Дамы семьи Паркинсон

      Северус промаршировал по ухоженной подъездной дорожке Малфой-мэнора и черным вороном взлетел по ступенькам. Люциус обнаружился у себя в кабинете. Он корпел над какими-то расчетами, и вид у него был самый домашний: волосы собраны в растрепанный низкий хвост, сам в шелковом халате-кимоно, расшитом золочеными китайскими драконами… Увидев приятеля в дверях, Малфой отчетливо вздрогнул и привстал в кресле.       — Что-то с Драко?       — Да нет, — отмахнулся Северус и, взмахнув полами мантии, уселся в гостевое кресло. — Все с твоим наследником в порядке.       Люциус прикрыл глаза, пошатнулся и тяжело оперся о стол, но его секундная слабость тут же сменилась всплеском негодования.       — Да какого Мордреда?! — возопил друг, театрально потрясая кулаком. — Я дал тебе доступ в мэнор на случай форс-мажора, а не чтобы ты врывался, как лиса в курятник! Здесь не бордель, чтобы тебя привечали в любое время суток!       — Мне нужно срочно с тобой поговорить, — невзирая на недовольство Малфоя, сказал Северус и подался вперед, ловя его взгляд. — Люций, это важно.       — «Это важно», — передразнил Люциус и поколебался, но затем все-таки сел обратно и защелкал пальцами, вызывая домовика. — Виски мне. А хозяйке ни слова!       Он нервным жестом потер висок и забубнил себе под нос, небрежно сдвигая в сторону бумаги:       — Нет, ну видишь, до чего ты меня довел? Спиваюсь во цвете лет! Мерлиновы кальсоны, ты меня ни во кнат не ставишь… Наверняка мечтаешь о безвременной гибели друга, чтобы утешить мою прекрасную вдову…       Северус закатил глаза. Редкостное в старых семьях дело: Люциус обожал Нарциссу и ревновал жену к каждому столбу. К Северусу тоже, хоть и меньше, чем ко всем остальным, — Люций знал о его неразделенной любви к другой. Впрочем, высокое доверие — а Северус был единственным посторонним мужчиной, вхожим в личные апартаменты Малфой-мэнора, — не мешало этому белобрысому Отелло время от времени устраивать сцены ревности с подозрительными взглядами, допросом домовиков и проверкой воротничков друга на следы помады.       Северус безропотно терпел: у богатых свои причуды, Малфои развлекались, как умели. Любовь Люциуса была абсолютно взаимной, но Нарциссу такая ревность бесконечно забавляла. Темпераментной Блэк нравилось дразнить мужа — впрочем, она всегда держалась в рамках приличий. Бедовая парочка, осуждающе и немного завистливо качал головой Северус, волей-неволей слушая очередной разбор полетов. На следующий день Люциус приходил в чувство, падал перед безвинной супругой на колени и одаривал ее очередным сапфировым гарнитуром (к этим камням она питала особую слабость). «Ангел чистоты» и «непорочнейшая из женщин» прощала мужа, и в семействе Малфоев наступала идиллия, но Северус не обольщался: затишье никогда не бывало долгим.       — Что тебе надобно, погубитель? — грустно спросил Люций, когда подали виски. За его спиной красовалось французское окно, и друг сидел к нему вполоборота. Безупречный классический профиль так и просился на картину итальянского мастера, и Северус вздохнул про себя: как Люциус может думать, что Нарси предпочтет ему другого?       — Я встречался с Поликсеной Паркинсон, — нехотя сказал он.       — О, — Люций поднял брови домиком и повернулся к Северусу лицом, а затем окончательно развеселился. — Постой-ка… ты ворвался в мой дом и испугал меня до полусмерти, чтобы сообщить об этом? Это и есть твое «важно»? Мерлин, я не думал, что все так запущено, ты же взрослый мальчик. Ладно, так и быть, вот совет от опытного старшего друга: девушки любят цветы и не терпят пренебрежения. Дальше разберешься сам, там несложно.       — Ты невыносим, — Северус скрипнул зубами, не поддерживая пошлую шутку. — Мне стерли память о ней, причем подчистую. Не знаю когда, не знаю как, кто и зачем, но в самом факте я уверен — разговор с Паркинсон окончательно подтвердил мои подозрения.       — Обливиэйт, да еще такой мощный? — посерьезнел Малфой. — Я не специалист, но разве можно стереть память о человеке полностью?       — Оказалось, что можно, — передернул плечами Северус. — Правда, все равно что-то да прорывается, это же огромный кусок воспоминаний. Я вот взгляд узнал… Мордред, Люций, у меня украли кусок личности!       Он резко замолчал, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Люциус смотрел на него широко раскрытыми серыми глазами и в этот момент ужасно походил на собственного сына.       — В смысле — личности? — тихо, как-то испуганно переспросил он.       — Ну давай же, напряги свои сиятельные извилины, — поморщился Северус. — Оказалось, мы с ней дружили еще в школе. Это время, когда человек становится собой, понимаешь? Первые решения, сомнения и черты характера — все это формируется именно тогда, а влияет на этот процесс окружение. Я уже не знаю, кто я, но вряд ли тот же, каким был до обливиэйта. Это не говоря уже о влиянии на мозг — такое вмешательство не проходит бесследно. Хорошо хоть калекой не стал…       Они помолчали, и Люциус залпом допил виски.       — Я где-то читал об этом, но не могу вспомнить где, — продолжил Северус, потирая переносицу. — Мне нужен доступ в вашу библиотеку, причем в закрытую секцию — ту самую, о которой ты распинался, что равных ей нет во всей Британии.       — Она зачарована кровью, — слабо возмутился Люциус. Северус кивнул — он предвидел такой поворот, — а затем достал фиал из кармана мантии.       — Вот тебе пробирка с реагентом против свертывания. Накапай мне сюда — и не жадничай.       Приятель побледнел и отодвинулся от стола.       — Ты же вроде взрослый мальчик, — пропел Северус, мелочно радуясь возможности отомстить, и придвинул пробирку поближе. — Взрослые мальчики не боятся маленьких иголочек. Давай, не выкаблучивайся, вечером мне надо вернуться в школу — суббота вечно не продлится.       — Я тебя ненавижу, — слабым голосом сообщил Малфой, беря пробирку и рассматривая ее на свет.       — Какая жалость, а я от тебя без ума, — хмыкнул Северус. — Особенно если возьмешь себя в руки и перестанешь тянуть резину.       — Мерлин, ну зачем, зачем я только приблизил тебя к себе? Впрочем, знаю зачем — повелся на потенциал, как нюхлер на золото, — самокритично признал Люциус. Он со страдальческим лицом кольнул палец и выдавил несколько капель крови.       — Не халтурь, — строго сказал Северус. — Мне надо больше — если не хочешь, чтобы каждые выходные я дежурил с пробиркой под твоим кабинетом.       Люциус скривился, но не стал упираться.       — Я знал с твоего первого дня в Хоге: вот из кого вырастет настоящая ядовитая змея, — мстительно заявил приятель, возвращая фиал и придирчиво осматривая палец. — И был прав: ты всю кровь у меня выпил — сперва в переносном смысле, а теперь еще и в прямом.       — Да-да, — вставая, отмахнулся Северус. Он хотел начать поиски в библиотеке уже сегодня и не собирался терять время понапрасну. — Иди в прорицатели, можешь даже Трелони подсидеть. Будешь звездой преподавательского состава — от старшекурсниц отбоя не будет.       Люциус открыл рот для отповеди, но Северус не стал дожидаться и стремительно покинул кабинет. О закрытую дверь, мелодично звякнув, разбился стакан из-под виски.

***

      Тренировались в той же Выручай-комнате, благо была суббота. По-хорошему, следовало связаться с тетей как можно скорее, но Панси решила отложить сложный разговор на вечер: лучше обсудить результаты опытов, а не просто поплакаться не пойми о чем.       В этот раз они придали Комнате вид дуэльного зала и добавили стол — так было удобнее вести лабораторный журнал.       — Итак, опыт номер одиннадцать, — устало сказала Панси. — Драко, записывай, не спи! Змея неизвестного вида, трансфигурирована из серебряной вилки, около двух метров в длину, зеленого окраса… вроде не ядовитая. Расстояние до объекта — метров пять.       — Шесть, — поправил Драко, подняв голову от стола и прикинув на глаз дистанцию.       Глазомер у него был отличный, развитый квиддичем, и Панси кивнула:       — Шесть. Гарри, ты готов?       — Готов, — отозвался друг. Он стоял у стены, засунув руки в карманы и упрямо наклонив голову, но по напряженной линии плеч Панси видела: Гарри тоже устал.       Она отменила ступефай, и змея заскользила на середину зала текучей зеленой лентой. Гарри проговаривал вслух детскую считалку, пока внимательно слушавший Малфой не поднял руку, чтобы его остановить:       — Все, человеческие слова закончились, и началась эта ваша шипящая жуть. Окаменяй, Панс.       Змея застыла в неестественной позе, а Панси, подойдя ближе, измерила расстояние от нее до Гарри.       — Ну что, два метра. Соответствует моему результату, так что можно считать, что порог автоматического перехода на парселтанг у змееустов примерно совпадает.       — Что теперь? — устало спросил Гарри. Он привалился к стене, и Панси похлопала его по плечу, чтобы поддержать.       — Теперь будем тренироваться сознательно вызывать парселтанг. Надо научиться управлять им, переходить на змеиный язык по желанию.       — Ты уверена, что это возможно? — спросил подошедший Драко, яростно оттирая с пальцев чернила. — Что если это какая-то защитная реакция? А ведь точно! Специальный дар, чтобы змеи не кусали. Подползает к тебе змея — а ты ей: «добрый вечер, не кусайте меня, пожалуйста». Она смущается, извиняется и уползает восвояси.       Панси посмеялась и с сожалением покачала головой: было бы здорово, будь все так просто.       — Забавная гипотеза, но я вот что подумала: Гонты наверняка что-то знали о парселтанге, иначе не было смысла так над ним трястись. Это просто-напросто бессмысленно — идти на подобные гнусности, чтобы не бояться змей. Чем-то этот дар ценен, настолько ценен, что Гонты не желали делать брачные расчеты — там же надо давать кровь посторонним. Вот только я ума не приложу, как еще можно использовать парселтанг.       — Есть идея, — поднял голову Гарри. — Надо проверить, слушаются ли нас змеи. Если слушаются, то можно науськать их на врага, спрятав перед сражением в высокой траве. Противник даже не заподозрит засаду — кто будет перед боем смотреть под ноги?       — Тоже вариант, — Панси устало потерла лицо и сладко потянулась. — Все, на сегодня хватит. Гонты берегли свои секреты много веков, и за один день мы их точно не разгадаем. Пойдемте на обед, я голодна, как волк.       — Обед! — оживился Драко. Перехваченных с утра булочек было явно недостаточно, но они торопились с экспериментами — оставаться в неведении было опасно. — Слушайте, а что вы будете делать с Трансфигурацией? МакГонагалл с вас не слезет.       — Ты сможешь на следующем уроке незаметно превратить наши вилки? — подумав, спросила Панси.       — Если прикроете, — легко согласился Драко и тут же подбоченился. — Мне не жалко одарить крупицами безбрежного таланта менее даровитых друзей.       — О да, Основатели рыдают от зависти к гениальности Драко Малфоя, — фыркнула Панси и пошла на выход. Мальчишки потянулись следом, беззлобно пихая друг друга плечами.

***

      Оказаться обратно в Хогвартсе после Выручай-комнаты было непривычно — Драко даже запнулся, пытаясь свыкнуться с переменой. Грубые каменные стены, мрачные доспехи, факелы в старинных держателях… Будто другой мир. Он вздохнул, скучая по номеру а-ля «Риц».       На обеде сели не рядом, как обычно, а вдвоем с Гарри — Панси решила пообедать на другом конце стола, с Лавандой и Парвати. На этом сюрпризы не закончились: напротив неожиданно устроился Рон Уизли и внимательно оглядел их с ног до головы.       — Уизли, твой нездоровый интерес становится просто-напросто неприличным, — откладывая вилку, протянул Драко, когда внимание рыжего окончательно его достало. — Ну чего тебе надо?       — И где это вы пропадали всю ночь? — спросил Рональд, переводя цепкий взгляд с Драко на Гарри. — Вас не было часов до двух, а утром я проснулся рано — и вас уже не было. Вы что, ночевали вне спальни? А где?       — Мерлин всеблагой, — закатил глаза Драко. Делиться секретом Выручай-комнаты он не собирался — с рыжей семейки сталось бы там поселиться и требовать деньги за вход с остальных. — Уизли, тебе не кажется, что наши с Гарри дела тебя совсем не касаются? Нам не спалось, вот и весь секрет, господин аврор.       — Не надо ля-ля, — проницательно усмехнулся Рон. — В гостиной вас тоже не было, я проверил, а бродить по замку вы бы не стали — не дураки. Вот я и спрашиваю: где вы были?       — Рон, Драко прав — это не твое дело, — спокойно, но холодно сказал Гарри, тоже откладывая приборы. Драко присвистнул про себя: прозвучало это очень веско — даже его пробрало. — Мы с тобой не друзья, что бы ты себе ни думал.       — Если не скажете, сдам вас декану, — заявил Уизли, отводя взгляд и комкая в руках салфетку. На его щеках разгорались лихорадочные алые пятна. — И еще расскажу всем, что некая мисс Паркинсон тоже не спала в собственной постели — мне Гермиона рассказала. Что, небось лизались, ага? Неужто прямо втроем?       Драко сжал зубы и побелел от злости, а затем встал, оперся на кулаки и навис над набычившимся Роном.       — Порочишь имя наследницы одной из Священных семей? — медленно и веско произнес он.       — Я тоже из этих самых Священных, — неожиданно твердо ответил Рон, глядя на него снизу вверх. — Только вот со мной так не носятся, как с тобой или с ней. И вообще, чем больше вы скрываете, тем больше хочется додумывать.       Драко медленно выдохнул сквозь зубы. Уизли надо было поскорее заткнуть, и лучшим способом была магическая дуэль — победивший мог потребовать, чтобы проигравший отказался от своих слов и принес клятву никогда их не повторять. Дуэль вообще была очень удобным инструментом для решения любой проблемы, вот только имелась одна загвоздка… И судя по кривой ухмылке Рона, тот был в курсе.       — Малфой, ты страшен в гневе, но что ты мне сделаешь? На дуэль вызовешь? Для этого надо признать меня равным, а этого ты делать не станешь, тебя папочка наругает.       — Тогда тебя вызову я, — внезапно сказал Гарри. Он встал и бросил в веснушчатое лицо салфетку. — Малфой, скажи все, что полагается, за меня. Будешь моим секундантом?

***

      Рон проводил уходившего размашистым шагом Поттера тоскливым взглядом. Малфой, скороговоркой выпалив формулу вызова, устремился за приятелем — не то отговаривать, не то просвещать, — и Рон вздохнул и уткнулся в тарелку. Почему-то у него всегда и все шло наперекосяк.       Вообще-то он хотел напроситься к Гарри в компанию — понадеялся, что тот посвятит его в свой секрет и в следующий раз возьмет с собой, а потом они окажутся повязаны общей тайной. Вместо этого получилось как обычно: в присутствии Малфоя Рона несло — засранец выводил из себя одним своим прилизанным видом.       Наверное, он зря брякнул двусмысленность про Паркинсон — просто уж очень захотелось задеть их за живое. Рон давно заметил, что Поттер и Малфой оберегали Панси, как драконы — сокровище, хотя на его взгляд ценного там была только звучная фамилия. Девчонка как девчонка, миленькая, но на любителя — ему самому были по вкусу длинноволосые блондинки вроде Браун.       Рон уныло почесал щеку и положил себе порцию аппетитного пирога с почками. Со спины раздалось деликатное покашливание, и он нехотя обернулся к полной предвкушения Гермионе.       — Ну что? Они рассказали, где были? Мне так интересно! — затарахтела она, садясь слева.       — Куда там, — пожаловался Рон и удрученно подпер голову рукой. — Вместо веселого совместного приключения в духе настоящих гриффиндорцев у нас теперь тайная магическая дуэль в духе настоящих слизеринцев.       — Дуэль?!       — Ага, — кисло подтвердил Рон и скосил глаза на другой конец стола, где виднелась темноволосая макушка Панси. — Чтоб ты знала, чести драгоценной мисс Паркинсон был нанесен страшный урон.       — Что за бред, — растерянно проговорила Гермиона и проследила его взгляд. Стиснула острые кулачки. — Ну почему опять она?!       — Потому что Малфой — ублюдок, который затыкает рот порядочным людям, — со злостью процедил Рон и прихлопнул ладонью по столу. — Если проиграю, то не смогу никому рассказать об их ночных похождениях, да и вообще как-то задеть Паркинсон — если попробую, отнимется язык.       — А если написать? — оживилась Грейнджер.       — Тогда пальцы, — вздохнул Рон. — Слушай, отстань, Мерлина ради! Тошно мне, разве не видишь?       — А отказаться от вызова ты можешь? — настаивала Гермиона.       — Не могу, — скрипнул зубами Рон и сжал в кулаке вилку. — Если откажусь, другая сторона сможет потребовать клятву просто так, за здорово живешь. Да еще и виру попросит за клевету, а у родителей денег нет. И вообще, фигу им, а не отказ! Малфоя я, может, и не победил бы, но Поттера точно раскатаю.       — При чем тут Гарри? — Гермиона отшатнулась и даже немного посерела. — Разве ты дерешься не с Малфоем?       — Слава Мерлину, нет, — повеселел Рон, принимаясь за пирог. Настроение стремительно улучшалось. — Поттер у нас истинный герой, он кушать не может, пока дама в беде.       Гермиона помолчала, с силой дергая себя за пышные волосы, а потом сказала:       — Запиши все, что знаешь, до дуэли. Если проиграешь — записи останутся, так ведь?       Рон с восхищением посмотрел на нее. Все-таки умная девчонка — и что Поттер нашел в этой скользкой Паркинсон?