Могу ли я быть счастливым с любовью?

Я уже и не вспомню, когда мне было по настоящему хорошо. Хотя постойте, вру, но тогда я был рад тому, каким я становлюсь - идеальным для всех. Может это и есть выгорание с плохим концом. После проведения в больнице три месяца в заточении, как бы все идёт в норму, но ты уже не тот, какой был и кем хотел стать. Ты какой-то ненастоящий. Вот перестанешь пить таблетки и все вернётся, все то плохое и отрицательное, туманное и быстро ускользающее, словно завтра или через три дня тебя не станет. Смешно полагаться на таблетки, что выравнивают тебя. Так если ты не хочешь меняться, и они тебе не помогут. И сгниешь ты в какой-нибудь канаве.Да, так могло быть наяву. Но сейчас ты понимаешь, что привлёк своей попыткой лишнее пристальное внимание и лишь из твоих уст выйдут слова, что означают смерть и еёпроявление, то сразу же ты становишься подозрительным. Надоело уже, ничто не привлекает... Я откинулся на спинку стула. На столе передо мной лежал раскрытый дневник, справа был светильник с зеленым торшером. По краям стола лежали какие-то бумаги, может быть с работы, а может чьи-то прочитанные в спешке письма, ведь это не моя комната. Поняв, что мысли остановились, я встал и решил пройтись по комнате. Оказывается все это время окно было открыто, оно было позади стола. Было тепло и не чувствовалось хоть малейшего дуновение ветра. Я посмотрел на часы, что стояли на столе рядом со светильником. Часы показывали час дня. Отойдя метр в сторону, я приблизился к застекленному шкафу. Там стояли разные книги. То на них, то из них торчали уже пожелтевшие листы бумаги. На средней полке стояла статуя совы, совсем немного в пыли, наверное хозяин этой комнаты давно не делал уборку. Её голова была повернута в сторону, казалось она увидела своего главного ненавистника в стороне и теперь пристально следит за ним, чтобы в нужный момент напасть. Она была серой, но крылья её были коричневого цвета. Когда внезапно открылась дверь, я отшатнулся. Показалось, что она вспорхнула, её крылья, метр в ширину, создали ветер, и именно сейчас умрет тот самый ненавистник. - Кэйа! Я тебя заискался! А ты был в этой старой комнате. Не мог место получше найти? - Дилюк, ты меня напугал. - А как ты меня напугал! Я думал, что больше тебя не увижу! Мне пришлось оставить тебя на такое длительное время одного, а ты уже уединился с собой. Я улыбнулся. - Брось, Дилюк. Все в прошлом. Теперь я спокойный. Все такой же не многословный и уставший. Дилюк подошёл ко мне. Он прижал мою руку к своему лицу и оставил на ней лёгкий поцелуй. - Ты завтракал? Хоть я и проснулся в часов семь утра, но так и не встал до полудня. Все утро провел в постели за книгой. Не пошёл даже на работу, оставляя её на завтра, если оно ещё наступит. Дилюк вздохнул, опустил мою руку, подошёл ещё ближе и положил свою голову на моё плечо. Я стал чувствовать вину за своё бессилие. - Ты же знаешь, что я тебя люблю. Но каждый день думать, что когда-то ты останешься один, очень страшно. Пойдём поедим, а то ты уже пропустил два приёма пищи. Дилюк взял меня за руку, ведя прочь из комнаты. Идя вниз по лестнице, я встретился взглядом с одной из служанок. Именно перед ней я в долгу, если она будет молчать. Вчера я, теряя силы, опустился возле лестницы на колени и стал плакать. Не знаю, может это были подавляемые мной эмоции, но я почувствовал такое одиночество, что даже просил появится передо мной бога, в которого я не верил, но затем в голове всплыл вопрос зачем же он мне, ведь есть ещё вариант и с дикими глазами стал искать свой меч, которым я не пользовался уже год, как ушёл с поста. Но выходя из кладовки, я с широко распахнутыми глазами наткнулся только на бедную служанку. - Мистер Кэйа, сейчас уже поздний вечер. Куда вы направились? - Она стояла и прижимала к груди шерстяное покрывало. От неё веяло прохладой. Я сделал глубокий вдох и сжал кулаки. - Мистер Кэйа, скажите, что вам нужно, и я смогу вам помочь. Она протянула мне руку. Куда я могу пойти, когда уже второй месяц не выхожу из комнаты и вижу только ночью темный силуэт. - Дилюк, мне срочно нужен Дилюк. И слезы потекли у меня по щекам. Я отвернулся и присел на корточки, чтобы успокоиться, но слезы и одиночество заставляли сжаться в беспомощный комок. Мне нужно было плечо, чтобы поплакаться. Служанка тоже опустилась и прикрыла меня свежим покрывалом. Она гладила меня по спине. Я потянул к ней руки для объятий, и она быстро поняла в каком я состоянии. Долго слезы впитывались в её плечо. Так и не извинился за это. Было стыдно смотреть в её глаза, поэтому смотрел себе под ноги. Мы пришли в столовую, где по середине комнаты был длинный стол. На столе уже стояли рядом с друг другом две порции запеченной рыбы. Дилюк выдвинул стул, приглашая меня сесть. Усадив меня, он сел рядом. Честное слово, как с маленьким ребёнком. Я взял в руки вилку и ковырнул рыбу. - Снова нет аппетита? Даже со мной? - Дилюк удивлённо посмотрел в мою сторону. Послышалось урчание живота. - Нет. Видишь, есть просит. Понимая, что организм требует пищу, я стал глотать поданную нам еду. Когда я допивал содержимое моей кружки, Дилюк предложил прогуляться. Дома оказалось свежее, чем на улице. Солнце уже заходило, оставляя все в желто-красных тонах с большими тенями. Когда мы немного углубились в лес, Дилюк взял мою руку в свою и крепко её сжал. Выйдя на поляну, где была видна ярко-жёлтая заря с розовыми облаками, Дилюк вдруг остановился. Он выпустил руку, я отошёл немного от него, чтобы понаблюдать за белкой. - Смотри! У белки такой большой живот, наверное она беремена. Интересно, какие бы были глаза у наших детей. Думаю сделать так, чтобы у них был пылающий взгляд. Я повернулся в сторону Дилюка и обнаружил его прикрывающего глаза. Подойдя ближе, я понял, что он рыдал. Не открывая глаз, он произнес: - Прости меня, прости меня, пожалуйста. Я хочу заслужить твою любовь, делать все, чтобы ты был счастлив, но пожалуйста не убивай себя, пока я тебя люблю. Не умирай со мной, живи, пока тебе дают моменты безумствовать в этом мире. Отдайся чувствам и разуму, выплескивай все из себя, не держи все в себе, тебе же от этого плохо. Я буду рядом, пока ты не погаснешь, а если погаснешь, то я буду дарить тебе искры, хотя бы на минуту блаженства. Пожалуйста, живи. Но ради чего жить? Любви? Моментов? Себя? Дилюка? Я потянулся к нему, чтобы обнять и успокоить. - О, Дилюк, Дилюк. Прости меня глупого. Обещания давать не умею, но постараюсь причинить минимум боли. Пожалуйста, прости меня. Я поцеловал его голову. Вернулись мы уже к нашему дому на берегу, вдали от всех. Уже дома можно было наблюдать, как темнеет на улице, и небо из желто-голобуго превращается в темное покрывало с мельчайшей росыпью звёзд. Когда я лежал на диване после душа и ждал Дилюка, то все время представлял наше расставание. А если бы он не выдержал моего уныния и сдался? Может так было бы легче, но сейчас мы вместе, выпустили свои чувства и довольны. Выбрали путь посложнее.Жить разрешается. Послышался топот сзади. Не меняя позы лотоса я сидел в одной длинной рубахе и внимательно следил за вышедшим из ванной. Дилюк был только обмотан в полотенце. Его взгляд не направлен на моё лицо. Гораздо интереснее было рассматривать голые нежные ноги цвета шоколадного печенья. Я усмехнулся. - Так хочешь откусить лакомый кусочек? - Задевая подол рубахи, оголяю верхнюю часть бедра. Дилюк наклонился, расставляя руки по обе стороны. Целует куда-то в щеку, ищет губы. Поднимая голову и оставляя на лице улыбку, он накрывает своими горячими и влажными губами мои. Мне так хотелось оттолкнуть его от себя и посмеяться, показать перед кем он преклонился. А может это я ищу защиту и веду себя как ребёнок, который любит привлечь к себе внимание. - Что задумался? Не останавливайся. - И он упёрся в мой лоб своим. Я засмеялся и потянул к нему руки, в надежде, что меня примут таким, каким являюсь. Плюхнувшись где-то по середине кровати, почувствовалась прохлада постельного. - Где же ты. Иди сюда. - Не торопи события, а то будет больно, и так ты покажешь, как тебе не интересно. - Дилюк состроил недовольную гримасу. Разведя ноги и оказываясь между ними, он увёл меня в глубокий поцелуй, изучая полость и ряд зубов, а своей пятерней начал разрабатывать почти готовый к принятию сфинктер. Голова была затуманенна, перед глазами пелена и там внизу что-то инородное пытается расширить территорию. - Всё, хватит, вставь мне. - Командир очнулся. Надеюсь в работе ты будешь держать все так же в строю. Взгляд серьёзных глаз. - Может я покончил с этой профессией и собираюсь заняться чем-то другим. Прозвучало удивлённое мычание. Поцелуи щекотали шею, грудь. Было больно, когда он начинал покусывать кожу, но это лучше, чем спускать себе кровь и ничего не чувствовать. Здесь боль говорит о твоей физической реакции. Когда горячий язык коснулся моего члена, меня передернуло. Зарываясь в мягкие густые волосы, мне хотелось вывернуться на изнанку. Резкий выгиб, и я уже готов. Когда он вошёл внутрь, то я не смог сдержать болезненный стон. Слезы скатились вниз. Пришлось подождать минуты три, чтобы привыкнуть. Поцелуи и укусы уже были на ногах. Неровное дыхание, быстрый ритм сердца, голова кружилась и все было в перемешку. Свеча потухла. Рывки были резкими, как в последний раз, когда хочется оставить о себе болезненную память. О, можно ли жить без боли? Чтобы облегчить участь, попросил, чтобы Дилюк сел. А потом я сел на бедра Дилюка. Так было ещё глубже, но хотелось большего. Мне надо радоваться, что имею такую поддержку и непристойную близость жарких тел. Вдруг моё тело пронзила боль от укуса в шею. Было немного крови. Мне пришлось ударить Дилюка, чтобы он перестал засасывать кожу, словно плёнку, которая вот-вот прорвется, и все внутренности выйдут наружу. После снятия напряжения, потные тела требовали чистоты. - Смотри! Вот такую бороду себе отращу к старости. - Неужели твои синие волосы будут такого же белого цвета? - Не знаю. Может они будут серые и жесткие, а может... - Я притупил свой взгляд в стороне. - Что может? - Ты точно хочешь остаться со мной до последнего? Даже если обнаружишь труп подле себя? Дилюк глубоко вздохнул и потёр переносицу. - Если не перестанешь думать в таком ключе, то труп обнаружат дозорные и похоронят тебя за счёт государства. - Всё, молчу. *** Меня обнимали крепкие руки. Спиной я чувствовал близкое ко мне тело. Наблюдать как жизнь течёт у тебя сквозь пальцы, а ты стоишь и пытаешься поскорее сделать так, чтобы эта жизнь закончилась быстрее, было как нести двадцать пять килограмм в гору по нептороптанной дорожке среди зарослей до колен. Слова любви могут поддержать, но почему-то твоя голова говорит, что это временно. Так смогу ли я преодолеть себя, поверить в Дилюка и верить его словам? Но об этом можно не думать, лучше думать ни о чём и сделать то, где ты сможешь вывернуть себя, чтобы узнать? - Не отвлекайся. - Сказал Дилюк и поцеловал в плечо. Его дыхание пламенем скользило по коже. - Будем ли мы вместе? - Что за мысли? Ты поесть один не можешь, а моя душа твоей смерти не выдержит, поэтому я буду следить за тобой и взращивать твоё тело, хотя бездушным тебя оставлять непосмею. На моем лице отпечаталась длинная насмешливая улыбка.