Дамы семьи Паркинсон

      Гермиона в очередной раз перечитала параграф и сонно помотала головой: трансфигурационные формулы ни в какую не желали ровненькими рядами укладываться в памяти. Она нетерпеливо взглянула на изящные ручные часики с золотым напылением — подарок родителей на десятилетие. Почти девять, через час отбой… Сколько может продлиться эта дурацкая дуэль? Рон еще не появился, а ей так хотелось поздравить его с победой!       Наконец Уизли возник в дверях гостиной, и обрадованная Гермиона кинулась было к нему, но мальчик только угрюмо покачал вихрастой головой. Гера с отчаянием поняла: праздника не будет, Рон умудрился проиграть.       — Как это вышло? — спросила она, усадив его на диванчик возле камина. В голове теснился еще примерно миллион вопросов, но Гермиона гордилась своим умением приоритизировать. — Ты же говорил, что Гарри совсем не умеет сражаться, а ты учился у старшего брата. Я была уверена, что ты победишь! Выходит, Гарри лучше сражается? Но как же так?       Рон раздраженно передернул плечами и отвернулся.       — Мерлин, я сочувствую твоему будущему мужу, — помолчав, зло хохотнул он. — После такой поддержки хочется заавадиться от стыда.       Гермиона обиженно надула губки и упрямо вздернула подбородок. Вот еще, будущий муж, придумал тоже! Может, она вовсе не станет выходить замуж, как спят и видят другие девчонки, а сделает головокружительную карьеру, вот! А известным ученым или важным министерским работникам вовсе не нужен выдающийся эмоциональный интеллект.       Она вперилась в Уизли осуждающим взглядом, и вскоре он сдался под ее напором.       — Видно, Малфой его натаскал, — тихо буркнул Рон и принялся растирать пострадавшую лодыжку. — И хорошо натаскал, скотина, когда только успел… Еще утром я мог бы поклясться, что на дуэли Поттер будет хлопать глазами хуже почтовой совы, а он сражался, будто воплощение Мерлина. Я еще понимаю, щиты… но он даже двигался не так, как двигаются магглорожденные первачки, понимаешь?       Гермиона внимательно слушала его горячечный шепот и, машинально накручивая кудрявые волосы на палец, прикидывала варианты.       — Как думаешь, его мог тайно тренировать взрослый волшебник, ну еще до школы? Гарри мог только притворяться неопытным бойцом, чтобы сбить всех с толку.       Рон замер, осмысливая идею, и взглянул на нее с благодарностью.       — Наверное, ты права, — легко согласился он и слегка расправил сгорбленные плечи. — Я даже думаю, его сам Дамблдор и тренировал — это же он отправил Гарри к дяде и тете, наверняка присматривал, учил чему-то. Поттер у нас целый национальный герой, ему невместно быть совсем уж лопухом. А скрывал… ну, например, чтобы было тактическое преимущество на случай боя с пожирательскими недобитками. Они будут думать, что его соплей можно перешибить, а Гарри — р-р-раз! — и щит! А потом змеюку свою вдогонку!       — Какую змеюку? — заинтересовалась Гермиона.       — Ой, не спрашивай, — опять понурился Рон. — Фу, даже вспоминать не хочу, сразу тошнит. Меня до печенок пробрало, а Поттер стоял себе, как твоя ромашка, и все ему было нипочем. Точно тебе говорю, воспитание Дамблдора. О, идея! Наверно, это директор приказал Гарри втереться в доверие к малфоенышу и Паркинсон, чтобы разузнать коварные планы их семеек.       — Так выходит, он агент под прикрытием? — уточнила Гера, усаживаясь поудобнее. Идея была сыроватой, но интересной. Она почувствовала себя героиней приключенческого романа о шпионах, и это было жутко, зато как увлекательно!       — Точно! — Рон обрадовался и подскочил на подушках. — Это все объясняет. Ну не могут победителю Неназываемого нравиться его прихвостни. Значит, у Поттера есть задание.       — Но прошло уже столько лет, — Гермиона вдруг засомневалась и задумчиво потерла лоб. — Если бы пособники Того-Кого-Нельзя-Называть действительно охотились на Гарри, разве они стали бы ждать поступления в Хогвартс? Тут же Дамблдор, директор не даст его в обиду!       — Может, не подумали искать Поттера у магглов — они же такие высокомерные, простецов за людей не считают. С другой стороны, а вдруг все-таки искали и уже покушались? — воодушевленный Рон вскочил, заложил руки за спину и принялся расхаживать вдоль дивана размашистым шагом. Он был очень похож на тощую рыжую цаплю, высматривавшую под ногами лягушек, и чтобы не рассмеяться, Гермионе пришлось закусить губу. — После падения Неназываемого большинство его шавок выкрутилось, мне папа рассказывал. Малфои, Паркинсоны, Нотты и Яксли… Так что Гарри и правда в опасности — желающих отомстить вагон и маленькая тележка.       Он помолчал, раздраженно сопя, и вдруг с силой ударил себя кулаком по открытой ладони.       — Мордред, ну почему Поттер с нами не поделился?! Мы бы все поняли, помогли ему…       — Наверно, директор запретил, — здраво предположила Гермиона. — Если это такое секретное задание, то нельзя рисковать утечкой информации.       — Ну да, — согласился было Рон, но тут же скривился. — Фу, и все равно — так липнуть к Малфою… Поттер и вправду герой, я бы давно уже врезал Драко по его мерзкой морде.       — Ро-о-он, — укоризненно протянула Гермиона и вдруг вспомнила: — Так что же, раз ты проиграл, наши записи пригодятся? Задание Гарри, конечно, вещь важная, но нельзя спускать им с рук нарушение школьных правил!       — Точно, записи, — Рон смущенно почесал в затылке. — Нет, записи придется уничтожить. Я клятву давал.       Гермиона яростно раздула ноздри и фыркнула.       — Лично я никакой клятвы не давала, так что завтра же иду к декану.       — Не надо!       Она удивленно взглянула на вскинувшегося приятеля и поразилась: таким испуганным Гермиона его еще не видела.       — Если ты пойдешь и скажешь, что они не ночевали в спальнях, то декан спросит, откуда тебе это известно. Придется указать на меня, и декан найдет способ меня разговорить. А если заговорю — останусь сквибом, я магией клялся! Гермиона, не смей ничего рассказывать!       Гера задумалась.       — Я сделаю так, что твое имя вообще не прозвучит, — решила она. — Скажу, что в спальне не было только Паркинсон — у профессора МакГонагалл не возникнет вопросов, откуда я это знаю. Про тебя она и не подумает.       — Ну ладно, — протянул Рон, немного успокаиваясь. — Пойду тогда записи уничтожать.

***

      Видит Мерлин, Поликсене было чем заняться в воскресенье, кроме как выслушивать выволочку в кабинете у декана Гриффиндора, словно ей снова стукнуло пятнадцать и она делала маникюр прямо на Трансфигурации.       Почему-то до поступления племянницы Поликсена была свято уверена: ее никогда не вызовут в школу — Панси ведь такая тихая и добрая домашняя девочка! Да, провидцем ей не бывать — уже третий визит, и это только за первый курс! Поликсена представила себе последующие годы и содрогнулась: хоть просись ассистентом в преподавательский штат… Хорошо хоть вызов застал ее в Хогсмиде, и не пришлось опять вываливаться из камина Северуса.       — Мисс Паркинсон, подобное поведение абсолютно недопустимо и неприемлемо, — МакКошка снова завела свою заевшую пластинку, и сразу потянуло закатить глаза и расправить форменную слизеринскую юбку. Однако вместо жесткой плиссированной юбки на ней оказались классические маггловские брюки, и Поликсена с облегчением вспомнила, что она взрослая женщина, а не провинившаяся школьница.       — Профессор МакГонагалл, — миролюбиво и спокойно сказала Поликсена, но дерзкая девчонка внутри, несвоевременно проснувшаяся после стольких лет забвения, фыркнула: «Профессор МакКошка!». — Я не вполне понимаю, зачем я здесь нахожусь. Какое именно поведение недопустимо? Чье? И причем тут я?       МакГонагалл неодобрительно поджала тонкие сухие губы и оглядела собеседницу с головы до ног — совсем как раньше. Поликсена никогда не чувствовала себя настолько порочной и развязной, как под прожектором этого безжалостного пуританского взгляда. Остро захотелось соответствовать: закурить, выматериться и фривольно заложить ногу на ногу, а еще — щегольнуть кружевными подвязками и красной помадой. Нет, положительно, декан Гриффиндора возвращала в сопливое детство эффективнее, чем просмотр школьных колдографий и вихляния под старые шлягеры «Ведуний».       — Ваша племянница не ночевала в своей спальне, — неприязненно сообщила МакКошка, и Поликсена добавила про себя невысказанное: «и это плоды вашего тлетворного влияния — я так и знала, что вам нельзя доверить воспитание ребенка».       Она удивленно вскинула брови.       — Судя по всему, вы намекаете на что-то неприличное, — предположила Поликсена и игриво мурлыкнула: — Но для поцелуев под луной все же рановато, не находите? В конце концов, моей племяннице всего одиннадцать. Так что, даже если клеветник хоть немного прав, Панси просто засиделась в гостиной за чтением или домашними заданиями.       — В гостиной ее тоже не было, — отрубила МакГонагалл.       — А ваш таинственный соглядатай осмотрел всю башню и караулил Панси ночь напролет? В туалетную кабинку тоже заглянул? — усомнилась Поликсена. — Послушайте, Минерва, вам ли не знать, как завистливы и жестоки бывают дети — из-за мелких обид они могут оговорить кого угодно, хоть самого Мерлина. Пока что похоже на хрестоматийный пример девчоночьей вражды.       — Я доверяю своему источнику, — оскорбилась МакГонагалл. — Это чудесная, послушная и очень прилежная девочка! Зрелая не по годам.       — Звучит очень похоже на мою племянницу, — колко ввернула Поликсена, и МакКошка фыркнула — между прочим, весьма по-кошачьи.       — Персефона — неплохой ребенок, — скрепя сердце признала она, — и я была немало удивлена. Но важно другое: школьные правила существуют для всех, и положение вашей семьи не дает никаких особых привилегий в стенах Хогвартса. К тому же, я высоко ценю доверие мисс… доверие своего информатора. Если она говорит правду и я ничего не сделаю, девочка может потерять веру в равенство и справедливость.       — А если врет и я пропесочу Панси на основании клеветы, веру в справедливость потеряет моя племянница, — парировала Поликсена.       Они помолчали, меряя друг друга неприязненными взглядами.       — Мой информатор… — опять завела МакКошка, и Поликсена перебила, закатывая глаза:       — Мордред, Хогвартс все больше походит на Азкабан. Вот и информаторы имеются, точь-в-точь как в настоящих тюрьмах.       — Да как вы смеете! — взвилась МакГонагалл, и Поликсене подумалось, что будь Минерва в звериной аниформе, то забила бы хвостом по бокам и встопорщила бы усы. — И вообще, что вы предлагаете — подвергнуть обеих девочек легиллименции, чтобы выяснить, которая из них говорит правду? Или напоить веритасерумом? А может, сразу пытать, как приснопамятная мадам Лестрейндж со свитой?       — Вообще-то, я хотела предложить спустить все на тормозах, а также доступно объяснить вашему информатору, что никто не любит ябед и стукачей, — скучающим тоном заметила Поликсена, старательно держа лицо: упоминание Лестрейнджей задело ее за живое. — Еще можно принести семье Паркинсон формальные извинения и крепко обняться в лучших традициях Гриффиндора. Однако ваши идеи, Минерва, меня откровенно беспокоят. Они больше подходят для допроса закоренелых рецидивистов, а не маленьких девочек.       МакКошка села еще прямее, будто указку проглотила, и Поликсена ухмыльнулась: ничего-то в этом мире не меняется — когда она училась в Хоге, их стычки проходили по весьма похожему сценарию.       — Не вам давать оценку моим методам, — сухо сказала Минерва и бесцельно переложила с места на место какую-то папку. — Я вызвала вас, чтобы вы сегодня же провели с племянницей воспитательную беседу. Объясните Персефоне, что если подобное поведение повторится, я буду вынуждена ежевечерне запирать спальни на заклинание.       — Ну точно Азкабан! — восхитилась Поликсена, насмешливо всплескивая руками. — Наветы, стукачи, а теперь и камеры на замке. А у входа в гостиную поставим дементоров! И каждое утро станем выводить детей строем, сковав ножными кандалами по двое. Минерва, любезная, не забывайтесь: вы воспитываете маленьких колдунов, а не беспомощных маггловских детишек. На любой коллопортус маг рано или поздно изобретет свою алохомору — и это нормально, даже ожидаемо. Традиционные вольности, помните такой термин?       — В первую очередь они не маги, а дети, — прокаркала МакГонагалл, с презрением глядя на нее. — И моя обязанность как взрослого и преподавателя — следить за тем, чтобы их поведение оставалось в рамках норм и приличий. Я надеялась на ваше понимание, мисс Паркинсон, но вижу ясно: годы не добавили вам мудрости.       Вы все та же нахальная чистокровная девчонка, чьи успехи в моем предмете меня жутко раздражали, дополнила Поликсена про себя и улыбнулась.       — Да, мы вряд ли найдем общий язык, — преувеличенно грустно развела руками она. — Придется сообщить Попечительскому совету о ваших воспитательных инновациях. Возможно, попечители даже похлопочут и раздобудут вам парочку дементоров. Честь имею, Минерва.       Она покинула кабинет и, дойдя до поворота, со вздохом достала сквозное зеркало. В одном МакКошка была права — интуиция подсказывала Поликсене, что дело мутное и пора выводить воспитанников на чистую воду.

***

      — Я желаю услышать внятные объяснения вашему поведению, — сказала тетя Панси, грозно сверкая глазами, и Драко невинно потупился. Она вызвала их на беседу через зеркало, увела в пустынный коридор подальше от башни и теперь полусидела на широком подоконнике в эркере, у высокого стрельчатого окна. — Как так вышло, что всего через пару дней после передачи детальных инструкций я опять вынуждена навещать Хогвартс? Наследник Малфой?       — Почему сразу я? — возмущенно вскинулся Драко, но тут же поник под строгим взглядом темно-зеленых глаз. — Ничего такого мы не делали. Учились, как вы и велели.       — И именно поэтому декан МакГонагалл битый час компостировала мне мозги? — скептично уточнила Поликсена. — Не верю. Следующая попытка.       — Нуууу, — заюлил Драко, кидая быстрые взгляды на друзей. Гарри стоял грустный и смущенный, низко опустив голову и алея щеками, а Панси хмурилась и смотрела на тетю с тревогой и… страхом? Драко понял: отдуваться за всех придется именно ему. Знать бы еще, о чем именно мисс Паркинсон говорила с деканом: о дуэли, о парселтанге или о Выручай-комнате? Секретов у них успело накопиться порядочно.       Подумав, Драко решил напускать туман до последнего — с папой такая тактика иногда срабатывала и он сам подсказывал, чем так огорчен:       — Мы правда не хотели. Больше не будем, честное слово.       — Не будете что именно? — Поликсена склонила голову к левому плечу, и Драко прикусил губу: коса нашла на камень. — Не испытывайте мое терпение, наследник Малфой! Вам что было сказано? Сидеть смирно, учиться и не привлекать к себе внимания. А вы что творите?       — Но мы учились! — неожиданно горячо поддержал его Гарри, вскидывая голову. — Это правда, мисс Паркинсон! Мы… пытались учиться, но…       — Но в пятницу мы с Гарри обнаружили, что оба откуда-то знаем парселтанг, — тихо закончила Панси, не отрывая глаз от носков своих туфель. — И мы тренировались применять его в Выручай-комнате. Не пихайся, Драко, пора уже довериться кому-то из взрослых… А еще я нашла тайный ход, и его может открыть только змееуст.       Драко изумленно уставился на подругу: воистину в тихом омуте дракклы водятся! Интересно, когда она собиралась сообщить им о своей невероятной находке. Перед его внутренним взором призывно засверкали легендарные сокровища: реликвии Основателей, солидные сундуки с утерянными гримуарами, древние амулеты, украшенные грубо обработанными драгоценными камнями…       — А я вчера вечером сражался на дуэли, — бухнул Гарри, и отвлекшийся на мечтания Драко едва не застонал: вот это точно не стоило рассказывать. Друг проигнорировал его лихорадочные подмигивания и продолжил умиротворенным тоном человека, не понимающего, что он роет себе яму: — Я вызвал Рона Уизли за то, что он кое-что сказал о Панси.       — Ты дрался на дуэли? — удивилась подруга.       — И что же он сказал? — одновременно с племянницей опасно мягким тоном спросила Поликсена.       — Ну… — замялся Гарри. — Мы остались ночевать в Выручай-комнате, потому что не хотели возвращаться в гостиную, а Уизли и Грейнджер заметили наше отсутствие и пригрозили сдать декану. А потом Рон намекнул, что…       Скулы Гарри заалели еще сильнее, и он резко оборвал себя:       — Простите, но я не стану это повторять. В общем, больше он никогда ничего такого не скажет — я победил и вынудил его поклясться в этом.       — А формулировку клятвы составил сын хитроумного Люциуса, — Поликсена перевела пристальный взгляд на Драко, и он поежился — мисс Паркинсон смотрела на него, как рысь на упитанного кролика: погонять еще или так сожрать, на месте? Она устало потерла лоб. — Банда у вас получилась что надо. Пора признать, что я за вами не поспеваю: в мое время на первом курсе Хогвартса просто учились… Нет, это никуда не годится. Ступайте-ка за мной, мне срочно нужно подкрепление.

***

      По воскресеньям Северус Снейп любил поспать подольше, в охотку принять ванну и почитать свежую прессу. Неторопливо выпить кофе, лениво полистать мудреную монографию о ядах, почеркать эссе старшекурсников и подобрать дидактический материал для новой учебной недели. Под настроение наведаться в Малфой-мэнор или даже заглянуть в Лютный — за ингредиентами, ну и еще кое-куда.       Общение с Поликсеной Паркинсон не значилось в списке приятных хлопот, но Северус все равно обрадовался ее появлению: он не оставил надежду решить дело миром и получить ответы на свои вопросы. На практике все осложнялось тем, что Северус успел забыть, с кем имеет дело: Паркинсон была совершенно, неподражаемо невыносимой.       — Мерлин, Север, что за разврат? — вместо приветствия проворчала она, облизывая его заинтересованным взглядом, и прищурилась, будто разомлевшая на солнце кошка.       Северус нервным жестом поправил пояс и так плотно запахнутого длинного халата в факультетских цветах и чопорно процедил:       — Мадам, что вы себе позволяете? Вам тут что, медом намазано?       — Ладно-ладно, оставим нашу личную драму на потом, — поморщилась Поликсена и повернулась направо, к кому-то, скрытому дверью. — Дети, ждите здесь. Я позову вас через пять минут, когда декан Снейп будет готов принимать гостей.       — Что еще за дети?! — заволновался Северус и осторожно выглянул за дверь.       На него воззрились три пары глаз: Поттер, маленькая Паркинсон и его собственный крестник, причем по лицу Драко было видно — паршивец едва сдерживает смех. Северус поспешно ретировался внутрь и, дождавшись, пока Поликсена войдет и прикроет за собой дверь, тихо зашипел:       — Я уже не верю, что мы могли дружить — вы же абсолютно невыносимое существо! И непредсказумое к тому же! Зачем вы приволокли сюда студентов, да еще и гриффиндорцев? Это покои декана Слизерина, а не проходной двор!       — Мы опять на «вы»? — притворно расстроилась Поликсена и затрепетала ресницами, но это чудное видение продолжалось недолго. — Север, хватит изображать из себя манекен в магазине белья, ступай одеваться. У нас намечается важная воспитательная беседа с младшим поколением.       — При чем тут я к вашему младшему поколению?! — взвыл Северус. Ему хотелось крушить и убивать, но где-то внутри билось непривычное ощущение: смесь смущения и азарта. Он понял, что действительно рад видеть Паркинсон, причем не только потому, что она хранила ключ к его прошлому — Поликсена была как порыв свежего, пробирающего до костей ветра, и перепалки с ней мгновенно выбивали Северуса из сонной монотонности будней.       — Ты тут при том, что я почти уверена: главный зачинщик их увлекательных приключений — твой ненаглядный белобрысый крестничек, — скривилась она и, прошагав к стеллажу с книгами, внимательно осмотрелась по сторонам. — Эти трое спелись, а мне смертельно надоело воспитывать их в одиночку, так что рекомендую смириться. Лучше обсудим тактику — все приличные родители делятся на «злого аврора» и «доброго колдомедика». Мне надоело изображать обоих, так что разрешаю выбрать роль себе по вкусу. Хочешь быть «добрым колдомедиком»?       — Когда-нибудь я тебя убью, — размечтался вслух Северус и скрылся в спальне, а ему вслед донеслось довольное:       — Принято, значит, будешь «злым аврором»! Ага, вот и огневиски, я так и знала! Север, на будущее — в секретере положено держать ценные бумаги или редкие ингредиенты. Впрочем, я не в обиде… О, и стаканы тоже тут? Нет, ну надо же, как удачно…