У меня нет Ирландии

      Близился конец октября. Скорпиус и Роза встречались уже три недели и с эмоциональной точки зрения для него это было что-то восхитительное. Парень не ожидал, что сможет так быстро переключиться от разочарования в своих предыдущих отношениях к затопляющей его нежности к другой девушке. Их вечера, которые они теперь все время проводили вместе, были наполнены тихими и спокойными ласкими, а еще умиротворением, и бесконечными разговорами на самые разные темы. Несмотря на то, что они почти сразу начали заниматься сексом, страсть не затопила его, как это бывало с ним раньше. Хотя, если честно признаться, именно в этом было его бессилие, когда он начинал думать о сексуальном аспекте его отношений с Розой. Спросив во второй или третьей вечер, как она себе представляет идеальный секс, Скорпиус понял, что она настолько не искушенная в этом вопросе, что даже ее ответы были похожи на картинки постельных сцен из любовных романов. Основное что он понял, что ей по душе, когда все происходит медленно и нежно. И в этот момент Малфой с огромным разочарованием сделал для себя вывод, что такого секса, как с Маисой, теперь в его жизни не будет. Хотя он предполагал и очень надеялся, что впоследствии это может изменится, ведь и с Мэйсон им понадобилось время - они путем долгих экспериментов шли к тому, чтобы полностью удовлетворять друг друга. Скорпиус надеялся дать Розе время, чтобы она раскрепостилась, стала чувствовать себя более свободно и ее перестало беспокоить то, что сейчас сдерживает. А то, что для нее в вопросе секса есть какой-то внутренний барьер, он явно чувствовал.        Подавленность, которая теперь сопровождала его мысли о сексе, отравляла его и мешала полностью наслаждаться его влюбленностью в Розу. Имея с ней регулярную близость, он все равно был неудовлетворен, и это изматывало его. Одновременно с этим происходило то, что выводило его из равновесия еще больше - Маиса начала писать ему письма. Иногда по несколько писем в день. Это началось больше недели назад и кажется она и не думала останавливаться. В первом письме она извинялась, говорила насколько была глупа и импульсивна, что она все осознала, что она любит его и ей никто больше не нужен. Скорпиус коротко ответил не писать ему больше, что у него другая девушка, он влюблен и ему не интересно все, что она может ему сказать. Она злилась несколько дней, посылая яростные послания, потому что каким-то невероятным образом выяснила кто же его новая девушка. Стала обвинять его, что он первый начал изменять ей с Розой еще в Хогвартсе. Он игнорировал все эти нелепые обвинения и надеялся, что Маиса не додумается написать об этом непосредственно Розе. Но несколько дней назад она поменяла тактику и вместо обвинений и самобичеваний, начала писать ему эротические письма. Как назло, как будто Маиса специально рассчитывала время, что вполне могло быть правдой, они приходили прямо во время завтрака, и он никак не мог скрыть факт получения этих писем от Розы. Уничтожать именно эти послания он не хотел, потому что там было то, что он так жаждал прочитать. В них были воспоминания об их сексе, подробные пересказы на несколько страниц ее глазами, чтобы он вспомнил, как им было хорошо вместе. Но он это помнил и без писем и от этого становилось еще противнее… Маиса убеждала, что он идеален для нее во всех аспектах, что никто, с кем она была за этот месяц не сравнится с ним, рассказывала как она скучает по нему, по его рукам, его члену, как разрешила бы делать с ней все то, что было довольно редко, но нравилось ему особенно сильно - игры в его властное доминирование. Малфой закрывался в комнате и дрочил на эти исписанные листы пергамента, а потом не находил в себе сил избавиться от них и собирал в аккуратную стопочку в дальнем углу шкафа.         Скорпиус чувствовал беспомощность. Он уже считал, что был ответственен перед Розой, не хотел причинять ей боль. Да и вообще он действительно не хотел с ней расставаться - парень верил что должен дать им время, чтобы их отношения раскрылись. В минуты рядом с ней он настолько отдыхал душой, наслаждался ее любовью и нежностью к нему, что полностью забывал о Маисе. Одновременно с этим, Малфой не хотел останавливать Мэйсон, чтобы она перестала отправлять ему то, что она писала. Эта девушка была как его болезненная зависимость, от которой он не мог излечиться, хотя честно говоря пока он даже и не попытался это сделать. Стоило ему остаться одному, как он шел к шкафу, доставал оттуда ее эротические письма и вспоминал все в мельчайших подробностях, доводил себя до оргазмов просто мыслями о ней, и настолько сильно начал скучать по ее телу, что становилось невыносимо.       В таких метаниях Малфой провел еще неделю до их отъезда из Ирландии, и для себя понял, что если бы не такое резкое сближение с Розой, если бы они не провели здесь столько времени вместе в прогулках, мини-путешествиях с одногруппниками по Ирландии, в совместных вечерах, какая была у них возможность это делать здесь, если бы начало их отношений происходило в медленной рутине Лондона, скорей всего он бы не выдержал, и встретился с Маисой. Хотя, он не был уверен в себе, что сможет сдержаться от этого, когда они завтра вернуться в Академию.       Был последний день октября, когда Скорпиус приехал домой и обнаружил записку от Маисы в своей комнате: “Я не могу без Вас. Я буду завтра в том же месте, в то же время.  Прошу, умоляю, давайте встретимся, нам ведь действительно нужно поговорить. М.”       Как она сюда попала он не хотел думать и сначала разорвал пергамент на кусочки и зарекся, что не пойдет к ней. Но проведя ночь в жарких снах-воспоминаниях, утром Малфой уже не был так уверен в своем благородстве и безгрешности. Он чувствовал себя словно его кто-то держал на поводке и не отпускал. И несмотря на день, проведенный рядом с Розой в Академии, рядом с ее уютным теплом и мягкими руками, парень обнаружил себя вечером по дороге к отелю - их обычному месту встречи с Мэйсон, проклиная себя за слабоволие, но все равно направляясь на встречу.       Скорпиус, зайдя в номер отеля и увидев девушку, поднявшую на него полный ожидания взгляд, понял что это конец. Он признал, что ничего не сможет с собой поделать, чтобы просто так уйти отсюда и не трахнуть ее. В этот момент им руководило только его вожделение, а чувства к Розе трепетали где-то в дальнем уголке сознания. Маиса внимательно посмотрела на него и поняла все без слов - встала с кресла, задрала подол своего и так короткого платья и стянула с себя трусики, бросив ими в застывшего в дверях парня. Потом она повернулась к нему спиной, облокотившись на спинку кресла, и прогнулась так, чтобы платье поползло вверх, открывая ее голые ягодицы. Скорпиус застонал, и не раздеваясь, на ходу только растегнув ремень, резко оказался возле нее. Вдохнув ее знакомый запах, он без подготовки провел пальцами по ее влагалищу, и сразу ввел два пальца внутрь. Поняв что она не просто так ждала его, а уже давно готова к тому, чтобы он взял ее - смазка была не только на его руке, но уже оказалась и на бедрах, Малфой потянул ее за волосы на себя, чтобы она выпрямилась. Одной рукой удерживая ее за шею спиной к себе, а другой доставая член из боксеров, он прорычал ей на ухо: - Какая же ты шлюха, Мэйсон, - он резко вставил ей до самого основания, и оба в этот момент облегченно выдохнули, - но, блять, что же ты со мной делаешь.        И Скорпиус начал трахать ее абсолютно не сдерживаясь и не заботясь о том как будет ей. В этот момент он не мог думать ни о чем, только ощущать как он идеально входит в нее, в то время как Маиса похоже была готова кончить всего лишь от самого факта, что он оказался внутри. Это было бесподобно, чистый разрушительный кайф, ликование на грани с блаженством, когда можешь отпустить себя и ни о чем не заботясь получать именно то, что когда-то приносило столько удовлетворения.       Парень резко остановился, вышел из нее и развернул к себе. Обхватив ладонью ее лицо он приблизился и тихо произнес: - Ты же понимаешь, что я уже не люблю тебя, и не буду с тобой - задыхаясь от резких движений зло сказал он. - Да, - произнесла она в ответ, проведя языком по нижней губе и закусив ее, - но сейчас Вы почему то здесь, - и удерживая его взгляд она опустилась на колени перед ним. Неожиданно для Скорпиуса, она без подготовки сразу взяла его член целиком в рот, помогая себе рукой. Он застонал, и положив руку на ее затылок, теперь уже не сдерживался в том, чтобы глубоко вставлять ей в рот, до самого горла.       Остановившись еще раз, Скорпиус поднял Маису, разорвал на ней платье, под которым не оказалось бюстгалтера, чтобы добраться до ее груди, и легко взяв под бедра, понес к кровати, по очереди целуя открывшиеся ему соски. Кинув ее на кровать, он встал на колени, широко развел ее ноги руками, и снова резко вошел в нее. Она стонала от удовольствия, а он был хоть и на грани блаженства, но очень зол на нее, зол, за все, что она сделала, за то что сказала во время их расставания, и за то, что не отпускала его из своей болезненной власти и мешала строить новые отношения, которые он действительно хотел. - Ты говоришь, что со мной никто не может сравниться, - жестко сказал он, - Скольких парней ты уже перепробовала? Никто больше не трахает тебя так же?  - спросил он, отчаянно вбиваясь в нее бедрами. - Нет, - выдохнула она между его толчками, было ощущение, что ее такое жесткое отношение совершенно не заботит, а даже наоборот она наслаждается им, она стонала еще громче и извивалась - Вы идеальный, я так скучала без Вас. - Но ты же хотела разнообразия, зачем тебе снова я? - Я люблю Вас, но поняла это слишком поздно,- призналась Маиса. - Ты не любишь меня, - возразил он и понял что его даже не задело ее признание.       Он помнил то, что она говорила ему при их последней встрече и это давало ему оправдание в своих глазах совсем не заботиться о ней сейчас. При этом он понимал, что и она тоже получает свою долю наслаждения от такого грубого секса, ведь это было их обоюдной слабостью - когда он сильно трахал ее, не сдерживаясь так, что оставались синяки на бедрах от его стальной хватки. В какой-то момент Маиса поняла, что он не собирается доводить ее до оргазма, опустила руку и сама начала массировать свой клитор, при этом задевая ногтями основание его члена, а другой рукой сжимая по очереди соски, громко постанывая в ритм его толчков. Малфой посмотрел на эту картину и начал насаживаться еще резче и отчаяннее, чувствуя что уже близок к финалу. И через минуту они почти одновременно застонали в сильнейшем оргазме.       Прошло больше часа в таком же практически непрерывном сексе, когда Скорпиус встал, собираясь уйти. Маиса, не одеваясь, уверенная в своей обнаженной красоте, поднялась с кровати, взяла с пола свою сумку и достала небольшую коробку. Он понял, что внутри было ее помолвочное кольцо. Положив его на стол, она сказала: - Если сейчас Вы его заберете, то в следующий раз Вы меня больше не увидите.       Скорпиус немного помолчал, застегивая рубашку, обреченно посмотрел на нее и произнес: - Я смогу через четыре дня, в это же время, - а потом развернулся к двери, чтобы не видеть ее победного выражения лица и бросил через плечо, - но не думай, что это что-то меняет, - и не прощаясь вышел из номера. - Очень даже меняет, - ухмыляясь проговорила она закрытой двери.       Несмотря на то, что Малфой думал, что испытает какое-то облегчение после встречи с Мэйсон, он его не почувствовал. Маиса продолжала все так же регулярно посылать ему свои письма и теперь игнорировать их становилось еще труднее. Секс с ней работал как нездоровая привязанность - не приносил никакого удовлетворения, а наоборот засасывал еще хуже, потому что вспомнив как это было, теперь именно Маису ему хотелось все больше и больше. А еще его в душе ежеминутно сопровождало чувство мерзкого отвращения к самому себе из-за того, что он обманывал Розу. Он встречался с Мэйсон раз или два в неделю, и она каждый раз клала коробочку с кольцом на видном месте, а он каждый раз ее оставлял.       При этом, в основном из чувства вины перед Розой, Скорпиус в ущерб встречам со старыми друзьями, с семьей или полетам на метле, старался проводить с ней почти все свое свободное время - звал на прогулки, организовывал романтические свидания в неожиданных местах, делал подарки, удивлял, являлся к ней домой с цветами, просто чтобы пожелать спокойной ночи перед сном. Она всегда реагировала как ребенок, очаровывала его своей эмоциональностью и открытостью ему - все это влюбляло его в Розу все сильнее. И чем больше времени он с ней проводил, чем больше дарил ей своих мыслей, своего внимания и сюрпризов, тем сильнее привязывался. Малфой теперь отчетливо понимал насколько она ему подходит в плане характера и восприятия - там где он бывал излишне рационален и сдержан, она вносила свою живую непосредственность, а там где она проявлялась мечтательностью, он помогал повернуть все в практическое русло с помощью своей всеобъемлющей логики. Они вместе строили планы, мечтали о том, где и как будут работать после окончания Академии, хотели вместе пожить в Ирландии, которая очень им понравилась во время их первой командировки, и еще строили какую-то гору планов - от совместного посещения концерта или театра до небольших путешествий в уикенд.       За все время в Лондоне они редко занимались сексом, но казалось, что Розу это совсем не смущало, а для Скорпиуса почему то было естественным, что романтические чувства к одной не пересекались с его сексуальными фантазиями к другой. При этом Малфой понимал, что долго такие встречи с Маисой, параллельно отношениям с Розой, продолжаться не могут, но каждый раз не находил в себе силы уйти окончательно. Знал об этой сложной для него ситуации только Монсье, и то абсолютно случайно оказавшийся посвященным в эту историю, потому что в какой-то момент Малфою потребовалось прикрытие перед Розой, и он воспользовался помощью друга. Мишель не одобрял то, что Скорпиус не может определиться и играет чувствами обоих девушек, но считал что не имеет права вмешиваться в их историю и они разберутся сами.       Так длился бесконечный ноябрь до их следующей командировки, в которой на этот раз студенты должны были разделиться в зависимости от специализации на определенных артефактах - Розу, Эдварда и Мишель должны были отправиться в поместье в Йоркшире, а Малфой и остальные ребята уезжали во Францию, в замок в Нормандии. С одной стороны грядущее расставание с Розой вызывало у Скорпиуса грусть и недовольство, а с другой он надеялся наконец то разобраться в себе, найти силы окончательно порвать с Маисой и начать уже полноценно строить такие отношения с Розой, чтобы они устраивали его во всех аспектах. У него была на это решимость, осталось собрать в кулак силу воли и отказаться потакать своей слабости, что он делал уже целый месяц…