Больно не будет

Февраль 1979

      Англия встретила промозглыми дождями. Эйприл поплотнее закуталась в куртку, сходя на перрон. Их с Сириусом медовый месяц подошел к концу и они на корабле вернулись обратно в Англию. — Ты замерзла? — спросил Бродяга, за талию прижимая девушку к себе.       Эйприл пожала плечами. Она не чувствовала холода, скорее какое-то непонятное чувство внутри. Признать, она бы хотела быть как можно дальше отсюда еще несколько месяцев. Во Флориде, где они и провели медовый месяц, было прекрасно. На целый месяц девушка забыла о войне и о прочих проблемах. За месяц она постепенно привыкла к Сириусу. Перестала дрожать в его руках. — Идем домой, — сказал он. — Сейчас нам уже можно воспользоваться магией.       Эйприл слабо дернула плечом. За все то время, что они были на корабле и какую-то часть времени во Флориде, они не пользовались магией. Для жителей Флориды они были лишь обычными туристами. Молодожёнами, приехавшими на медовый месяц. Из соображений безопасности было правильно не пользоваться магией. За Эйприл какое-то время охотился Волдеморт и было важно не оставлять следов. — Как думаешь, они в порядке? — спросила Эйприл, задав вопрос волновавший ее весь месяц.       Под "они" Блэк имела в виду родители, брата и друзей. Весь месяц она боялась, что Волдеморт решит напасть на ее родных, причинив им боль. Каждый день тревога ненадолго отступала, когда она общалась с друзьями по осколку зеркала или с родителями с помощью писем. — Конечно, — Сириус завернул за угол очередного дома и остановился. — Готов поспорить, твоя мама уже устроила пир. Сама трансгрессировать сможешь?       Эйприл кивнула и, первой крутанувшись, исчезла, спустя пару секунд появившись около их с Сириусом дома. Рядом с ней спустя пару секунд появился и сам Сириус. — Хочешь зайти или... — Нет, сначала зайдём к родителям, — решительно сказала Поттер и двинулась в сторону леса.       Довольно скоро он начал редеть и из-за деревьев показались родные стены. Эйприл замерла, не в силах сделать шаг вперёд. Уже отсюда она видела, как мама суетиться на кухне. Сегодня у неё был выходной. Спустя секунду в окне мелькнула копна рыжих волос. Это была Лили. Видимо, у нее тоже сегодня был выходной. — Все хорошо? — спросил Сириус, не понимая, почему замерла Эйприл.       Девушка кивнула и осторожно, будто боясь попасть в яму, сделала шаг вперёд, а за ним еще и еще один. В этом доме последний раз она была больше четырех месяцев назад. Из-за этого она чувствовала какое-то волнение, которое отдавалось в каждом ее движении. Сердце билось о ребра так, что Блэк буквально это чувствовал. Ладони рук вспотели, и Эйприл, перед тем как открыть калитку, вытерла их о джинсы.       Сад был засыпан снегом, который превратился в ледяной пласт из-за постоянных дождей. Еще чуть-чуть и он совсем исчезнет, превратившись в бесконечные лужи.       Рука легла на дверную ручку. На минуту Эйприл показалось, будто бы дом не пустит ее внутрь столько времени спустя, но нет, ручка легко поддалась и дверь медленно открылась, пропуская гостей внутрь.       По носу ударило запахом домашнего печенья, которое миссис Поттер готовила детям по выходным. Это печенье обычно ели с горячим шоколадом, поэтому девушка нисколько не удивилась бы, если бы прямо сейчас учуяла и его запах. — Эйприл...       Пластмассовая тарелка с глухим стуком ударилась о ковёр и покатилась в комнату. Лили застыла посреди холла, уставившись на подругу так, будто увидела перед собой призрака.       Эйприл слабо улыбнулась, краем глаза видя, как Сириус прошёл мимо девушки, даже не удостоив ту взглядом. В холле они с Лили остались вдвоём. — Привет, — тихо ответила Поттер. — Не хочешь меня обнять?       Эйприл не знала, зачем сказала это, но подруга действительно через пару секунд сжала ее в объятиях. — Рада, что ты жива, — шепотом сказала Лили, прижимаясь к подруге.       Прил усмехнулась. Слишком неестественно прозвучала эта фраза. — Не совсем, — ответила она. — Я жива, но я блеклая тень той девушки, которой была раньше.       Эйприл отстранилась. Конечно, было не видно, что Эйприл два месяца назад сбежала от Пожирателя смерти. За этот месяц она набрала вес, вернув его в норму, так что с виду она теперь не казалась той болезненно худой девчонкой, которую вытащил из плена Регулус. Она даже вернула прежнюю улыбку. Теперь ей не приходилось улыбаться натянуто. Улыбка была искренней. Спасибо психологу. Удивительно, но магловский психолог помог запечатать проблему глубоко внутри. В этом Эйприл, конечно, еще помогла оклюменция, но вклад психолога был неоценим. — Как по мне, ты совсем не изменилась, — Лили улыбнулась, оглянувшись.       Из кухни наконец-то вышла Юфимия Поттер. Видимо, до этого она следила за тем, чтобы не сгорело печенье. — Доченька!       Снова Блэк заключили в объятия. Эйприл замерла. Она знала, что матери приходилось довольно тяжело, поэтому по-прежнему считала себя виноватой. — Как ты? — спросила Юфимия, тревожно вглядываясь в глаза дочери. — Отдохнули? А где Сириус?       Эйприл пожала плечами, отвечая на последний вопрос. Она не знала, где был Сириус. Знала, что где-то в доме. Скорее всего он ушел к Джеймсу, с которым до этого говорил по осколку зеркала. — Прил!       Блэк подняла взгляд вверх по лестнице и действительно увидела на самом верху Джеймса. Он стоял, опершись на перила, и улыбался. Рядом с ним же стоял и Сириус. — Мальчики, спускайтесь обедать, — позвала миссис Поттер, возвращаясь на кухню.       Двух гриффиндорцев просить долго не пришлось. Как дети, они сбежали с лестницы, остановившись подле Эйприл, которая тут же попала в объятия брата. — Наконец-то ты дома, — сказал он, поцеловав ее в щеку.       Прил кивнула, прижавшись к брату. Сжав в кулак одну руку, она сжала рубашку брата, не собираясь того отпускать. — Ну где вы, четверо? — послышался из кухни голос Юфимии. — Печенье сейчас остынет!       Переглянувшись, Сириус и Джеймс на перегонки кинулись на кухню. Эйприл рассмеялась, наблюдая за лицом подруги. — Как дети малые, — сказала она, покачав головой. — А ведь один из них женат. Кстати, поздравляю.       Эйприл на поздравление лишь кивнула. Оно было и ни к чему. Свадьба была лишь предлогом, чтобы принять Поттер в семью. Сделать так, чтобы она была неприкосновенна, используя при этом кучу ритуалов. — А вы с Джеймсом разве не поженились? — спросила Эйприл, припоминая, как брат в конце августа говорил, что со дня на день сделает Лили предложение.       Эванс собиралась было ответить, но Юфимия снова позвала их на кухню. Девушкам пришлось подчиниться. — Я думал, вы там уснули, — сказал Джеймс, взяв очередное печенье из большой миски. Казалось, этих печенек там было штук сто, не меньше.       Эйприл, усмехнувшись, села рядом с Сириусом. Теперь она не боялась находиться рядом с ним. — Ага, на коврике, — отозвалась она, улыбнувшись брату.       Перед ней появилась тарелка с горкой печенья и большая кружка ароматного горячего шоколада. — Сиди и ешь, — сказала Юфимия, поцеловав дочь в макушку.       Эйприл с трудом сдержала слезы. Все это казалось слишком нормальным. Мама, суетившаяся около плиты. Джеймс и Сириус, не перестающие шутить, от чего на кухне то и дело становилось слишком шумно. Лили, невероятно тихая, но наслаждающаяся домашним уютом. Судя по всему, она перебралась сюда. Кто знает, когда. — Эйприл!       Перед лицом девушки что-то пролетело и она вздрогнула, тут же вырвавшись из коварных мыслей. — Что? — недоуменно спросила она, осознав, что перед ее лицом помахали рукой. — Мама спрашивает, тебе добавки надо? — поинтересовался Джеймс.       Эйприл встряхнула головой. Кто знал, насколько она отключилась от внешнего мира, полностью уйдя в свои мысли. — Да, — ответила она неуверенно, взглянув на мать. — Мам, я так скучала по твоей еде.       Юфимия улыбнулась. Ей всегда нравилось, когда ее стряпню хвалили, точно так же, как нравилось, когда просили добавки. — На ужин будет яблочная шарлотка, — сказала она, положив еще десятку печений на тарелку дочери и заново налив в кружку горячий шоколад. — Так что оставь место для нее.       Эйприл улыбнулась, кивнув. С удовольствием она взяла и надкусила еще одно печенье. — Ну, как там во Флориде? — поинтересовался Джеймс, когда печенье всё-таки закончено. — Чудесно, — откликнулся Сириус, переглянувшись с женой. — Солнечно, тепло и очень красиво. Советую побывать там как-нибудь.       Поттер кивнул. На самом деле Флорида его не очень интересовалась. О ней он наслушался и от Сириуса, и от Эйприл, так что вопрос, заданный сейчас, был скорее для того, чтобы разговорить притихшую сестру. — Предлагаю съездить туда летом, — сказал Джеймс, взглянув на сестру. — Прил, ты за?       Эйприл перевела взгляд на брата, вновь отметив, что тот будто расцвёл после ее возвращения. — Конечно, — ответила она, улыбнувшись.       Плавно разговор перешел на другую тему. Теперь тема менялась каждые десять минут. Эйприл изредка тоже включалась в разговор, хотя уже подустала. Последний месяц ее постоянно одолевала усталость. По мнению колдомедиков, это было частью посттравматического синдрома. Эйприл была с одной стороны с этим согласна, но с другой ее это начинало раздражать. — Ты куда? — тревожно спросил Сириус посмотрел на жену.       Даже спустя два месяца он все еще боялся, что Эйприл исчезнет, поэтому спрашивал об этом каждый раз. — Я устала, — нехотя сказала Прил. — Пойду посплю пару часов. Разбуди меня в шесть. Я не хочу проспать шарлотку.       Часы показывали только час дня и Эйприл надеялась, что успеет выспаться до того момента, как ее разбудит Сириус. Не хотелось вздрагивать от его прикосновений.       Однако, войдя в свою комнату, Эйприл отправилась спать не сразу. Вначале она решила принять душ, куда бегала каждый день, пытаясь стереть с себя несуществующие отпечатки рук Розье. Их давно уже не осталось, но Блэк была уверена, что они все ещё там были.       Выйдя из душа, девушка почти сразу же услышала легкий стук в дверь. — Войдите, — сказала она, не понимая, кого могло принести сюда, зная, что она ушла спать.       Дверь медленно открылась и в комнату, на удивление Эйприл, вошла Марлин. — Сириус сказал, что ты собралась спать, но еще не спишь, — тихо сказала Маккиннон. — Я надеялась поговорить с тобой, пока не уехала. — Ты куда-то уезжаешь? — недоуменно спросила Эйприл.       Марлин кивнула и с разрешения подруги присела на кровать. — Мы с Фабианом едем в Румынию, — пояснила девушка. — У его сестры Молли годовщина свадьбы и они ее решили отпраздновать там, где полно драконов. Жуть, если честно, но нужно ехать. Кажется, у нас Фаби все серьёзно.       Эйприл улыбнулась. Она была действительно рада за подругу и Фабиана. Вспоминая разговор с Пруэттом на пятом курсе, она поняла, что тот тогда не шутил насчёт своих чувств. — Здорово, — искренне сказала Блэк. Сон как рукой сняло. — Но о чем ты хотела поговорить? Хотя... я и сама хотела поговорить с тобой. Хорошо, что ты пришла.       Марлин удивлённо посмотрела на подругу. — Правда? — спросила она с сомнением. В то, что Эйприл будет рада ее видеть после всего случившегося, слабо верилось. — Ну конечно правда, — подтвердила девушка, улыбнувшись. — Говори.       Марлин кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Слова, казалось, куда-то подевались, а речь, которую она готовила несколько дней, и вовсе позабылась. — Вообще-то я пришла попросить прощения, — сказала наконец Маккиннон. — За все. Я не понимаю, что со мной творилось. Но где-то с третьего курса меня начало тянуть к Сириусу. В начале пятого курса это что-то превратилось в зависимость. Понимаешь, мне казалось, что я жить без него не могу. Я каждую минуту хотела быть с ним рядом и, когда это не получалось, завидовала тебе. Ты-то могла быть с ним где угодно. Хоть на уроках за одной партой с ним, хоть в их комнате, и тебе бы слова никто не сказал, — Марлин слабо улыбнулась. — Меня злило это. Я начала выводить Сириуса. Заставляла его прекратить общаться с тобой. Потом рассорила вас. Я старалась делать так, чтобы вы не виделись. Чтобы вы ненавидели друг друга. Но он все время думал о тебе. Я видела это. Когда он бросил меня и сказал, что любит тебя, это меня взбесило. Я пыталась придумать, как рассорить вас. И очень удачно подвернулись студенты из Франции. Я заставила одну из них опоить Блэка любовным зельем. Не представляешь, как я радовалась, когда ты свалила из Хогвартса. И как бесилась, когда ты вернулась не только в Хогвартс, но и к Сириусу, которого простила, — Маккиннон прервалась, пытаясь понять, что сказать дальше. — Я стала сама подливать ему зелья и всегда бесилась, когда ты находила противоядие, а потом и вовсе сделала так, чтобы он был к ним не восприимчив. Когда ты исчезла... Я столько раз приходила к Сириусу домой. Пыталась сделать так, чтобы он забыл о тебе, завелся. Но он всегда прогонял меня. Потом я встретила парня. Он предложил мне сделать так, чтобы Сириус забыл о тебе, но взамен попросил его волос и поучавствовать в небольшом представлении. В назначенный день я пошла вместе с поддельным Сириусом в сторону того ресторана, в которым были вы с Розье. Знаешь, я видела тебя. Видела твой взгляд тогда в ресторане и была счастлива. Я даже не стала говорить твоим родителям и остальным, что видела тебя. Когда ты якобы умерла, я сделала очередную попытку, — Марлин прервалась, — я считала, что с твоей смертью обещанное произойдёт. Сириус забудет о тебе. Но этого не произошло. Он накричал на меня, выставив за дверь дома и тогда меня будто осенило. Казалось, что я вышла из многолетнего сна. Не представляешь, как все странно это было...       Свой рассказ Маккиннон закончила несколько сконфуженно. Она считала, что сошла с ума. По-другому нельзя было описать и объяснить, почему она так желала зла своей подруге. Почему подговорила слизеринцев сбросить ее с метлы, почему была готова перекинуть ее за перила, почему ничего не сделала, когда видела ее рядом с Розье. Она была не в себе. — Ничего странного в этом нет, — сказала Эйприл. — Ты была заколдована. Скажи, когда я вернулась в Хогвартс после нескольких лет жизни во Франции, к вам заходила женщина?       Марлин кивнула что-то такое действительно припоминала. Заходила к ним не особо приятная женщина, разыскивая Эйприл. — Ну, так вот она тебя скорее всего и заколдовала, — пояснила Блэк. — Заклятье было направлено как раз на то, чтобы ты с ума сходила по Сириусу и делала все возможное, чтобы я чувствовала боль. Иоланте это доставило бы огромное удовольствие.       Марлин удивлённо посмотрела на подругу. — Но зачем... — Зачем ей это? — спросила Эйприл. — Да затем, что она хотела, чтобы я в конце концов стала Пожирательницей смерти. Они все лишены любви и она ждала, что этого же лишусь и я.       Маккиннон ничего не понимала. Все это было похоже на какой-то бред. Лучше уж поверить в то, что она действительно могла сойти с ума, чем в то, что бабка подруги заколдовала ее и хотела отправить внучку на служение к темному волшебнику. — Но почему я сейчас ничего не чувствую? — спросила Марлин. — И почему действие заклинания не закончилось раньше?       Эйприл задумалась. Она уже размышляла об этом и видела единственное решение. — Пока мы учились в Хогвартсе, каждый год тебя перезаколдовывал Марк, а после Хогвартса это было не нужно. Проклятье закрепилось и спало тогда, когда Сириус первый и единственный раз сказал, что не любит тебя. Он ведь говорил?       Марлин кивнула, чем подтвердила догадки подруги. — Прости. — Ты не виновата, — возразила Эйприл. — Мне не за что злиться на тебя. А сейчас если не возражаешь, я всё-таки посплю.       Маккиннон согласно закивала и поднялась с кровати. — Знаешь, Сириусу очень повезло с тобой. Ты именно тот человек, которого он заслуживает. Ладно, спокойной... — начала она, но осознав, что сейчас не ночь быстро опомнилась. — Приятных снов.       Эйприл кивнула закрывающейся двери и, не раздеваясь, в джинсах и футболке легла на кровать. Хоть немного, но стало легче после этого разговора. Наконец-то они с Марлин поговорили и, вероятнее всего, снова стали подругами, хотя их дружба теперь скорее всего будет неловкой. «Ты именно тот человек, которого он заслуживает», — мысленно повторила Эйприл. Эту фразу можно было рассмотреть с разных сторон. Как то, что Поттер была идеалом, и как то, что только такая грязная, как она, могла подойти к Сириусу. Хотя, скорее всего, Марлин имела в виду первый вариант. Хотя какая разница? Второй ведь тоже частично подходил. Грязная, сломленная и недостойная Сириуса.

***

14 февраля 1979

— Мерлин, как меня занесло в Мунго? — спросила Эйприл, одёргивая мантию лимонного цвета.       Лили сидела заполняла какие-то бумаги, изредка с усмешкой поглядывая на подругу. Признать, желтый цвет Блэк был не то, чтобы к лицу, но другой формы в Мунго не было. — Мне казалось, что ты говорила, что тебе скучно дома, — пожала плечами Эванс. — Не смотри на меня так. Это решение миссис Поттер.       Эйприл фыркнула. Против решения матери она, конечно, пойти не могла, но и не этого она хотела. Она не хотела бегать от пациента к пациенту, целый день нюхать спертый запах зелий, смотреть, как умирают волшебники, принимать участие в не особо приятных операциях. Это было не то. — Я не это имела в виду, — сказала Блэк. — Я хочу вернуться если не в Орден, то в мракоборческий центр. Я хочу драться! Я хочу сражаться, а не сидеть на привязи в четырех стенах. — В четырех стенах, милая, тебя никто не держит.       Эйприл дернулась и обернулась. За ее спиной стоял Сириус, одетый по обычаю в магловскую кожанку, от которой удушительно пахло одеколоном. — Я почти не выхожу из дома, — возмутилась Эйприл. — Вас постоянно нет. Вы то в министерстве, то в ордене, а я дома. Прогулки в саду мне уже наскучили. Скажи, чем это отличается от того, что было у Розье?       Блэк дёрнулся и взглядом попросил Эванс выйти. Та, видя, что между супругами назревает ссора, препятствовать не стала и вместе с бумагами покинула кабинет, который с недавних пор она делила вместе с Эйприл. — Это не то же самое, — возразил Сириус. — Прости, я не могу привести аргументы и понимаю, что дома тебе скучно. Поэтому-то ты и здесь. Ты говоришь, что тебе некуда тратить свою энергию, так она тратиться здесь. Здесь полно больных, которым нужна твоя помощь.       Эйприл фыркнула, исподлобья посмотрев на мужа. Признать, она давно так не злилась. — Это не то, чего я хочу, — сказала она. — А ты говорил, что для тебя важны мои интересы.       Сириус кивнул, не став отрицать это. — Но твоя безопасность для меня важнее, — ответил он. — А здесь безопасно. Безопаснее, чем в мракоборческом центре или Ордене. К тому же сомневаюсь, что тебе там будут доверять.       Блэк говорил спокойно и его спокойствие заставило успокоиться и Эйприл. Она села на небольшой диванчик, положив руки на колени. Сириус присел рядом. — Я это понимаю, — сказала девушка, взглянув на мужа. — Но я хочу вернуться к тому, что было раньше.       Сириус вздохнул. Он знал ее желания. В последнее время Эйприл то и дело порывалась вернуться в мракоборческий центр считая, что полностью восстановилась, но спасибо Мерлину, Флимонт и не думал пускать дочь обратно, решив, что и первое разрешение было ошибкой. Подобная работа не для девушек. — Мы можем устроить ещё один медовый месяц, — сказал он, пытаясь приободрить Эйприл. — Знаешь, я совсем не против днями напролет снова не вылезать из кровати.       Блэк не смогла сдержать улыбку. Во Флориде было хорошо. Очень хорошо. А когда она смогла переступить через собственные страхи и отдаться Сириусу, вообще стало замечательно. — Кто тебя туда отпустит? — спросила Эйприл.       Бродяга пожал плечами. — Твоего отца волнует твоя безопасность, поэтому он против не будет, если мы покинем Англию на месяц-другой, — сообщил он. — Ну а Дамблдор... В Ордене все равно меня считают меня шпионом, так что им даже будет лучше, если я не буду там появляться.       Эйприл покачала головой, улыбнувшись. Если уж Орден так думает о Сириусе, тогда как он думает о ней? Может быть, волшебники не говорят о ней в открытую, зная, что им непременно достанется от Флимонта, но за спиной-то могут обсуждать. Скорее всего её поливают грязью почище Сириуса. — Это да, но если ты будешь столько пропускать, не станешь мракоборцем, — возразила Эйприл. — А ты сам говорил, что это единственное, чем ты готов заниматься. Если ты не выучишься, то что будешь делать потом?       Сириус пожал плечами. — Любить тебя, — выдал он, поцеловав девушку в висок. — Просто любить, оберегать. Я буду всегда рядом. Пожалуйста, побереги себя. Я не хочу потерять тебя во второй раз.       Эйприл слабо кивнула. Аргументов для спора у нее не осталось. К тому же она знала, что эта работа не продлится вечно. Рано или поздно она заверит отца в том, что готова вернуться в министерство и Орден. — Сегодня вечером мы, кстати, идем в кино, — сообщил Сириус, поднимаясь. Время обеденного перерыва подходило к концу и ему пора было возвращаться в министерство. — В семь я заберу тебя отсюда.       Эйприл кивнула и проводила мужа взглядом, наблюдая за тем, как сразу же обратно в кабинет вошла Лили. — О чем вы говорили? — поинтересовалась Эванс, настороженно осматривая комнату.       Блэк проследила за ее взглядом. — Ты разве не слышала? — спросила она, удивлённо. — Сомневаюсь, что ты ушла слишком далеко.       Лили кивнула. Она действительно остановилась сразу около двери кабинета, разместив свои листы на подоконнике. Сделала она это не для того, чтобы подслушать, а для того, чтобы иметь возможность сразу же вернуться в кабинет. — Твой муж наложил заглушающее, — пояснила Эванс, осторожно присев на диван. — Вы же здесь не...       Лили густо покраснела так, что Эйприл поняла, о чем та пытается ей сказать, и рассмеялась. — Нет, что ты! — воскликнула она. — Мы, конечно, проводим время вместе в таком духе, но не стали бы делать этого на работе.       Блэк видела, как постепенно Эванс расслабилась и перестала бегать глазами по кабинету. — А кто знает, что в голове у твоего мужа, — сказала Лили, переходя за стол. Всё-таки бумаги удобнее было заполнять на твердой поверхности.       Эйприл нахмурилась. В последнее время она заметила, что Лили перестала называть Сириуса по имени. Когда ей было что-то от него нужно, она обращалась к нему по имени, а когда его рядом не было. При Эйприл она всегда говорила «твой муж». Впрочем, Блэк не стала вдаваться в подробности, зная, что те поссорились. — Кстати, ты так и не сказала, почему вы не поженились, — сказала Эйприл.       Конечно, изначально вопрос звучал немного по-другому, но Блэк и сама видела, что на безымянном пальце подруги не было обручального кольца. Да и брат подтвердил, что они просто встречаются. — Разве не понятно? — удивлённо спросила Лили. — Когда тебя похитили, он не очень-то разговаривал со мной. Две недели совсем игнорировал. Кажется, он был так же уверен, что я виновата в том, что тебя похитили. Потом он конечно стал разговаривать, но делал это отстранённо, а когда ты якобы умерла и вовсе отдалился. О какой свадьбе может идти речь? На самом деле я хотела бы, чтобы он наконец-то сделал мне предложение.       Лили загадочно улыбнулась и отчего-то потупила взгляд в пол. Эйприл не понимающе посмотрела на подругу. Что хорошего в том, что парень, которого ты любишь, не может сделать тебе предложение? — Ты сегодня во сколько уйдёшь? — поинтересовалась Эванс, некоторое время спустя продолжив заполнять бумаги.       Блэк пожала плечами. — В семь, — ответила она. — Разве ты нет? Наша смена ведь до семи.       Лили покачала головой и в очередной раз обмакнула перо в чернильницу. — Мадам Тернор говорит, что мы можем оставаться здесь столько сколько нужно, — ответила Лили. — Поэтому я остаюсь дольше. Хочу помочь людям. Ты разве нет?       Эйприл посмотрела на подругу. Лили казалась совершенно нормальной, хотя Блэк не понимала, как та столько времени может проводить здесь? Как она может столько времени дышать зельями? Как может столько времени проводить с больными? — Я хочу помочь людям, — подтвердила Блэк. — Но не здесь мое место. Каждый из вас знает, что я полезнее на поле боя. Но вы не даёте мне туда вернуться.       Эванс вздохнула. Она слышала об этом много раз. — И ты знаешь, что об этом думают все остальные, — сказала она, посмотрев на подругу. — Серьезно. Ты реально хочешь еще раз рискнуть своей жизнью? Пожиратели смерти, может, уже и не ищут тебя, но несомненно, если увидят, захотят снова похитить. Я не понимаю, тебе здесь экшена мало? Если да, то можешь попроситься в родильное отделение. Там этого добра будет предостаточно.       Эйприл покачала головой. Все это было не то. В родильное отделение она точно не сунется. Оно делилась на два подотдела. В одном лечили изнасилованных, здесь же констатировали и бесплодность. Все это вызывало у Эйприл тоску и неприятные воспоминания. В другом же находились беременные и это тоже навевало точку. Сама-то она не сможет испытать радостей материнства. — Нет, туда я точно не сунусь, — уверенно сказала Блэк, встряхнув головой. — У меня чувствительный слух. А там постоянные крики. Ты хочешь, чтобы я оглохла?       Лили пожала плечами. Больше вариантов для подруги она не видела. — Я тебя не понимаю, — сказала она некоторое время спустя. — Хоть орден, хоть мракоборцы ежедневно страдают от режима устроенного Сама-знаешь-кем. Я, если бы у меня была возможность, не вернулась бы в Орден ни за что. Я не боец. Я колдомедик. — А я боец, — перебила подругу Эйприл. — Хотя ладно, давай закроем тему. Спорить можно очень долго. Ты же знаешь, что я все равно не сдамся.       Лили кивнула. Она была рада закончить этот бессмысленный спор, потому что знала, что это ни к чему не приведет. — Кстати говоря, — Эванс улыбнулась. — Джеймс всё-таки сделал мне предложение. Об этом вы все должны были узнать сегодня вечером, но я больше не могу молчать.       Лили взмахнула палочкой и сняла заклинание невидимости, предъявив на свет кольцо на безымянном пальце.       Эйприл улыбнулась. — Я знала, что он долго тянуть не станет.

***

20 февраля 1979

      Эйприл окружал полумрак коридора. Она медленно шла вперед, не зная, что чувствует. Триумф и страх слились воедино. — Прил, подожди!       Рядом возник Сириус. Он шел на собрание Ордена вместе с женой и отчего-то волновался больше, чем она сама.       Эйприл остановилась и удивлённо посмотрела на мужа. Тот в полутьме казался еще красивее. Хотя стоял и сильно хмурился, скрестив руки на груди. — Ты уверена, что хочешь вернуться? — спросил он, посмотрев на дверь за спиной жены.       Блэк кивнула. Вчера вечером она два часа говорила с отцом на эту тему. Он наконец-таки разрешил ей вернуться в орден и в мракоборческий центр. — Я устала сидеть дома, — откликнулась девушка. — А работа в Святом Мунго не для меня.       Сириус кивнул. Он и сам понимал, что жена не особо горит желанием сутки напролет сидеть в больнице. Туда попадают разные волшебники, а их болезни бывают как заразными, так и нет. Никогда нельзя знать наверняка, какой пациент попадется следующим. — Но, Эйприл, тебе придется вернуться на поле боя, — предупредил Бродяга. — Придется снова ходить на задания.       Эйприл кивнула и уставилась куда-то за плечо Сириуса. За те месяцы, что ее не было, Орден успел сменить штаб квартиру. Сделали это из соображений безопасности после того, как Блэк взяли в плен. — Я знаю, — ответила девушка. — И буду ходить на задания с кем-то из вас. Такого условие отца. Вчера вечером мы обговорили все до мельчайших подробностей.       Блэк кивнул. Хоть что-то его радовало. Он готов был присягнуть любые попытки жены возвращения в Орден, если бы знал, что ее снова поставят на задание рядом с Эванс. Но если ее будут ставить на задания только с кем-то из мародеров, это могло обеспечить ей безопасность. Мародерам Сириус доверял, как себе, и знал, что никто из них не бросит Эйприл на поле боя так, как это сделала Эванс. — Я предупредил, — сказал он, открывая перед девушкой дверь.       Эйприл вошла в комнату и первым делом увидела, как каждый член Ордена, кто по очереди, а кто и одновременно уставился на нее. Некоторые взгляды были любопытными, чьи-то однако были недружелюбные. — Весь Орден наконец-то в сборе. Проходите присаживайтесь, — Дамблдор махнул на два свободных стула. — Теперь разберем несущие проблемы.       Все волшебники казалось замерли в нетерпении. Многие даже перестали рассматривать Эйприл, переключившись на собрание. — В конце недели мы с успехом одержали победу, спасли с десяток маглов, — сообщил Дамблдор, внимательно осмотрев каждого человека. — А между тем из магазина Олливандера было похищено тридцать волшебных палочек. — Ты думаешь, это дело рук Сам-знаешь-кого? — поинтересовался Грюм. Он в отличие от многих других смотрел не на Дамблдора и даже не на Эйприл, которая казалась здесь диковинкой. Он смотрел на Сириуса. Притом делал это таким взглядом, будто бы считал, что именно он замешан в похищении палочек.       Альбус ответил не сразу. Он несколько минут рассматривал какие-то бумаги, а после кивнул. — Больше некому, — сказал он, поймав взгляд Грюма. — Я не знаю для чего они им, но знаю, что его армия растёт. Его люди многочисленно превосходят нас. — Послушай, — Грюм взглянул на Дамблдора, сжав пальцы рук в кулаки. — Каждый из здесь собравшихся знает, что большая часть его армии чистокровные и слизеринцы. Не стоит ли тебе допросить студентов факультета змей? А лучше бы каждого из них напоить сывороткой правды и бросить в Азкабан.       Альбус покачал головой. — Мы не можем бросать каждого в Азкабан, а спаивать студентов сывороткой правды запрещено, — сказал он. — В любом случае нам пока достаточно того, что мы из доверенного источника знаем имена некоторых пожирателей смерти.       Хоть Дамблдор и не сказал, кто именно, Эйприл точно знала, что он говорит о ней. Ведь именно она первым делом после своего возвращения назвав имена тех, кто был причастен к Пожирателям смерти. Список состоял из двадцати человек. — Поэтому наша главная задача сейчас выловить их, — Альбус положил на середину стола список написанный рукой Флимонта. В нем как раз и были имена всех Пожирателей смерти.       Все оставшееся время Дамблдор раздавал задания. Они досталось каждому члену ордена. Так Эйприл через неделю вместе с Сириусом и Джеймсом ночью отправятся на слежку, что ее вполне устраивало. Ночью гораздо легче было оставаться незаметной, чем при свете дня. — Собрание окончено, — объявил Дамблдор полчаса спустя. — Вы можете расходиться. О следующем собрании сообщу позднее.       Народ стал расходится. Кто-то спешил домой, кто-то на собрание, но все старались уйти как можно скорее. — Поттер, — окликнул чей-то голос позади.       Эйприл и Джеймс синхронно обернулись, остановившись посреди коридора. Следом за ними остановились и остальные мародёры. — Вы можете идти, а мне нужно сказать пару слов Эйприл, — Грюм кивком головы указал остальным на дверь и спустя пару секунд в коридоре они остались вдвоём. — Не бойся, Поттер, я не отниму у тебя много времени.       Эйприл замерла. Она и боялась, потому что знала, что до нее точно сегодня кто-нибудь да докопается. Неудивительно, что это был именно Грюм. — Значит, ты всё-таки вернулась, — продолжил Аластор. — Рад, что информация о твоей смерти оказалась ложной. Невыносимо было видеть, как твоей отец ходит понурым. Может присядешь?       Блэк продолжила стоять. Зачем было нужно садиться, если они все равно здесь пробудут недолго? Она надеялась, что Грюм просто задаст ей пару вопросов, возможно предупредит и отпустит, но, видимо, у него были свои планы на этот счёт. — О чем ты хотел поговорить, Грюм? — не стала далеко ходить Эйприл, решив перейти сразу к делу. Лучше уж сразу ответить на все его вопросы, чем потом мучаться.       Аластор кивнул, видимо, что-то для себя подметив, после чего улыбнулся своим мыслям. — Не переживай, — сказал он. — То, о чем я хочу поговорить, не касается тебя и того, где ты находилась все это время. Я хотел поговорить с тобой о твоем муже.       Эйприл нахмурилась. Она уже успела заметить, что Грюм косо смотрит на Сириуса, но она надеялась, что ей просто показалось и все это не более чем просто фантазия. — О чем? — спросила девушка. — Он что-то сделал?       Грюм пожал плечами. — Пока ничего, — сказал он. — Но это пока. Я уверен, что ждать придётся недолго. Нельзя ему верить.       Блэк встряхнула головой, не веря в услышанное. Сириус был в Ордене уже полгода и ей казалось, что за это время к нему должны были привыкнуть. Неужели она ошибалась? — Грюм, ты считаешь, что он Пожиратель смерти? — решила уточнить Эйприл.       Аластор кивнул, подтверждая ее слова и уставился ей за плечо, рассматривая изысканно сделанную деревянную дверную ручку. — Ты ошибаешься, — уверенно сказала Блэк. — Ты сам говорил, что большая часть его армии состоит из слизеринцев. Сириус учился на Гриффиндоре. — Да, но еще я говорил, что в то же число входят и чистокровные вне зависимости от того на каком факультете они учились, — возразил Грюм. — Ты сама знаешь, что он чистокровный. У него полностью испорчена наследственность. Его родители слизеринцы, годами практикующие темную магию.       Эйприл встряхнула головой. Она отдала бы все, что угодно, лишь бы сейчас не слышать этот бред. Сириус не мог быть таким, она знала это. — У него нет на руках метки, — нашла девушка следующую отговорку. — Что ты скажешь на это? — Нельзя верить человеку, который носит фамилию Блэк, — сказал Грюм. — Все они с гнилью внутри.       Эйприл едва видела его, почти полностью скрывшегося в темноте коридора, но это не мешало ей слышать его и от того возмутиться. — Я тоже Блэк, — ответила девушка, чуть нахмурившись. — Значит, мне тоже нельзя доверять?       Прил не видела лица Грюма, но точно знала, что тот несколько смутился. — Я знаю, чья ты дочь. К тебе это не относится, — сказал он весьма уверенным голосом. — А Блэк — сын тех, кто веками занимался чёрной магией. К тому-же его родители слизеринцы.       Эйприл дёрнулась, но не подала виду, что ее волнуют такие слова, как "черная магия". — К твоему сведению, я несколько месяцев была в плену у Пожирателя смерти, — сказала она. — Он за это время вполне мог бы выведать у меня какие-то секреты.       Грюм нахмурился. — Это не важно, — сказал он. — Выведай он у тебя эти тайны, то в этом не было бы твоей вины. Другое дело, если кто-то сам добровольно сливает ему информацию. Заметь о том, что в Ордене есть шпион, разговоры ходят уже давно.       Эйприл фыркнула. Она не хотела слушать этот несусветный бред. Она понимала, что Грюм лишь хотел уколоть ее побольнее. Возможно, сделать так, чтобы они рассорились. Однако девушка точно знала, что все его слова не более, чем просто выдумка. Иначе и быть не могло. Сириус просто не мог быть тем, за кого его принимают. — Мне все равно на то, кем ты там считаешь Сириуса, — возразила Блэк. — Я его люблю и верю ему целиком и полностью. Мне плевать на твое мнение.       Оставаться в этом доме Эйприл была не намерена больше ни на секунду, поэтому, бросив короткое «до свидания», она ушла, хлопнув дверью. — Что, разговор с Грюмом не заладился? — спросил Джеймс.       Эйприл неопределённо качнула головой. Ну не говорить же ей брату и друзьям, что Грюм в край спятил, если начал подозревать, что Сириус Пожиратель смерти. — Ну, раз все нормально, предлагаю сходить выпить, — предложил Блэк, чтобы развеять обстановку. — У Сохатого скоро свадьба. Нужно поразвлекать его, прежде чем на него Эванс нацепит кандалы.       Джеймс нахмурился. — Эй, давно ли брак стал каторгой? — спросил он. — По тебе не скажешь, что ты жалеешь.       Сириус улыбнулся, посмотрев на Эйприл. Та улыбнулась в ответ, хоть и настороженно. Она знала, что Бродяга последнее время недолюбливал Лили. Девушка надеялась, что брат это понимал тоже и не станет ссориться с лучшим другом. — А я и не жалею, — возразил Сириус. — Понимаешь, Эванс и Эйприл совершенно разные. Не обижайся, но я считаю, что через год ты уже станешь подкаблучником.       Джеймс рассмеялся и хлопнул друга по плечу. Он не злился. Потому что понимал, что Бродяга с Лили сейчас не в лучших отношениях. Естественно, они ежедневно поливали друг друга грязью и с этим нужно было просто смириться, что Сохатый и сделал, проигнорировав подкол друга. — Ребята, нас ждет мадам Помфри, — повторил Джеймс, поворачиваясь к друзьям лицом. — Она съест нас, если мы не явимся туда. — Тогда нам нужно спешить. Нельзя заставлять девушек ждать.