Повелители морей

      Молодой лис, надев на себя всë, что у него было и укутавшись собственным хвостом, стойко держал свою вахту, хоть желание уйти с палубы и укрыться в столь же холодном, но хотя бы не обдаваемом ледяным ветром кубрике было велико. Уже месяц как «Изумруд» снялся с якоря у берегов родного для команды города и ушëл попытать удачу далеко на север. Ведь ни холод, ни суровые шторма, ни лëд, стискивающий и разламывающий, как скорлупу, корпуса попавших в смертельную ловушку судов, не остановят зверя, знающего цену этого промысла. Многие нашли свою погибель в царстве вечного холода, но ещё больше обогатились, вернувшись домой с трюмом, полным закупоренными бочками. И вот барк, наполняя паруса ледяным ветром, шëл по тëмным, почти чëрным водам прямиком в неизвестность.       — Держи, Арчи, — прохрипел зверь, чью голову закрывал капюшон и намотанная на морду повязка, протянув матросу кружку, полную алкоголя. — Согреешься хоть немного, — Зверь тут же залился приступом кашля.       — Спасибо, — тихо ответил Арчи, спустив с носа повязку и дотронувшись губами до рома. Больше он ничего и не пил последнее время — замëрзло всë, в чëм нет спирта.       — Где же эти твари? — прохрипел зверь, наконец-то откашлявшись. — Каждый раз мы уходим всë дальше и дальше. Не может же это продолжаться вечно? В конце концов, они что, совсем не мëрзнут?       — Оттого и уходят, — с горечью ответил лис, смотря на укутанного собеседника, в котором он не сразу признал своего товарища.       — Думаешь, у них хватило мозгов, чтобы до этого додуматься? — койот явно повеселел. — Да перебили их уже тут, наверное, до нас. Зато представляешь, сколько их там дальше, а? — он подошëл поближе к лису, и, облокотившись о фальшборт, взглянув на тëмное море внизу, с грустью добавил:        — Как выручку получим — съеду к чëртовой матери. Нет уж, больше меня сюда не затащат.       — Фонтан на траверзе правого борта! — крик боцмана заставил всех находящихся на палубе устремить взгляд в одну точку. Туда, где меж волн на мгновение показалась чëрная спина.

***

      Они неспешно продвигались по своим бескрайним владениям, которые на протяжении всей жизни баловали их изобилием, в которых они не знали страха. Неспешные гиганты безраздельно господствовали здесь, в царстве студëных северных вод уже на протяжении тысячелетий, так уж сложился этот, казалось бы, непоколебимый природный баланс.       Привычных уху обитателя суши имëн у них не было, но каждый мог узнать голос другого за многие километры. И вряд ли кто-то из обитателей суши мог бы предположить, что за этими причудливыми звуками, что они издают, кроется довольно сложная речь, осознать которую народам суши не под силу — слишком уж разными были их стихии. К слову, они — небольшое семейство гренландских китов.       И были сотворены тогда эти ветра, и этот лёд, и этот холод, что неприступными сделали нашу обитель, разносили по водным просторам пение старого кита.       Вековые устои ломались, как свежий лёд над спиной всплывшего великана. Когда-то их предки поведали им, что род их ранее господствовал над куда большими владениями, но вынужден был отступить, встретившись с силой, доселе невиданной. Кто считал это карой за горделивость, а кто и осмеливался назвать чужаков вдруг явившимися новыми повелителями этих мест, предвестниками становления новых укладов.       И вот, чужаки явились снова. Их не останавливал ни лёд, ни шторма. Они приручили невиданных размеров существ, что в три раза длиннее и быстрее любого кита.       «Быстрее на север, быстрее», — панически повторял голос в голове, именуемый жителями суши инстинктом самосохранения, хотя сознание подсказывало, что попытки уйти тщетны. Тем более, рядом с молодым и относительно своих сородичей находилась его с недавнего времени спутница, за чьим хвостом, изо всех сил пытаясь не отставать, плыл китёнок, время от времени вынуждавший семейство замедлиться.       Да, они не могли похвастаться разумом уровня обитателей суши, его силой покорявших стихии, разрушавших то, что создано, казалось бы, самой могущественной силой — природой. Но и этого хватило киту, чтобы заглушить назойливый голос инстинктов, выгнувшись и, взмахнув мощным хвостом, развернуться в обратную сторону, на прощание грустно протянув свою мелодичную, как говорили звери, «песню».       Он плыл вперёд, иногда поднимаясь к поверхности за глотком холодного арктического воздуха. Огромный тёмный силуэт, несущийся на встречу, становился всё чётче, но пути назад уже не было. Ритмичные звуки ударов вёсел по воде слышались всё ближе. Он никогда не слышал их ранее, но страх перед ними впитывается каждым обитателем моря с молоком матери.       Снова вздох, взгляду на мгновение открывается небо, затянутое грузными серыми тучами. В тот же миг боковое зрение улавливает движение. Отправленный в полёт чьими-то сильными лапами гарпун молнией устремился в показавшуюся над водой спину, мигом отдавшись острой болью, но кит, не меняя курса, что есть силы плыл прямо на огромный силуэт подводной части барка. Поле зрения сузилось до размеров заветной и ненавистной цели, он больше не обращал внимания ни на рану, ни на торчащий из спины гарпун, ни на то, что тянет кого-то за собой.       Выдох и вдох. Вспышка предшествовала всплеску и отдавшемуся громом в ушах хлопку.       Он совсем близко, но кислород на исходе. Ветер вновь обдаёт израненную спину, вспышка, за которой следует боль, пронизывающее всё тело великана. Фонтан алой, смешанной с кровью воды сопровождается утробным стоном умирающего гиганта. Остаток сил ушёл в настолько же решительный, насколько и бесполезный удар в толстый деревянный борт. Последний вздох отдался ликованием. Победным ликованием новых повелителей морей.