Счастье в ста словах

      Марин покинула Бурбонский дворец, когда уличные фонари уже начали отдавать Парижу свой свет. Заседание следственного комитета Национальной Ассамблеи, где Марин выступала в качестве ответчицы, длилось три с половиной часа, и она чувствовала себя уставшей. До сиплого воя, до зубного скрежета уставшей. Она кивком попрощалась с сопровождающими её однопартийцами и подошла к своей машине. Марин села в салон и сразу же столкнулась взглядом с Жорданом. Вопрос о том, что он делал здесь в столь поздний час, напрашивался сам собой, но ей не хотелось размыкать пересохшие губы. Недовольно нахмурившись, она вопросительно посмотрела на водителя, но тот лишь неопределённо пожал плечами.       — Как прошло заседание? — участливо поинтересовался Жордан.       — Такое ощущение, что оно прошло по мне... — почти беззвучно ответила Марин.       У неё дрожали руки — она даже не могла достать сигарету из сумки, — но голос оставался спокойным.       — Главное, что ты отвечала правдиво и искренне, — ободряюще произнёс Жордан, прикладывая титанические усилия, чтобы не дотронуться до неё — до руки, до колена, до губ.       — Правда никому не нужна, а моя искренность в очередной раз выйдет мне боком, — невесело усмехнулась она.       Львица, яростно и неутомимо сражающаяся во имя народа Франции, сейчас больше напоминала кошку — потрепанную и очень уставшую. И единственное, чего бы ей сейчас хотелось — свернуться клубком и уснуть. Жордан чувствовал это, поэтому всё же притянул Марин ближе и, несмотря на протесты, уложил её головой к себе на колени. Для своих львят-однопартийцев она всегда будет той самой львицей, главой их стаи, за которой они безоговорочно следуют. Но Жордан видел её разной. И разной любил.       — Ты словно бамбук, — прошептал Жордан, нежно поглаживая волосы Марин. — Можешь сгибаться под натиском проблем, но сломаться — никогда.       Машина мягко тронулась с места, а Жордан тяжело вздохнул. Он бы хотел оградить её от всего, и если бы в его силах было увезти её не только из Франции, но и с этой планеты, он бы непременно сделал это.