...Пускай развело нас Судьбою, Но в мыслях Я вместе с тобою...

Так, два иероглифа - "судьба", проще простого. Плавная черта вверх, и такая же вниз, затем наклонная и два квадрата... Князь демонов старательно выводил иероглифы, пока выходило не очень, но всё же лучше, чем в прошлые разы. Чужие тёплые руки обвивали талию демона, придерживая в определённом положении. Они немного отвлекали, и Хуа Чэн хмурился, пытаясь сосредоточиться. Только он подумал об этом, как прозвучал мягкий голос Его Высочества: – Сань Лан, тут ошибка, - мягкие руки покинули спину, но палец Се Ляня тут же показал на только что выведенный иероглиф, - тут должна быть откидная. И правда, Хуа Чэн забыл провести одну небольшую линию над иероглифом. Увидев исправленную ошибку, пальцы вновь вернулись на своё место, вызвав волну холодных мурашек у демона. – Сань Лан, следи за осанкой, она очень важна для каллиграфии, - от этого тихого и приятного голоса Собиратель цветов под кровавым дождём невольно дёрнулся и ударился рукой о стол, в последствии оставив чёрную кляксу на ещё не законченном иероглифе "Я". – Ой..., - Хуа Чэн неловко посмотрел на кляксу, а затем перевёл взгляд на принца, - прости Гэгэ... – Ох, Сань Лан, не стоит извиняться, ты не сильно ударился?, Не болит? - Се Лянь взял в руки ладонь Непревзойдённого, и начал гладить и дуть, думая это поможет, будто успокаивая маленького ребёнка. – А нет, нет, всё хорошо, Гэгэ, - Хуа Чэн вызволил свою руку и продолжил: - только вот теперь, боюсь, я не смогу продолжить занятие...,‐ демон с притворной грустью вздохнул. – Ты опять отлыниваешь? - принц чуть улыбнулся, пытаясь сдерживать смех. – Нет, как Гэгэ может так думать о Сань Лане! - Хуа Чэн обиженно надулся, - Но...если Гэгэ сделает кое-что, то может быть я смогу продолжить занятие. Се Лянь не выдержал и усмехнулся, смотря в эти хитро сощуреные глаза: – Ладно-ладно, и что же Сань Лан хочет? - Наследный принц каждый день заставлял своего возлюбленного практиковаться в каллиграфии, и каждый день Хуа Чэн пытался заговорить Се Ляня и уйти от занятий. – Я хочу...поцелуй! - Собиратель цветов под кровавым дождём сказал это, приблизив своё лицо к лицу Бога. Тут Наследный принц не выдержал и прыснул со смеху. Таким методом Хуа Чэн пользовался впервые. Се Лянь просто не знал что ему ответить, поэтому просто взял в свои тёплые ладони холодное лицо человека напротив и осторожно коснулся губами губ другого. Этот поцелуй был мягким и нежным, но довольно долгим. Когда Се Лянь отстранился, всё ещё удерживая лицо демона в своих руках, послышался недовольный вздох. – Ты хочешь ещё? - с ноткой издёвки спросил принц. В ответ молчание, зрачки Хуа Чэна смотрели в пол. - ну хорошо, хорошо, я поцелую тебя ещё раз, и может не только в губы...но сначала пропиши это стихотворение ещё 10 раз. – Но, Гэгэ! – Что? Давай-ка принимается за работу! Хуа Чэн нехотя повернулся обратно к столу и взял кисть в руки. Сгорели две палочки благовоний. Демон с удовлетворение посмотрел на свои письмена, а затем перевёл взгляд на Се Ляня. Последний, заметив что на него смотрят, встал с кровати и подошёл ближе. – Ты закончил? Хм...вполне неплохо, лучше чем в прошлый раз. Вот этот вариант мне нравится больше всего. - заключил "учитель", просматривая свитки. – Гэгэ...я заслужил награду? - хитро улыбаясь спросил Хуа Чэн. – Хм...думаю, что да. Я буду тебя целовать столько, сколько ты захочешь. - Хуа Чэн, услышав эти слова, уже собирался подскочить и броситься на мужа, как тут Се Лянь остановил его жестом. - Но сначала нужно принять ванну, хорошо? Князь демонов, угрюмо уставился в пол, но всё же ответил: – Как скажешь, Гэгэ. От этой картины обидчивого, но покорного Сань Лана, Се лянь вновь звонко засмеялся, и взяв того за предплечье потянул в сторону заранее подготовленной ванны. На деревню водных каштанов давно опустились сумерки. За окном звучали приглушённые и неразборчивые голоса сельских жителей. В открытое окно подул слабый весенний ветерок, отчего свитки, только что разписанные Хуа Чэном, разлетелись по столу и один из них упал прямо рядом с тушеницей. На нём красовались безобразные, почти не разлечимые иероглифы, которые, если сложить их в одно стихотворение, гласили: "Цветы, облетевшие с веток, уносит куда-то волною. Пускай развело нас судьбою, но в мыслях я вместе с тобою."