4:26

— И какой же из тебя полицейский, если ты ходить в морг боишься? — фыркнула Сара. Они шли по больничному коридору, вымощенному кафелем, и стук ее каблуков отзывался у Хэйдзо звоном в голове, — Думаешь, трупы оживут и начнут тебя преследовать? — Да не боюсь я! — отмахнулся Хэйдзо, еле поспевая за ней. — Мне просто там неуютно. — Напомни, кому вообще в морге может быть уютно? — Не знаю… Нам с тобой точно нет. Патологоанатомам, думаю, тоже нет… Трупам, наверное? — Ну да, разве что им, — вздохнула Сара, чуть замедлив шаг. — Знаешь, я вот иногда смотрю на них и думаю, что им даже в чем-то повезло. Хотя бы на работу ходить не надо. — Кажется, кому-то пора в отпуск, — не удержался Хэйдзо. — Ты помалкивай давай! — прикрикнула Сара. — А то я подумаю, что кого-то давно в дорожный патруль не переводили. Хэйдзо сник и решил не возражать. Больничный коридор был длинный, как магистраль, и морг, разумеется, располагался в самой дальней части. Хэйдзо и Сара шли мимо безликих кабинетов, санитаров, толкающих куда-то нагруженные каталки, мимо мрачного зала с вывеской «Столовая» — неужели у кого-то в таком месте может проснуться аппетит? По дороге Хэйдзо десять раз успел похвалить себя за проницательность, что пять лет назад решил не поступать в медицинский колледж. Не дай бог всю жизнь в подобной атмосфере провести… Наконец они дошли до выкрашенной белым двери. На ней не было ни таблички «Морг», ни имени судмедэксперта, ни предупреждения «Заходить только в бахилах!». Только надпись «426» большими черными цифрами. — Это здесь, — сказала Сара. За дверью оказалось просторное очень светлое помещение, на первый взгляд похожее на кабинет хирурга, если бы не запах хлорки и формалина и прикрытое простыней тело, лежащее на высоком металлическом столе. При виде трупа, пусть и прикрытого, Хэйдзо стало не по себе. И почему-то появилось чувство, что он куда-то опаздывает. Хотелось выйти на воздух, убежать, уехать — господи, ну и вонь же здесь… У стола стояла Куки Синобу и разглядывала какие-то бумаги. Хэйдзо не сразу узнал ее в белом халате, маске и медицинской шапочке. Понял, что это она, только по черно-розовым серьгам с черепушками и аляповато подведенным глазам. Заметив посетителей, Куки встала и подошла ближе. — Отчет готов? — спросила Сара. — Как раз закончила, — ответила Куки, указав на бумаги рукой. — Вроде все указала, ничего не забыла. Неслабо отделали вашего парня, скажу я вам, давно такого не видела. Даже страшно представить, кто способен на такое. — Так его не гонщик сбил? — вставил Хэйдзо. — А то у нас была версия с наездом… — Ваша версия — шитое белыми нитками дерьмо, — отмахнулась Куки. — Пойдемте покажу. Они направились к столу с телом. Хэйдзо семенил за Сарой, поглядывал на нее, все пытаясь уловить раздражение на ее лице, но Сара оставалась равнодушной. — И ты не будешь ругаться? — шепнул Хэйдзо. — Меня бы ты за такие выражения отправила сшивать дела в архив. — И правильно бы сделала, — пожала плечами Сара. — Но что, Куки неправа, что ли? Версия с наездом — и вправду дерьмо. Сразу видно, чья работа. Хэйдзо снова предпочел молча проглотить обиду. До последнего он надеялся, что ему не придется смотреть на труп. Что Куки покажет им выдержки из отчета, результаты экспертизы, выдвинет какие-нибудь предположения, как те или иные повреждения могли появиться на теле. Что она заговорится с Сарой, а Хэйдзо сможет улизнуть к окну и сунуть нос в форточку урвать немного свежего воздуха. Он даже на фотографии готов был согласиться, так можно было убедить себя, что это всего лишь картинки, что все это неправда, что все это бесконечно далеко… Ему снова стало тревожно, будто он куда-то опаздывает. Будто не должен быть здесь. Стало тяжело дышать — наверное, из-за запахов хлорки и формалина. Куки подошла к столу, откинула простыню с тела, и Хэйдзо будто ударило обухом по голове. Наверное, это и чувствуют родственники, когда приходят на опознание, смутно подумалось ему. Стоят, долго не решаясь подойти, до последней секунды молятся всем богам, чтобы там, под простыней, оказался кто угодно, но только не их близкий — только бы не увидеть знакомое лицо! Только бы был повод сказать, мол, нет, вы ошиблись, я не знаю этого человека. Хэйдзо же надеяться было не на что, он прекрасно понимал, кого увидит, и все же схватился за угол стола. Испугался, что еще немного, и он рухнет на пол. На столе лежал парень лет двадцати трех с красной прядью в длинных светлых волосах. Его мертвое лицо было бледным до мраморной синевы, и красивым как с картины, а тело ниже ключиц покрывали темные кровоподтеки. Словно убийца в припадке безумной ярости хотел изуродовать его, но то ли не хватило сил, то ли не поднялась рука довершить дело. «Это ты, — зазвенело у Хэйдзо в голове еще громче, чем стук каблуков Сары по кафелю. — Это ты, господи, почему это с тобой случилось…» — Версию с наездом отметайте сразу, бампером такого не оставишь, — голос Куки доносился откуда-то издали, будто из-под воды. — Там первый удар пришелся бы на бедра, и был бы самый сильный, а на них только следы от подсечки. Его били по спине, по животу и по груди — видишь эти полосы? — Что-то длинное, — хмыкнула Сара. Ее голос Хэйдзо тоже с трудом различал. — Палка? — Очень тяжелая палка. Скорее арматура. Еще его, похоже, били ногами, посмотри на эти гематомы, очень характерные… — Дай-ка глянуть отчет. — Да, держи, конечно. Я там подробнее расписала, посмотри еще вот сюда… Отпустите меня, думал Хэйдзо, я не хочу быть здесь, я не должен быть здесь, я опаздываю, мне надо идти… Ему вдруг стало страшно и очень холодно. До паники, до дрожи в руках. — А какая причина смерти-то? — еле смог выдавить он из себя. — Внутреннее кровотечение, — ответила Куки. Прозвучало до обидного безразлично, будто ей не было дело ни до этого парня, ни до преступления, ни до Хэйдзо, который едва стоял на ногах. — При таких травмах смерть наступает в течение пятнадцати-двадцати минут, если вовремя не оказать помощь. При избиениях, авариях или падениях с высоты обычное дело. — А время смерти? — Между четырьмя и пятью часами утра. Почему-то очень многие предпочитают умирать именно в этот час, просто проклятое время какое-то… Хэйдзо, ты в порядке? Хэйдзо! Мир вокруг начал размываться, как незасохшая краска на стекле. Куки что-то кричала, Сара, кажется, трясла его за плечи — Хэйдзо не мог ни ответить, ни отмахнуться. Только лицо мертвого парня стояло перед ним, такое красивое, знакомое до боли! Прости меня, сказал бы Хэйдзо, если бы парень мог его слышать, прости меня, я опоздал! Я не знал, что делать, как тебя найти, если бы я мог помочь тебе, если бы… Вокруг вдруг стало темно, как в гробу, у Хэйдзо заболело в груди, он увидел себя возле двери в морг, той самой, без опознавательных знаков, только с номером «426» — теперь эти цифры горели у него перед глазами как фонари… Как циферблат будильника на тумбочке. 4:26, еще темно. Еще рано вставать на работу. Хэйдзо сел на кровати и потряс головой, отгоняя остатки сна. Руки тряслись, сердце стучало, как бешеное, и Хэйдзо, чтобы успокоиться, пришлось зажечь торшер, мысленно сосчитать до двадцати и обратно и несколько минут порассматривать потолок. Созерцание потолка всегда успокаивало. Помогало настроиться на то, чтобы снова начать мыслить логично. Логика всегда разносила вхлам дурные сны. Сара никогда не носит на работу каблуки. Морг находится в подвале, там нет ни длинного коридора, ни кабинета с номером «426». Хэйдзо никогда не боялся ходить в морг, хоть и не испытывал от этого никакого удовольствия. Куки никогда не носит медицинскую шапочку на работе — слишком гордится своей ярко-зеленой шевелюрой. За последний месяц не находили труп молодого парня с красной прядью в светлых волосах… За последний месяц этот мертвый парень снился Хэйдзо уже четвертый раз. Каждый раз после этого кошмара Хэйдзо просыпался в 4:26 и не мог больше заснуть до вечера. «Время смерти: между четырьмя и пятью часами утра…» Мертвое красивое лицо снова появилось у него перед глазами. — Да кто ты такой, черт побери?! — закричал Хэйдзо в пустоту перед собой. — Что тебе надо от меня?! Я ведь тебя даже не знаю! «Ты опаздываешь, — зашептал чей-то вкрадчивый голос в его голове. — Занимаешься ерундой, отговариваешься глупыми теориями про сны, когда у тебя под носом столько зацепок. И какой же из тебя полицейский, если ты боишься увидеть дальше собственного носа?» Хэйдзо погасил торшер и снова лег в постель. Попытался отогнать все мысли и заснуть, но картина с телом, лежащим в морге на столе, снова и снова представала перед ним. И если во сне Хэйдзо было страшно к нему подойти, то теперь ему захотелось самому откинуть простынь и посмотреть на теперь уже такое знакомое мертвое лицо. Увидеть на застывших посиневших губах что-то, напоминающее улыбку. — Я найду тебя, — мысленно пообещал Хэйдзо то ли мертвому парню, то ли самому себе. — Ты ведь иначе от меня не отстанешь. Обязательно найду. Иначе какой из меня полицейский? Он натянул одеяло до носа, отвернул будильник к стене и закрыл глаза. И проспал до утра без сновидений.