истинная любовь

Девочки только покидают чонгукову палату, оставляя Чонгука с хёном. Чонгук чувствует себя намного лучше. Пребывание в палате даёт свои плоды: Чонгук под присмотром приходит в норму. Он набирает вес, его лицо вновь приобретает мягкие черты лица, ключицы перестают болезненно резать кожу. И сам Чонгук выглядит здоровым, а не бледным и при смерти. Тэхён бдит за его здоровьем, будто за своим воздухом, без которого не сможет жить. Чонгук всё ещё чувствует себя очень виноватым за переживания, что он доставил хёну. Ким говорит, что это уже не важно, потому что Чонгук теперь с ним, в полной безопасности, здоровый и счастливый. Тэхён завис у двери. Чонгук удивленно поднимает брови. — Хён, всё в порядке? — окликает он его. Тэхён поворачивается с непринужденной улыбкой и кивает, подходит ближе. Загадочно. Чонгук чувствует мурашки по коже от такого взгляда хёна. Это странно… Чонгук сводит ноги. — Тэхёни-хён? — Чон охает, когда Ким вдруг расстегивает две верхние пуговицы и забирается на кровать. Чонгук покорно ложится, не отводя глаз от тех, что напротив. Тэхён решителен, а Чонгук весь взбудоражен. Он понимает, к чему всё идет и ждёт. Хён медлит. Нависает сверху над ним, таким открытым, доверчивым, ждущим, жаждущим. — Хён, — Чонгук обидчиво дует губы. Если это шутка такая, то Чон будет обижаться всю ближайшую неделю. — Ты всегда можешь меня остановить, малыш. Помни об этом, ладно? — хён дразнится: едва касается чужих губ своими, а когда Чонгук подаётся, то хён отстраняется и затем касается чужого носа своим. — Ладно. Хён, я понял! Пожалуйста, не дразни меня! — он бы топнул ногой для более грозного вида. И хён бы похихикал, сдавшись под чужим очарованием. Тэхён целует аккуратно, нежно прижимается губами к чужим. Сильно не напирает, даёт возможность оттолкнуть или войти во вкус. Чонгук весь взвинчивается, не знает, куда деть руки, потому хватается ладонями за чужие бицепсы, дергает ногами вперед-назад, трепетно прижимается в ответ. Если бы только Чонгук мог, он бы постоянно только и делал, что целовался со своими хёнами, требуя к себе большего внимания, намного большего. Это хёны осторожничают и ждут, а Чонгук-дурилка готов подставить себя целиком под чужие тела, лишь бы угодить, сделать приятно, порадовать. Чонгук призывно открывает рот, чтобы хён продолжил. Как же Чонгук обожает поцелуи с языком… Они приятные, интимные, личные. Будоражат сознание и тело. Чонгуков член встает лишь от одного несчастного поцелуя, и Чонгук пытается это скрыть, но хён наклоняется и, Чонгук чувствует, хёнов пах касается чонгукова. Это конец. Это провал. Это смерть. Чертова чонгукова смерть, потому что… У хёна стоит. Точно так же, как у самого Чона. Чонгук внезапно стонет прямо в поцелуй громко и со вкусом, то ли от осознания, что у хёна тоже стоит, то ли от мыслей, что у хёна стоит на него. Потому что… Чимина нет. Они вдвоём. Одни. Целуются мокро, глубоко. В больнице в палате. Чонгук вдруг дергается, отталкивает от себя Тэхёна и вопит: — Хён! Кто-то может войти! Нас увидят! Тэхён ухмыляется. Его губы распухли — замечает Чонгук — и это тоже из-за Чонгука. — Ты правда думаешь, что я позволил бы чужим людям увидеть тебя таким? В таком виде, — Тэхён пальцем касается губ, а затем ведет ниже. О, хён времени даром не терял. Чонгук ахает: его спальная рубашка расстегнута наполовину, как и несчастная пуговка на ширинке. Когда только хён успел? — Н-но дверь… — Я закрыл. О… Точно. Вот почему он стоял у двери. Тэхён закрыл её, чтобы потом пойти к Чонгуку и заняться этими вещами. Чонгук краснеет. Этот хён… — Мы можем продолжить? — Тэхён вновь близко. Запредельно близко. Его губы блестят от их общей слюны. Чонгук подвисает на них. Тэхён это видит и облизывает свои губы языком. Чонгук громко сглатывает. — Я буду громким… — зачем-то говорит Чонгук, а сам обнимает Кима за шею, притягивает. — Не беспокойся об этом, — Тэхён чмокает его. — У меня давно ничего не было, поэтому… — стыдливо признаётся. Будто раньше он это им не говорил. — О, нет, малыш. Никакого полноценного секса. Секс с проникновением только с Чимином и только дома. Сейчас мы просто расслабимся, подрочим друг другу, нацелуемся вдоволь, — Чонгука это вполне устраивает. Вот бы Чимин скорее вернулся! Они втроём заживут даже лучше, чем раньше. Обязательно! — Хэ-эй?! Если ты не хочешь, то просто сказал бы, малыш, — хён вытирает его глаза и начинает отстраняться. — М? Нет-нет, хён! — Чонгук хватает его за грудки и тащит обратно. — Чонгук, — начинает Ким серьёзно. Чон сам не заметил, что глаза на мокром месте. Но это не потому, что он не хочет сделать это. — Я хочу, хён, правда-правда! Честно! — начинает Чонгук и кивает своим словам. — Я просто… Я подумал о Чимини-хёне и… Я бы хотел, чтобы и он… — Чонгук опускает глаза на чужую шею, мнёт воротник белой рабочей тэхёновой рубашки. — Я очень скучаю по нему, — тихо признаётся. Тэхён опускает, опирается локтём в кровать, а ладонью другой касается чужой щеки. Чонгук поднимает глаза и встречается с чужими напротив. Горячее дыхание касается его лица. Восхитительно. — Он скоро вернётся. Вот увидишь. Чимин будет ужасно доставучим, и ты успеешь устать от него, — Тэхён низко хихикает. И этот смех отдаётся в его груди. Чонгук отрицательно качает головой. — Я никогда не устану от вас с хёном, — решительно. Тэхён всего на секунду удивляется. Чонгук едва успевает заметить это удивление, которое сменилось на восхищение. — Ты маленький милашка, дурилка Чонгу. Тэхён прижимается своей щекой к чонгуковой. Трогательно, любовно, нежно. Чонгук обнимает чужие плечи, дышит на ушко, улыбается. Он думает, Чимин-хён наверняка навалился бы на них сверху, сыпал комплименты и говорил, как же сильно их любит. Он бы спел им песню, даже не одну. Чимин такой Чимин… Ким ведёт носом по щеке, скуле и к чужом носу. И затем целует. Чонгук старательно отбрасывает ненужные грустные мысли. Это как… Чимин на работе, пока они с Тэ-хёном веселятся дома, потому что Ким приходит раньше — эта мысль действительно помогает. Они целуются довольно долго и со вкусом. Губы начинают покалывать. Чонгук хочет сделать кое-что ещё. — Хён, хён, — зовет между поцелуями. Тэхён вопросительно мычит прямо в поцелуй. У Чонгук мурашки бегут по коже. Какое же низкое было это «ммм?». — Я… Можно я… — у него щёки краснеют раньше, чем он начинает говорить. — Тебе всё можно, малыш, — у хёна голос хриплый, низкий, возбуждённый. Чонгука ведёт. Это слишком. Это всё слишком для него. Хён просто невозможный. Чонгук дрожащими руками расстёгивает рубашку. Тэхён ведёт губами по линии челюсти, затем переходит к шее. Чонгук тихонечко стонет. Ему приятно. Ему нравится. Хён старается доставить ему удовольствие, и Чонгук покорно плавится. Но! Чертовы рабочие брюки! Сначала Чонгук просто возвращается в реальность и пытается спокойно, но потом просто начинает злиться и паниковать! У него руки дрожат, глаза закатываются, а чертов ремень не поддаётся! Ким насмешливо фыркает ему в шею и приподнимается. Чонгук испуганно хватается за края рубашки и чуть-чуть тянет на себя, несильно, но ощутимо. — Х-хён! Нет-нет! — Всё хорошо, малыш, — успокаивает Ким. Чонгук смотрит за тем, как хён сам расстёгивает ремень. Легко и просто! Чонгук обидчиво дует губы. Дурацкий ремень! — Ты прямо напрашиваешься на поцелуи, — в подтверждение своих слов хён прямо атакует чужие надутые губы поцелуем. — Давай-ка я получше устроюсь, — Тэхён умещается меж чужих ног, и Чонгук позволяет это делать. Ему не страшно. Хён не сделает что-то против чонгуковой воли. Чонгук это чувствует. А ещё он чувствует, как чужой член снова касается его. Пах к паху. И хён внезапно лижет свою ладонь под непонимающий взгляд Чонгука. И затем загребущая ручонка Тэхёна ловко пробирается под пижамные штаны и трусы Чона. Он мгновенно находит чужой член и касается его. Чонгук ахает, раскрыв рот, и Ким пользуется этим, скользя своим языком внутрь. Они творят настоящий разврат в больнице! От этой мысли уши краснеют! Хён вот-вот заставит его кончить. Если он продолжить так сжимать его член и двигать рукой вверх-вниз, то Чонгука надолго не хватит. Чон хочет довести хёна до оргазма тоже. Хочет сделать и ему приятно. Чонгук не должен только получать — он знает. Потому его рука скользит по груди, подтянутому животу (хён похудел за эти две недели больше, чем сам Чонгук), залезает в штаны, аккуратно трогает. Ему нужно увидеть реакцию. Тэхён втягивает воздух сквозь зубы и толкается в ладонь, что накрыла его член через трусы. Его член горячий, наверняка, стянутый в тисках одежды. О, Чонгук хочет облегчить его муки. И видя положительную реакцию, он немного стягивает штаны вниз, затем бельё, и обхватывает вставший член. Тэхён стонет. Боже, как же Тэхён стонет! Одно дело смотреть за хёнами, другое — участвовать и видеть, как хёну хорошо от его собственных рук, от него самого. Чонгук чувствует себя дураком. Он давно мог присоединиться, а вместо этого оттягивал, да и хёны без него особо не развлекались. Чонгуку интересно, любопытно. Ему нравится. Хён такой отзывчивый в его дрожащих руках. — Почему у тебя такое невинное лицо? — Ким наклоняется, касается своим лбом чужого плеча и хмыкает. — Я чувствую себя так, будто развращаю тебя! Это странно… Чимин выглядит самым настоящим развратным дьяволом, а я чувствую себя с ним ангелом, которого он развращает. С тобой всё наоборот, — сообщает Ким. — Мне извиниться, хён? — хихикает Чонгук. — Нет, просто… Я скоро кончу, клянусь! И всё из-за тебя! Ты слишком замечательный. — Как много комплиментов. Это же комплименты, правда? Хён. — Правда, это комплименты. Давай кончим вместе? Поможешь мне, малыш? — Чонгук кивает. Тэхён поднимается на одной руке. Он стягивает одежду Чона ниже, чтобы член был на свободе и ничего под рукой не мешалось. Чонгук повторяет, стягивая хёнову одежду также. Ким соединяет их члены, друг к другу, в руке. Чонгук удивляется и ещё больше возбуждается. — Ого! Хён… Кажется, я скоро… — это совсем другие ощущения. Их члены вместе. Тэхён берёт его ладонь и даёт Чонгуку ощутить это. Итак, в его ладони оба их члена, Тэхён накрывает его руку своей и помогает двигать, направляет, находит общий такт. И толкается. Чужой член скользит по его, и при этом они оба зажатые в руках толкаются. Чонгук честно старается, но в какой-то момент не может двигать рукой. И всё остаётся только на Тэхёна. Чонгук откидывается назад, открывая шею, сгибает ноги в коленях и зажимает чужие бока между. Тэхён лижет его шею, а затем накрывает губами соски. Чонгук хватается свободной рукой за его волосы. Его выгибает. Он чувствует себя хорошо и странно. Хён кусает его за сосок. И это становится концом. Чонгук кончает и вырубается на какое-то время, выпадает из реальности. Когда он приходит в себя, то Тэхён уже натягивает на него одежду обратно. Чонгук чувствует легкость и усталость. Нет сил. Он тяжело дышит. — Кто знал, что ты такой хорошенький, когда кончаешь, — Тэхён улыбается, застёгивая ширинку. — Ты в порядке? Всё хорошо? — он заправляет рубашку. — Хён, да, — улыбается сам. — Это было… Ого! — Тэхён приводит себя в порядок и забирается к нему, целует, целует, целует. — Я не знал, что так можно… Тебе понравилось, хён? — Понравилось? Я в восторге. Ты умничка, малыш, — хён обнимает крепко. Чонгуку большего не надо. Здесь и сейчас ему хорошо. В дверь стучат. И Киму приходится встать, чтобы открыть. На пороге они видят его. Он неловко улыбается, пока Ким и Чон ошарашенно пялятся на него.