Счастье в ста словах

      Зима пришла в столицу Франции как давняя знакомая – без стука, но с подарками. Снег падал без остановки, будто кто-то наверху вытряхивал над Парижем огромный мешок с ватой. И на следующий после Рождества день крыши домов утопали в пушистых сугробах, словно надели меховые береты.       В гостиной загородного дома Марин пахло хвоей и апельсинами. Ёлка сияла золотом, а блеск гирлянд отражался в оконном стекле. Лежавшие рядом кошки лениво трогали висевшие на нижних ветвях игрушки и мурчали, довольные тем, что их хозяйка сегодня дома. Дороги замело, город словно капитулировал перед метелью, и штаб-квартира партии «Национальное объединение» осталась где-то по ту сторону снежной блокады, далёкая и недостижимая.       – Раз мы не поехали в штаб-квартиру, значит, лепка снеговика – единственное занятие на сегодня. Это наш официальный план, состоявший из одного пункта. Заранее одобрен, – резюмировала Марин и, надев пальто и ботинки, вышла в сад, который лежал под напоминающим взбитые сливки слоем снега.       Жордан поднял многозначительный взгляд от кружки с кофе, из которой спиралями поднимался пар, и тоже принялся торопливо одеваться.       – Единственный? Уверена, что голосование закрыто? – поигрывая бровями поинтересовался он, когда оказался рядом с Марин. – Можно найти много интересных занятий. Например, в спальне. Запатентуем новый зимний вид спорта.       – Ты серьёзно оспариваешь повестку дня? – Марин толкнула его локтём в бок, а Жордан притянул её к себе и заключил в объятия.       – Я предлагаю немного расширить программу, – улыбнулся он и смахнул с её носа снежинку. – Можно, к примеру, добавить ещё один пункт про поцелуи?       – Они вне регламента, – усмехнулась Марин, и Жордан без промедления прильнул к её губам, сцеловывая с них апельсиновый вкус.       Они катали снежные шары так усердно, что под кожаными перчатками снег скрипел морозным аккомпанементом, сопровождаемым смешками и шутливыми «не толкайся». Ветер подхватывал их смех и закручивал в снежную карусель. Снежинки цеплялись за ресницы, оседали на волосах, таяли на щеках, как крошечные поцелуи.       Руки-ветки, чёрные глаза-камушки, морковка вместо носа и повязанный шарф с патриотичным принтом – идеальный результат их совместного творчества. Готовый снеговик смотрел на них заговорщически-нахально, будто знал, чем они будут заниматься потом.       Зима замела все их планы, кроме одного: быть рядом друг с другом, превращая холод в повод согреться – сначала совместным занятием, потом улыбками и объятиями, а после, возможно, и новым зимним видом спорта.