишка запрыгивает на большую заправленную кровать, закидывая руку за голову и с такой невообразимой, такой мягкой улыбкой разглядывал повисший на среднем пальце брелок до конца не понимая, чем её так привлёк этот розовый кролик. Он знает. Ей должно понравиться.