Тонкие стены как начало любви

Приказ отдан. Зачистить заброшенный завод на севере Триполи. То здание, которое подходит под все критерии. Киллиан, поправляя бронежилет, хмурит брови, переглядывается с напряжённым Роузом, сидящим рядом. Завод появляется на горизонте, старая, если не сказать ветхая постройка, но с крепкими дверями и решетками на окнах, Киллиан подмечает это издалека. Дорога туда занимает меньше двадцати минут и по команде капитана весь отряд отправляется на штурм. Двери с легкостью выбиты тараном и, подняв клубы пыли, подняв пистолеты наизготовку, в здание врывается группа наёмников. «Что-то не так» - мелькает в голове у Киллиана, но он, не став зацикливаться на этой мысли, сразу находит укрытие в виде каких-то больших ящиков, накрытых тряпками и прячется за него. Перестрелка, крики и мольбы, но их слишком много для той информации, что они получили утром. Киллиану удаётся снять трёх торговцев, обвешанных оружием, прежде чем рядом свистит пуля и впивается в стену за ним. Патроны кончились слишком внезапно, потрачен даже самый стратегический запас, их оказалось слишком много. Внезапно перед Киллианом ложится тень и он видит дуло пистолета, направленное в свой лоб. Не медля ни секунды, выгнувшись, он тыльной стороной ладони выбивает оружие и ломает руку боевику, роняя его на пол и обезвреживая. Второй его пистолет сразу же забирает себе. Мужчина бешено кричит, вырывается из залома, бьется головой о землю, чтобы выбраться из крепкого захвата Лайтвуда, но поломанная рука и вторая, вывернутая почти в вывих, не позволяют. Прижимающий его к земле Киллиан – тоже. - Обстановка! – Слышит наёмник голос капитана. - У меня чисто, три мертвы, один обезврежен, - отзывается Киллиан, связывая торговца так удачно валяющейся рядом веревкой. Со всех сторон слышны голоса сослуживцев, если их можно так назвать, все отзываются утвердительно. Живых боевиков осталось мало: они оказали сильное сопротивление, почти все мертвы. Закончив со связыванием, Лайтвуд хватает боевика за ворот и тащит к остальным, в кучу в центре помещения. Стонов и криков вокруг становится больше, несмотря на то, что у каждого связанного импровизированный кляп во рту. Мужчины понимают, что стоят в центре полукруга, вокруг них – десятки ящиков, стоящих друг на друге и накрытых тряпками. - Они все здесь. - Капитан отряда с отвращением оглядывается на окружающие военных ящики. – Я вызову подкрепление, постепенно выводите их. У Киллиана холодок по спине от осознания. Остальные наёмники также не двигаются, военные, повидавшее много, сейчас боятся того, что ждёт их под тканью. На секунду всех мужчин объединила одна мысль, молнией пронесшаяся в голове. «Чёрт, так много. Что делать с ними? Я умею убивать, а не спасать.» Теперь Киллиан видит, что это на самом деле клетки, а не ящики. Сквозь плотную, но старую ткань в углах прорываются железные уголки. Ступая тяжелыми ботинками по полу, Киллиан перезаряжает пистолет и идет к ближайшим клеткам. Эхо его шагов отдается под потолком, уверенности нет ни в чем, то, что они сейчас увидят – страшно. Из-под тряпок слышен плач и стоны. Сейчас, когда внимание с перестрелки переключено на предстоящее зрелище, до мужчин доходит запах. Запах грязи, немытого тела, застарелого пота и крови стоит в здании будто колом, несмотря на то, что в помещении хватает щелей, в которых гуляет ветер. Этот грязный воздух пропитывает одежду, волосы, проникает под кожу и Киллиан не может дышать, понимая, сколько сейчас в воздухе ужаса, трагедии и людских страданий. Резким движением Киллиан срывает тряпку с клетки. В его фигуру сразу же впиваются взглядами люди. Женщины, дети, все до смерти худые, в грязи и крови, они хватаются руками за прутья клетки и начинают плакать, когда видят свет. Парень смотрит, не в силах оторвать взгляд, опустив руки. Со всех сторон слышится шорох ткани и плачь: другие наёмники открывают остальные клетки. - Охереть… - Только и успевает сказать Киллиан, прежде чем слышит неуверенный (но это могут расслышать только его солдаты) приказ капитана: - Открывайте клетки и выводите людей наружу, в машинах есть аптечки, если кому-то нужна экстренная помощь. Подкрепление скоро будет. На клетках крепкие замки, но Киллиан и все остальные в отряде умеют пользоваться отмычкой. Пока он возится с него не сводят взгляд измученные, исстрадавшиеся глаза. Спустя несколько минут клетка длиной около двух метров и высотой не больше пятидесяти сантиметров наконец открывается и испуганные люди ползут наружу, парень едва успевает подхватить падающую девочку лет двенадцати и осторожно опустить её на землю. Вес ребёнка Киллиан почти не чувствует. Начинается гомон, люди вокруг, не меньше сорока человек, начинают кричать, всхлипывать и, насколько позволяют их силы, выбираться из клеток. - Господа! Дамы! – Раздается над шумом хорошо поставленный голос командира. – Вам всем окажут помощь, вы все будете выведены отсюда, без паники! Это возымело эффект и через минуту в помещении стало ощутимо тише, люди всё ещё плакали, но уже глуше. Киллиан помог вылезти девочке постарше предыдущей, в её лице с трудом можно угадать живого человека, у неё не было нескольких ногтей на руках, ладони девочки в крови, а руки по локоть в грязи, смешанной с кровью. Чаще всего срывание ногтевой пластины практиковали чтобы выпытать информацию из человека, ведь боли это приносило максимально много, но было не смертельно. Но какую важную информацию мог хранить этот ребёнок? Где лежат её куклы?... Лица у всех в пыли, на щеках почти у всех – дорожки слез. Парень понес её к месту, где оказывали помощь раненым, по пути стараясь унять бешено бьющееся сердце. Да, они все военные, наёмники, убийцы. Но никогда не издевались над людьми, имели свой какой-никакой кодекс чести. Если нужно было кого-то устранить – снимали по-тихому одним выстрелом, пытки – только ради информации, никогда для веселья или собственной выгоды. Животная жестокость, с которой они столкнулись поражала. Работорговцы могли бы продавать мужчин, которые могли работать физически, но замученные, измождённые женщины? Маленькие дети? Он передал девочку неизвестно как быстро прибывшим медикам и почти бегом направился назад. Пока его не было из клетки самостоятельно выбралась девочка на вид лет десяти, но с их истощением Киллиан мог ошибаться с возрастом. Он помог ей добраться до остальных, возвращаясь назад. Ему предстояло открыть клетку, что стояла под этой вторым ярусом. Снова, пока он открывал дверцу, на него смотрели почти прозрачные глаза, полные слёз. Руки дрожали, этот замок открылся чуть позже, чем первый. В нижней клетке сидели взрослые девушки. Одетые в лохмотья, в синяках, с головы до ног в песке, так как пола в помещении не было, здесь его заменял кусок порванного картона. Душа в себе ярость, парень присел на корточки возле девушек, помогая им выбраться. Видя, что один не справляется, к Киллиану подошёл Роуз и помог отвести девушек к остальным. Оставалась одна. Она сидела в сбоку, её рыжие волосы разметались по телу и прилипли к коже грязным щупальцами, девушка держалась за правый бок, между её пальцев сочилась кровь. - Эй, ты можешь сама вылезти оттуда? Молчание в ответ. - Не двигайся, чтобы не усугубить рану, я помогу тебе. Парень наклонился и мягко потянул девушку на себя. Она, не сопротивляясь, послушно замерла и сильнее прижала руку к ране. Когда Киллиан вытащил её из клетки, он осторожно убрал волосы, чтобы посмотреть на лицо незнакомки. Взгляд встретился со знакомыми до боли глазами. Глазами, цвета свежей весенней травы, цвета хвойного леса, цвета изумруда, который мама носила на шее. Дыхание остановилось. Сейчас на руках у парня, истекая кровью, лежала Лима Берг. - Л… Лима? Девушка нашла в себе силы улыбнуться сухими, серыми от грязи и потери крови, губами. - Тебя задело пулей… - Ошалело прошептал Киллиан, не имея возможности отпустить её из своих рук. Казалось, что если он отпустит сейчас Лиму – она сразу же погибнет. У Лимы изо рта начинает течь кровь. Бордовая, почти чёрная, она течёт на шею, едва прикрытую грудь, стекает на руки Киллиана, капает на землю. Безысходность накрывает парня с головой. Он задыхается, смотря на эту картину: девушка, с кровью, безостановочно текущей изо рта, дарящая ему свою последнюю улыбку. - Лима, нет… Осознание, что она сидела здесь, в клетке работорговцев и дождалась помощи, но не смогла выжить – бьет по и без того разрывающемуся черепу. Киллиан сжимает зубы, прижимает к себе остывающее тело, больше похожее на скелет. Утыкается лбом в её лоб – почти холодный и плачет. Он-то думал, что давно разучился, ещё в детстве, когда мама прижимала вату к содранной коленке, но вот он: держит на руках девушку и его слёзы стекают по её лицу. - Киллиан! Грудь сдавили невидимые тиски, на шею словно накинули огромный камень, притягивающий к земле; кто-то звал его, но он не слышал, прижимая к себе уже едва теплое тело. - Если бы я знал, если бы знал хоть немного… - Шепчет он, поглаживая её плечи. – Пожалуйста, не умирай, я сделаю всё, только не… - Киллиан! Мужчина перекатился с кровати, вскакивая на пол. Перед глазами всё ещё стояли вооружённые боевики, клетки с людьми и её тело на руках. Сердце бешено колотилось, отдавая гулом в виски, дыхание было отрывистым, коротким. Руки не тряслись, только вскочив с кровати Киллиан был готов к драке, военную выправку, прививаемую годами, никуда не денешь. Но постепенно вид старого грязного завода сменился видом чистого номера отеля, запах грязи и крови – на тонкий аромат чёрной смородины и мяты, а руки мужчины были чистыми. На кровати сидела Лима, сдвинув брови и вцепившись и одеяло. Взгляд девушки был немного мутным ото сна, но она с готовностью смотрела в серые глаза напротив. - Киллиан, - тихо, растерянно произнесла она и мужчина понял, кому принадлежал голос во сне, который его разбудил. – Ты в безопасности, тебе приснился кошмар, всё хорошо. Воспоминания были слишком свежи, Киллиан одним движением сорвал с Лимы тонкое одеяло, которым она укрывалась, сразу же присаживаясь рядом с ней на колени. Ещё не до конца отошедший от сна он грубовато притянул её к себе, осматривая на момент повреждений. Бёдра Лимы были чистыми, без синяков, губы – обычного цвета, чуть дрожащими пальцами он поднял футболку девушки – впалый бледный живот, никаких следов раны. На щёку мужчины невесомо легла тонкая женская кисть. - Я здесь, Киллиан, со мной всё хорошо. Просто дыши. Едва Лима сказала последние слова, как мужчина понял: несколько минут после пробуждения он почти не дышал. Кислород ворвался в его лёгкие потоком, когда он сделал глубокий вдох, крепче прижимаясь к ладони и жмурясь. Несколько минут они сидели в тишине, прерываемой лишь тяжелым дыханием Киллиана и тихим шуршанием кожи, когда Лима гладила его щёку. - Я думаю… Это был один из самых жутких снов, которые мне когда-либо снились. – Голос его был шершавым, скребущимся, как после долгих криков. - Кошмар? – Прошептала Лима, второй рукой приглаживая растрёпанные волосы Киллиана. Она всё ещё была немного напряжена после грубой хватки мужчины, но не подавала вида, ведь сейчас Киллиана нужно было привести в чувства после кошмара. - Это скорее воспоминание, в котором была ты. Взгляд мужчины прояснился, сердце больше не билось так гулко, он нашёл в себе силы посмотреть на Лиму в упор. Открытый, уязвимый взгляд Киллиана прожигал до самых глубин. Лима смотрела, хмурилась, не в силах отвести взгляд, не в силах разорвать этот контакт, не когда они оказались в отзеркаленной ситуации. - Я расскажу тебе, - увидев незаданный вопрос в глазах ответил мужчина. – Но только не сейчас. Девушка кивнула, про себя отметив что ему становится легче. Глаза больше не были диковатыми, дыхание нормализовалось, зрачки приобрели свой нормальный размер, плечи, застывшие в напряжении, слегла расслабились. - Куришь? - Нет. Мужчина встал, одним быстрым движением натянул футболку, выудил из своих вещей пачку сигарет и хмуро кивнул в сторону балкона. - Я на минуту. Если хочешь - приходи. Он открыл дверь и неслышно скользнул наружу. Лима прислушалась к своим ощущениям. Следы от пальцев Киллиана до сих пор ощущались на коже, но они не были неприятными. Хватка мужчина была крепкой и даже грубой, но на удивление Лима не испугалась, когда он схватил её за бёдра и задрал футболку, было стойкое понимание что Киллиан не причинит ей вреда. «Почему я не испугалась? Случись такое раньше меня бы парализовало от страха, а здесь я испугалась, но больше из-за того, что всё это произошло внезапно… Насколько сильно я стала доверять ему после всего, что здесь произошло?» Девушка вздохнула, отвечая на свой последний вопрос. «Очень сильно. Все те слова о том, что он поможет, что не сделает больно, что остановится, когда я попрошу действительно были правдой. За всё то время, что мы провели вместе он её ещё ни разу не подвёл и не сделал ничего, что мне было бы неприятно». Лима сместилась, насколько позволяла поза выглянула на балкон. Киллиан стоял спиной к ней, чуть запрокинув голову и смотрел в даль. Периодически мужчина подносил к губам сигарету, и выпускал струйку дыма, что сразу же уносил ветер. Вся его поза кричала об отчуждённости и одиночестве, даже не зная почти ничего из прошлого Киллиана, Лима чувствовала всю ту тяжесть, что он нёс на своих широких плечах. Внутри девушки заворочалось странное желание… Защитить? Помочь? Нежелание оставлять его одного вот в таком состоянии? Сопереживание? Понимание? Лима прекрасно понимала, что значит остаться один на один со своими проблемами, когда никто не должен знать о том, о чём ты молчишь, и ты молчишь какое-то время, но люди-то не железные. Каждому рано или поздно нужно выговориться, нужно быть услышанным, понятым, чтобы не тащить эту ношу в одиночку. Девушка встала с кровати и босыми ногами прошлепала на балкон, где её мгновенно окутал табачный дым. Лима прижалась лбом к каменной спине мужчины и постояла так секунду, вздохнув. Плавно, медленно она скользнула ладонями по торсу Киллиана и обвила его руками, прижавшись к спине щекой. Закрыла глаза. Он удивленно опустил глаза вниз, где тонкие руки Лимы прижимались к его рёбрам. Щелчком выбросил недокуренную сигарету, ладонями обвил руки девушки, прижав их сильнее и откинул голову назад, осторожно кладя затылок на макушку Лимы. Запах табака всё ещё витал в воздухе, но дышать Киллиану стало гораздо легче. В голове назойливой мухой крутилась одна мысль, мысль о безопасности Лимы, когда он не рядом. Как здесь, в Калькутте, так и в Лондоне. - Лима. - М-м-м? – Отозвалась из-за его спины девушка. - Ты умеешь стрелять? Киллиан всё ещё был немного рассеян и не понял, как Лима поменяла их позу. Теперь она, растрёпанная, стояла перед ним, держа его за руки. - Я криминолог, Киллиан, - улыбнулась девушка. – Конечно я умею стрелять. - Хорошо. – Он качнул головой. – У меня с собой маленький арсенал. Из лёгкого… Как тебе Смит и Вессон?* - Ты хочешь чтобы я носила с собой пистолет? – Лима удивлённо подняла брови. - Я настаиваю, чтобы ты носила его с собой. Даже если он будет нужен тебе один раз в жизни – носить его нужно каждый день. - Киллиан, - девушка серьезно посмотрела мужчине в глаза. – В целом я не против, если тебе так будет спокойнее, я тоже, признаться, буду чувствовать себя увереннее. Мы обязательно обговорим всё это завтра, а сейчас у нас есть ещё несколько часов, чтобы закончить эту ночь. - Ты права. – Киллиан коротко кивнул и сразу перевел тему. – Я напугал тебя? Лима отрицательно покачала головой. - Нет, я больше испугалась за тебя. - Сейчас вижу, что действительно нет. В прошлый раз ты ушла в себя на какое-то время, а когда вернулась – смотрела на меня волком. Пусть мужчина перевёл всё в шутку, но в его глазах всё ещё остался отголосок вины. Он привлёк к себе Лиму, обнял за спину, прижался губами к её макушке, из-за разницы в росте ему это не составило труда. - Извини. Не хотел. - Знаю. От Киллиана пахло горьким табаком, хвоей и ночной прохладой. Лима покрепче прижалась к нему, поглаживая спину, немым жестом показывая… « - Ты не один. - Знаю. » Спустя какое-то время Киллиан улыбнулся, почувствовав, что Лима дрожит. - Идём внутрь. Девушка кивнула, смотря на него сонными глазами. Они не спеша вернулись в номер и Киллиан откинулся на подушку, вытягивая руку в сторону Лимы. Она не стала прижиматься к нему, как делала это обычно, упала рядом на спину и положила шею на его бицепс, после чего привстала, спешно поцеловала мужчину в лоб и довольная улеглась обратно, не увидев улыбку, в которую растянулись губы атташе. Над Калькуттой забрезжил рассвет.