Запахи детских воспоминаний

Парень нервно сидел в кресле дома, недавно купленного и наконец обустроенного по последнему слову техники. Деньги, заработанные в издательстве, покрыли все расходы, пускай и мэр раз сто настаивала на том, что должна помочь сыну. Генри потёр переносицу и закрыл глаза. Сторибрук сильно изменился за несколько последних лет. После того, как Реджина стала доброй королевой, слишком многое поменялось, но главная улица города по настоянию Миллс, все же осталась не тронутой сказками и их героями. Эмма Свон после расставания с Крюком вернулась к роли шерифа. Женщине казалось, что в целом не плохая жизнь держит её уж слишком сильно: свобода, которую девушка желала получить, уж точно не граничила с плаваньем по океанам ещё неизведанных земель, а Крюк не смог жить без моря, плескающегося в сердце пирата. Расстались без слов и объяснений: обман — штука довольно едкая. Мэри Маргарет и Дэвид все же не стали засиживаться в городе и перебрались в привычный когда-то обоим замок. Сказачная часть города, ничуть не мешала горожанам, а пара чувствовала себя счастливо, однако ни один житель вновь обустроенного мира не смог забыть того, что пленит каждого из нас на протяжении всей жизни: воспоминания оставались, вгрызаясь в каждую секунду «настоящего», обнанывающего иллюзией того, что каждый наш миг — неповторим. Воспоминания копошились в головах жителей Сторибрука, как рой ос вокруг собственного гнезда. Внутри любого человека существует своё «гнездо», в которое он окунается, не позволяя себе выходить на поверхность. Кажется, стоит только закрыть глаза, как тут же возникает столько картин, сколько не уложить на лист бумаги и за сотню веков, не описать миллионами струек предложений… И всё это — воспоминания. Герни открыл ноутбук: « Если задать себе вопрос: что я помню?.. Что действительно меня волнует? » — писал парень на листе электронной бумаги, стараясь поймать за хвост вдохновение… Я помню залитый светом дом и теплые руки мамы… Возможно, мне только кажется, я всё выдумал, но… Как только ты принимаешь человека в свою жизнь, запонимается всё до мельчайших подробностей, а, может, со мной сыграла магия? Кто знает? Её руки держат бережно и аккуратно. Слезы. Она рассказывала, что я был тихим ребенком… Плакал беззвучно и глухо, а как только кушал, то сразу засыпал и часто улыбался. Порой, мне не хотелось выслушивать её, но чем старше становится человек, тем острее он ощущает необходимость познать себя, своё прошлое, чтобы ответить на следующий вопрос: к чему я хочу идти? Внутри меня всегда будут запахи и вкусы. Возможно, я состою из них. Никогда не интересовался ни кровью, ни тем более мышцами, которые, как известно, требуют кропотливого ухода за собой. Так же и мысли: они не терпят отлагательств. Запах, без которого не выйдешь из душа, может меняться, однако кожа сохраняет свежесть и ощущение счастья каждое утро. Это первый запах, который улавливает наше сознание. Мысли становятся такими же чистыми после купания и тут же начинают требовать энергию: необходимые витамины и свежесваренный кофе. Каждый момент пропитан ароматами и вкусом. Когда делаешь первый глоток подбадриваемого напитка, обязательно закрываешь глаза: энергия разливается по телу, как будто ты — телефон, а горячая кружка в руках — подходящая зарядка на целый день работы. Я вырос в довольно крепкого парня, не обделенного ни вниманием, ни проблемами с финансами. Порой, хочется вернуться в детство и дать себе подзатыльник: столько ошибок и непозволительного поведения я бы ни за что не стал терпеть, сколько вынесла от меня Реджина, мама, человек, отдавший своё сердце во благо моего воспитания. Эмма помогла усвоить главное: никто не будет стоять выше семьи. Никогда не случиться такого, чтобы в момент человек смог отвернуться от неё. Иногда мне говорят, что есть семьи, из которых хочется сбежать и забыть, как страшный сон, но самое главное в нас — это дыхание, которое априори не возможно без рождения. Без матери. Без отца. Мы состоим из клеточек наших родителей, наших предков, нашего рода. Все, что от и до является собственностью человека — мысль, ускользающая с каждой секундой, отсчитываемой настенными часами, прерываемая будильником телефона, рингтоном или незапланированным знакомством, но после всего — обязательно приходит новая, заполняя всё пространство вокруг. Я так и не смог полюбить шумные компании, вечеринки и общения за кружкой кофе во время перерыва. Оставался в стороне, упёршись взглядом в монитор, обрабатывая статью для местной газеты. Статей было много. Постоянно вспоминал жалобы Эммы, что в нашем городе ничего не происходит, не происходило, когда я был ребенком. Никогда бы не подумал, что сказочные герои могут подарить столько новых сюжетов! А писать действительно было о чем: Например, в нашем подводном мире были придуманы первые «догонялки» мальков. Ариель, что заглядывает на берег довольно-таки часто, может часами рассказывать о том, что происходит под толщей воды. Мир не заканчивается и не начинается на наших границах: с моей стороны – сухой понятный мир людей, с её – удивительное существование мирового океана. Я не хочу, как тот же Крюк, пускаться в плавание, вполне достаточно общения, без которого любой писатель теряет вдохновение. Звёзды, мальки, порою, спасённые от живодерства... Странно, что мы до сих пор сохраняем теплые, мягкие отношения... Когда я стал больше понимать маму, захотелось изучить магию со стороны наблюдателя, чтобы суметь после – рассказать и уложить услышанное на лист бумаги. Любой писатель – и журналист, и сценарист, да в придачу путешественник – одновременно. Благо, «магических» жителей наш город имеет не мало. Я, человек, убегающий от неё всё детсво, сейчас же только улыбаюсь: возможности магии не менее разнообразны, чем книги в городской библиотеке, из которых соткана моя жизнь без преувеличения. Я стал понимать Белль, что сидела в библиотеке часами. Когда мне исполнилось семнадцать лет, мы стали часто пересекаться между книжными стелажами и начинали дискуссии о прочитанных книгах. Все обернулось слишком хорошо: я вернулся в родной город, тем самым, кажется, сломав барьеры событий, которые время от времени описывало окунутое в чернила перо во время того, как вдохновение ускользало из рук. Именно жена Голода открыла мне мир библиотеки, хранивший в себе удивительно пьянящие запахи листов, чернил и неизученных историй. Писать, операясь на воображаемый мир, безусловно, прекрасно, но изучать то, как люди делали это за долго до твоего рождения – удивительно. Каждый, кто написал хотя бы одну историю, оставшуюся до твоего рождения, переживал в себе бури эмоций, наслаждения, страстей и задыхался от жизненных трудностей, перекрывающих кислород и возможность сделать следущий шаг. Как только в руках оказывались книги, казалось, они имели маленькое окошко в мир автора, с которым, к сожалению, не суждено познакомиться в реальной жизни. Задумывась о чувствах, я погружался в них с головой, как в водную гладь, тут же поднимаюшую волосы и захватывающую в плен лёгкие, не преспособденные к новой, чужеродной среде, открывающей тайны и мечты писателя или поэта. Строчки скрывали настоящее, истинное, как замки на ящиках с неизведанными сокровищами в историях о пиратах. Казалось, стоит найти подходящий лом, как тут же крышка поднимется и взору откроется первая влюбленность, страх показаться грубым и невежливым, игра в шахматы с лучшим другом того, кто строил внутри себя целые миры, как я, что сидит и делает для себя выводы, додумывает и получает от этого истинное удовольствие. Бэлль время от времени подкидывала такие увлекательные книги, что у меня захватывало дух: даже обыкновенной энциклопедии, порой хватало, чтобы разрулить сюжеты, надолго закрытые в ящиках стола. Признаюсь, меня поразили динозавры. В детстве я их представлял по-другому: размерами с дом в несколько этажей, они были покрыты в чешую или отчего-то твердый панцырь, как у черепашки. Действителтнве же размеры оказались куда больше: фильмы, которых, признаюсь, боялся, но смотрел с широко открытым ртом, немного вводили в ступор. Как на защищённой планете, полной магии граничащей с интернетом и технологиями когда-то могли ходить такие чудища? А была ли у них душа? Мы привыкли, что кошки, собаки, прирученные много веков назад человеком, имеют её, более того, мы приучили себя даже разговаривать с ними, на полном серьёзе разказывая эмоции, события, просиходящие за день, даже жалобы на плохую погоду – всё, что терзает нас в течение дня улавливают уши наших домашних животных более того, мы непременно думаем, что они нас понимают – поистине психологи, лечащие наши нуждявшиеся в тепле сердца. Так почему не предположить, что миллион лет назад на земле не было души динотавра или мамонта? Когда на пороге нашего дома присела кошка, а мне едва исполнилось шесть лет, я посмотрел в её глаза и подумал: расскажи мне о том, что тебя волнует. Я пойму. У меня так и не появилось домашнее животное. До встречи с Эммой оставалась только закрытая дверь в кабинет мэра города, поэтому я изучал тех, кто ходит на улице, и придумал такие миры, что застревал в них на весь день. Смею сказать, доставалось не только кошкам и собакам. Мои мысли всегда были закрыты от мамы... Реджина делала столько попыток узнать меня настоящего, что я сам не знал, что ей рассказать о себе. Оиветы путались, разбегаясь после довольно простого вопроса: как дела в школе? Я не знал. Когда приходил домой, быстро обедал и шел в комнату. Мир за её пределами интересовал не так сильно лет до восьми. Друзей я не завел, поэтому с лихвой погружался в истории сказок, научной фантастики и путешествий. Хватало. Обсуждать прочитанное ненавидел больше всего – главное, когда читаешь что-либо ощущение. Покоя, печали, радости, грусти, успокоения или заинтересованности – не важно. Как только, закрывая книгу, ощущаешь её отпечаток, понимаешь, что она останется с тобой навсегда. В морских путешествиях плескалась соль, больно ударившая ноздри, а в джунглях отчего-то стоял сладкий, цветочный запах. Больше всего нравились железные сооружения путешественника во времени: едкая ржавчина и многовековая история, земля, перенесшая столько невиданного, что кружилась голова, хруст веток под ногами... Запах самой машины времени чуть резкий, наполненный машинным маслом и поленым запахом перемещения – удивительное сочетание... Хотелось когда-то научится писать так же, да и сейчас я бы не отказался. Только теперь понял, что не ощутил бы всего этого, если бы не оставленная «случайно» книга, не подаренная специально на день рождения коллекция, не забытая на диване история Тома Сойера... ». Генри улыбнулся, сохранил файл и закрыл лицо ладонями, стараясь успокоить спазм уставших от экранного света зрачков. В комнату постучали. «Да». Парень улыбнулся, увидев в проеме Реджину. – Прости, что я без звонка, надеюсь, примешь маму итак. – Миллс улыбнулась в ответ и растерянно просмотрела на повзрослевшего сына более внимательно. Было видно, что она только с работы: несменный костюм идеально подчериквал фигуру. Женщина прошла к нему, заметно ощущая облегчение оттого, что каблуки остались в коридоре. – Конечно, приму. Ты устала, давай я что-то закажу? – Генри, улыбнувшись на недовольное лицо Миллс, только потянулся за телефоном и заказал две большие пиццы с курицей и грибами. – Я знаю, что ты не Эмма, но я рад тебя видеть и хочу сделать тебе приятное. – С тобой я могу есть что угодно. Как твоя работа? – Реджина присела рядом и обеспокоенно смотрела на синяки под глазами юноши. – Ты себя так угробишь, милый. – И это мне говорит бессменный мэр Стрибрука? – весело спросил Генри. – Сама ты что сегодня на обед ела? – Гречку с курицей. – не задумываясь, ответила Реджина. – Дай угадаю: Эмма принесла в средине дня, потому что у неё сегодня ночная, а ты даже не подумала с собой что-то взять. – Хорошо, я с тобой соглашусь, но почему ты сделал этот вывод? – Реджине действительно было интересно, как Генри до этого додумался. – Если завтрак на работу готовишь ты, то это минимум первое, второе и десерт. Да и Эмма у нас без приключений может приготовить только такой завтрак. И я не совсем уверен, что без приключений. – послышался мягкий смех Реджины. – Ты как всегда прав, обещаю исправиться, но только если завтра увижу в твоём холодильнике суп, мы договорились? Или мне прийти приготовить? – Ну ма-а-ам... – протянул Миллс и по взгляду женщины понял, что в этом споре ему точно не одержать победу. – Ладно, сам приготовлю, я же не маленький уже! А то коллеги засмеют, если узнают, а на сидячей питаться бургерами... От правильного гнева, который с минуты на минуту мог обрушится на уже взрослого парня спас звонок во входную дверь. Курьер, уже знающий этот адрес как дорогу к себе домой, улыбнулся сыну мэра и пожелал приятного аппетита постоянному заказчику. Крик Реджины оглушил весь город. – Что за шум, а драки нет? – в дом зашла Свон, чтобы навестить сына и не догадываясь, какой её ждёт разнос. – Это всё из-за тебя, Свон! Ты подсадила его на доставку быстрого питания! – Миллс была как всегда чертовски хороша в гневе. Генри быстро оценил ситуацию: – Так, я понял, пойду-ка погуляю, пол дня из дома не выхолил. – Миллс с улыбкой выскочил из комнаты и вскоре закрыл входную дверь.