Ты писатель - я читатель

      Александр сидел на собрании строителей и вспоминал Нечитайло. Тем временем строители не на шутку заспорили. - Собственность? Она общественная, несомненно. И контроль над ней тоже должен быть общественный! - говорил председательствовавший вчера бородач, рассыпая во все стороны искры. - Трудникам давать, а сибаритам не давать! Александр поёжился и решил, что теперь вообще не притронется к своему льву. Разговор, однако, звучал очень интересно. Бородатому председателю не то чтобы противоречили, выступая за равенство всех перед владением собственностью. Они как бы воспитывали друг друга, и со стороны это воспитание было особенно видно. - В целом это так и должно быть: кто не работает, тот не ест. А кто у нас не работает при коммунизме-то? Все работают. В меру своих возможностей. Общественники, к примеру, по двадцать часов в сутки работают. А обычный член общества, как вы знаете, пару часов в день всего, три раза в неделю. Сравнительно с общественником такой член просто лодырь. Ну так мы должны рассуждать, если в русле товарища председателя? - Ничего не так! - председатель говорил уверенно и громко, как бы не споря, а рассказывая о посещении Пентесилеи. - Сибариты не потому мало работают, что это их мера. Сибариты не работают потому, что ленятся. Таким образом, удержание сибаритов от собственности — это мера воздействия на их совесть. Тут с другого кресла тоже раздалась реплика: - Британские вот товарищи у нас работают безвозмездно, восстанавливают Крым и Азовскую линию. Это же не только потому, что партия их послала, это историческая способность у них такая, круглосуточно пахать, не думать о себе, но о счастье других. Вы посмотрите только, как упорно они трудятся! А мы не так, мы склонны более созерцательно жить. Как же ты нам предлагаешь воздействие, товарищ Малинин? - Товарищи, может, оказать воздействие на британцев? - поднял тут руку Александр. - Приучить их к отдыху. Всё же курорт здесь, как-никак. Все строители, и их Малинин, повернулись и посмотрели на Александра, даже роботы. Он сильно покраснел. - Ваши предложения? - сказал в наступившей тишине бородатый Малинин. - Я, собственно... - стал мямлить Александр. - Я ещё не полностью придумал, как и что. Александр имел в виду, что у него есть пока только мысли и чувства, но нет пока их изречения. Он мыслил образами из «Робинзона Крузо», ему представлялись такие как бы островки для немощных англичан, заражённых трудоголизмом, наследием тяжёлого капиталистического прошлого, где бы они по одиночке приходили в себя от своей трудовой зависимости, а им бы приходили оздоровительные посылки от капитана Немо, что-то в этом роде. - Подумайте, товарищ Васильев. Нам всем будет полезен свежий взгляд со стороны. Как полностью придумаете, так и сделайте нам доклад. Как продвигается Ваша работа с юртой? - Понял, ясно. Продвигается. Робот мне вполне понравился в юрте. Председатель удивлённо посмотрел на Александра и переспросил: - Робот? Он же обычный. Александр не знал, как объясниться. Все молчали и ждали. - Ну... я не живу с роботами... Раздался смех. Строители будто сбросили с себя усталость от трудовых будней, полились ароматы со всех сторон; Александр улыбнулся и ободрился, горячо заговорил: - Я природник и не могу управлять людьми. Но наши роботы все в виде людей, и мне кажется, что я буду какой-то рабовладелец, если я стану приказывать роботу, который в человеческом облике. Это странно. Природники не носят охабни и всё чувствуют кожей, близко воспринимают всё. Всё как есть. Охабень не может нам подсказать всё то, что он подсказывает вам, и если вы различаете, где робот, а где человек, то мы не различаем. Душа наша не различает, потому что доверяет. Вот я и не держу дома роботов, чтобы не соблазниться, помыкая человеческим образом. Когда же я впервые встретил в юрте скимна, я немало испугался, потому что он как живой. Но сразу и обрадовался, ведь звери в любом случае подчинены человеку. Это природа. - Сектанты эти природники! - раздался с соседнего кресла возглас, сверкнувший золотым светом. - Погоди, Миша, - ответил кто-то заинтересованно. - Много ты видел природников в своей жизни? А вот если начнут они ездить к нам на отдых? Как их понять? А вот как товарищ Васильев нам докладывает. Строители вновь начали спорить между собой, разукрашивая пространство разноцветными узорами. Александр очень вдохновился на собрании и размышлял, как бы сохранить теперь это чувство единения с товарищами. Ему хотелось, чтобы строители жили мирно, без споров, но он также и уважать хотел ту обстановку, которая сложилась в их рабочем коллективе. Потом он вспомнил Нечитайло. Вот если бы она присутствовала! Ему ужасно захотелось вдруг общаться с нею. Но он робел включить ипостась в людном месте, хотя люди так часто делали. Он бежал в гостиницу, придерживая подол из-за поднявшегося ветра. Верхушки деревьев раскачивались, листья шумно шелестели, облака быстро неслись по голубому небу. Александр боялся потерять настроение малининской бригады и потому не смотрел по сторонам и не заговаривал ни с кем. Но он всё же заметил с удивлением, которое постарался заглушить поскорее, что берег вокруг его юрты покрыт большими и трогательно светящимися бабочками, а в воздухе витал нежный аромат шиповника. Сделав озабоченное лицо, Александр протиснулся с поднятыми руками мимо ласкавшегося скимна на второй этаж. Он включил образ. Нечитайло подбежала к нему: - Я получила! Я получила твою повесть, Александр! Спасибо! Глаза её светились. У Александра сладко забилось сердце; он понял, что Евгении понравилось его подношение. Он не знал, что теперь делать. Хладнокровно сложить руки на груди и сделать полуоборот к взморью? Обнять горячо, но комично это облако ипостаси? Александр глубоко вздохнул и вдруг опустился к ногам Нечитайло, посмотрел снизу ей в глаза и проговорил: - Будьте моим читателем! Евгения с улыбкой кивнула.