Осенняя ангина

Осень. Второй год обучения в Токийском университете. И больной на голову, который любит когда вокруг все болеют. Парень двадцати лет с частично волнистыми, короткими, темно-каштановыми волосами и узкими темно-карими глазами. На одном из его запястий красовались белые бинты. Если кто спросит, то он ''просто ушибся''. По дороге с общежития в университет, кто-нибудь да обязательно с ним поздоровается. — Здравствуйте, семпай! — Поздоровалась с ним молодая девушка, с длинными черными волосами. — О, привет, Ватанабэ, — мило улыбнулся Дазай, своей фирменной, фальшивой улыбкой. Среди первогодок он известен как добренький семпай, который со всеми хорошо ладит. На этот факт, Дазай может ответить лишь тем, что многие люди простодушны, и их легко провести. Зайдя в аудиторию он занял свободное место, и лениво стал ожидать профессора. Рядом с ним подсела девушка с каре и с тканевой маской на лице. Думается все заметили что она какая-то поникшая, но только Дазай знал наверняка что она болеет ничем иным как осенней простудой. А на занятия пришла из-за того, что боится пропустить и потом не догнать остальных. «Как банально и глупо.» — подумал Дазай, но на сам деле был рад что она села рядом с ним. Ведь она так приятно пахла... Посещать в это время года занятия, сплошное удовольствие. Все такие несчастные, больные, приходят на лекции боясь за знания, а не за себя. После лекций Дазая позвал куратор группы. Женщина средних лет с аккуратно убранными в пучок немного седыми волосами. На лице у нее были дорогие очки. Ее привычкой являлось добавлять в разговор слова:— «Я полагаю.» — Осаму, я полагаю ты хорошо заботишься о больном Фёдоре? — Да, вам волноваться не о чем. Вчера сильная температура спала, думаю несколько дней отдыха и он скоро поправиться. — Это хорошо, я полагаю. Иди, не буду тебя задерживать. — Тогда я пойду. До свидания. По дороге в общежитие, Дазай увидел на редкость удивительное зрелище. На полу лежала полумертвая крыса. Взглянув на нее он улыбнулся и ускорил шаг. Скоро он увидится с самым прекрасным больным. Дазай повернул ключи в дверной скважине и открыл дверь, рядом весела табличка с номером комнаты, «13». Есть один интересный слух, никто не знает кто находится в двенадцатой квартире... Никто не видел и не слышал ее обитателя... Это так, уневерская байка. Зайдя в маленькую комнатушку, Осаму сначала посмотрел мельком спит ли Фёдор, а затем убедившись что он просто лежит, зашел на кухню и шурша пакетом крикнул: — Федя, у нас завелась крыса! Я купил отраву! Из соседней комнаты сразу послышался ответ. — Не смей! Гребанный мань... кхм.. кхм.. — Еле прохрипел Достоевский, и не закончил фразу. Его голос был тихим, хриплым, разговаривать было тяжело, но он все равно как можно громче прокричал это. Дазай улыбнулся, и подошел к Фёдору лежащему на нижнем ярусе двухэтажной кровати: — Что такое? Почему ты так отчаянно защищаешь это животное? — сказал он, и потянул свою руку к одеялу Фёдора чтобы поправить его. Тот в свою очередь ее оттолкнул. — Это не просто животное! Я тщательно все проверил и понял; это крыса умна. — Эх, Федя. Простудившись ты начинаешь нести бред, — Дазай покачал головой тяжело вздыхая, — Давай лучше прими лекарство, — сказал он, и отошел к столу с бутыльком лекарства от ангины. — Да дослушай же ты! Я установил ловушку с сыром, да не простую, но она сразу раскусила мой замысел и спряталась в углу! На щеках Дазая появился румянец, сейчас он думал лишь о том какой он милый когда болен. Какие же глупости он несет! Слушая его бред, Дазай уже успел дать тому лекарство. — Поэтому, — наконец-то доканчивал свою больную презентацию Фёдор, — убьешь ее — и тебе не жить. Дазай ласково улыбнулся, — Как же так! ''Не жить...'' Это очень заманчиво звучит. Фёдор вздохнул и закрыл глаза, — Ага. Кстати, как там в университете? — Да никак, все по обычному. На счет тебя спрашивала куратор. Сказала: ''Как там мой дорогой Феденька?! Еще не помер небось?!'' Ха–ха, — Дазай засмеялся. — Ага, очень смешно, — Федор повернулся к стене лежа на кровати. Когда он сделал это, то не почувствовал не единого шороха после. Как будто Дазай замер и все это время смотрел на него. Он хотел повернуться и проверить свои догадки, но прежде чем он успел он почувствовал как Дазай забрался к нему в кровать и нежно обнял его сзади. Дазай прижался грудью к спине Фёдора, поэтому последний мог отчетливо слышать сердцебиение парня. — Заболеешь, — прервал тишину Фёдор. — Нет я осенью никогда не болею. — Я говорю, ты можешь заразиться! — Ответом Фёдору стало молчанье. — Ты вкусно пахнешь, — сказал Дазай через какое-то время. — Больной, перестань нюхать меня. Я знаю что тебе нравится когда я болею. По тебе сразу видно. — Ага. А по мне видно, что не только болезнь, но и ты сам мне нравишься? — Да, видно, — Достоевский повернулся к Дазаю, — похоже мы оба больны, но не ангиной. — Правда? И чем же? — Друг другом, — ответил Федя, и уткнулся носом в грудь парня, сжимая того в объятиях еще сильнее.