Прототип

В квартире впервые за долгое время было так холодно, как сегодня. За окном моросил дождь барабаня по окнам квартиры где из вещей остались лишь стул, стол, маленький диванчик, который был любимым местом для трёх котов, ковёр купленный по дороге из Мексики где у них был первый совместный отдых, два зонта, четыре пары обуви, картина неизвестного художника на бледно-белой стене, одна щётка в ванной рядом с зеркалом, за которым был ночной крем и зубная паста выдавленная наполовину, крохотная подушка и одеяло. Всё. Весь мир остановился на этих вещах. Кто же мог знать, что сирень не цветёт больше в мае? Кто мог знать, что солнце встаёт на Западе? Кто мог знать, что вода обжигает? Это было так очевидно? Хранить в душе ураган и затем сдуть его в одно мгновение. Что же теперь делать? Искрящиеся лёгкие, скрытые от посторонних глаз, обжигают, забирая внутрь ледяные слёзы. На щеках проведены глубокие мосты словно создавая шрамы для солёного потока. Голос становился всё тише, а мысли громче. Не было сил даже сделать чашку кофе на кокосовом молоке с добавлением мяты. Любимый запах на нём. Будто свежая капля росы упала на растение заставляя расти быстрее. Странно. Ничего не растёт. Всё только гниет с двойной силой не оставляя надежды на мирное настоящее. Минхо сидел так тихо, словно нашкодивший кот, но стоило ему поднять кружку на мгновение он заметил как сильно трясутся его руки. Кружка опустилась на стол. Гром за окном издал сильный удар. У парня глаза устремились куда-то вдаль сквозь кухонный гарнитур. В голове была строчка из фильма «Влюбленный Шекспир»: «Ты не состаришься, не увянешь, не умрешь, ты будешь жить такой в моей душе.» Минхо был готов разрыдаться в ту же секунду, но не мог. То ли не было уже сил, то ли сам осознавал, что не время, хотя вряд ли эмоции спрашивают когда им появится, всё же они не дружат со здравым рассудком. Так почему же именно в этот гнусный день так захотелось кричать о том, что таилось несколько месяцев в тёмном чулане собственного подсознания и глубоких чувств? Замок в двери стучит несколько раз давая понять, что кто-то желает нарушить мысли одинокого парня за кухонным столом. Стучит и сердце Минхо. Ручка поворачивается и на пороге появляются голубоватые кеды с разноцветными шнурками. Каждый раз было так смешно, взрослый парень с такими вроде детскими шнурками. В руках вошедшего были пакеты с разными продуктами и ветка дерева. Да, это была такая смешная особенность нести в дом растительность, чтобы в ней стало более оживлённо. Откуда же ему было знать, что дело было вовсе не в отсутствии растений. Светловолосый парень снимает белую маску с лица и снимает свои глупые кеды. Берёт в руку пакет и поднимая взгляд встречается с глазами брюнета. Он замер. Настолько потерянных взглядов не было должно быть даже у птиц что не смогли взлететь. Руки Минхо стали дрожать ещё сильнее. Гром за окном отдавался эхом всё сильнее явно не разбавляя обстановку в такой тихой маленькой кухне. — Здравствуй, Джисон. — шёпотом произнёс брюнет смотря на стол. —Привет. — ещё тише ответил Хан. — Как поспал? Только после этого вопроса он смог наконец выйти из оцепенения и пройти дальше, чтобы выложить продукты. Вот только настолько сухо был задан вопрос, что пересохло во рту. Стало то ли жарко, то ли холодно, словно бросило в лихорадку. Джисон очень любил высаживать на подоконнике маленькие цветы. Неважно какие, для него они все были прекрасны. Но всё же особенную любовь он питал к каланхоэ. Они были похожи на мини версию роз, такие аккуратные и совсем беззащитные, поэтому он поливал их как было написано в справочнике по ботанике, чтобы любоваться ими каждый вечер после работы. Но именно сегодня вечером когда он посмотрел на подоконник — они увяли. —Не удалось сомкнуть глаз. — через долгие минуты наконец поступил ответ. — Ты же говорил что после чтения книг становится легче. — немного беспокойно ответил светловолосый. Минхо казалось что ещё немного и кружка от безысходности полетит в стену. Чай уже давно остыл, пальцы были холодные как лёд лежащий в январе на крышах. Он сразу вспомнил как они перед отъездом Хана в гости к родителям ходили на каток и там взяли леденцы. Брюнету было так смешно наблюдать как Джисон держится на коньках, словно нелепый маленький медведь. В его пухлых щеках держался леденец со вкусом клубники между зубов, которые он сжал настолько, что тот должен был уже треснуть. Он как мог старался проехать хотя бы метр без помощи Ли, но получалось скверно. А парень заливисто смеялся над его попытками, ведь ничего милее наверное никогда не видел. В душе был покой и словно что-то сладкое напоминающее карамель. — Я больше не читаю. — Оу. — Джисон слегка опешил будто сильно облажался, ведь, казалось бы, он должен был это заметить. — И ты не прочитал ту, что я подарил тебе после окончания университета? Воспоминания снова одолели мысли. Тогда они ходили в местную городскую библиотеку и держась за руки изучали стеллажи с разными изданиями. Хану больше нравилась литература по типу мелодрамы или трагедии. Не сказать, что он был фанатом книг, но если и читал это было что-то похожее на сюжеты дорам. Он прочёл «Грозовой перевал» в старшей школе и плакал в своей комнате под одеялом где-то пол ночи строча Минхо смски как жесток этот мир. Ли же любил что-то философское и немного исторические книжки. Он прочёл например серию книг Говарда Лавкрафта, особенно ему запомнилась «Зов Ктулху», было в ней что-то пугающе-манящее. Не сказать, что парень видел мир в серых красках, но в более реальном цвете. Не было тех розовых очков, которые спадали в самый ненужный момент. Над его головой поднималась радуга и окрашивала всё в разные цвета, словно гуашь на чистом листе бумаги, только когда рядом был Джисон. Его улыбка не давала и шанса на уныние или бесчисленные попытки снова погрузиться в рутинную безнадёгу. Казалось он освещал собой целые длинные трассы ведущие в непонятном направлении на Восток. А книги переходили из рук в руки пока они пытались найти что-то стоящее. В рёбрах отдало гнетущим чувством слабости и стыда. Нет, не читал. — Наверное нужно взять немного выходных, чтобы всё успевать. — Ли поднял ледяную кружку чая и думал что как только сделает из неё глоток там образуется лёд. — В кафе же ты больше не ходишь? — задал вопрос Хан, но тут же его глаза округлились потому что он понял — вопрос был ужасно не к месту. Их последний визит в кафе около станции метро был примерно четыре месяца назад. Гул транспорта, людские разговоры и шумный метрополитен. Такая суета была рутинной, но хотелось разнообразия в виде ванильных капкейков с ежевичным вареньем и зелёного чая с мятой. Минхо и Джисон зашли туда около восьми часов вечера перед этим повздорив из-за какого-то реферата, который нужно было сдавать брату Джисона. Не сходились мнения по поводу правильного оформления. Хотя казалось бы такая мелочь. Не правда ли? Они сели за столик в конце зала у окна, взяли зелёный чай и сладкое: Хан ванильные капкейки с ежевичным вареньем, Минхо медовые булочки. Вдруг снова что-то не так. Вроде тихая обстановка, никакой суеты, но конфликт интересов или просто усталость выводят на негативные эмоции. Сначала разбилась чашка, потом остыли булочки и затем виднелся лишь уходящий силуэт брюнета. Слёзы одинокого Хана. Далее извинения и примирение. Но что же пошло не так? — Те медовые булочки мне не пришлись по вкусу. — А мне не понравился зелёный чай. — бесстыдно солгал Джисон. Ложь тоже стала в какой-то момент первой за целую вечность. Зачем ведь утаивать что-то он того, кому ты был бы готов доверить жизнь? Казалось глупость, но снова же что-то не так. Тогда Хан возвращался из родительского дома и написал Ли короткое СМС что уже ждёт электричку в город. Затем ему написал их общий друг и позвал выпить. В тот момент что-то вдруг сломалось и появилась мысль что лучше ничего не говорить Минхо, ведь он как всегда будет его упрекать в том, что ждёт его или спросит почему не зовёт с собой. Отложив телефон после ещё одной короткой СМС о том, что он задержится Джисон сел на электричку. Домой он пришёл не совсем пьяный, но и не трезвый. Тихо снял кеды, прошёл сразу в сторону гостиной чтобы мирно уснуть на диване, вот только там ждал сюрприз в лице его парня, который сидел с телефоном в руках и как только увидел светловолосого сразу переменился в лице. Монотонные вопросы о том где его черти носили прошли очень быстро и им на смену пришёл монолог о беспокойстве, нескольких десятках СМСок и недоверии. Было много шума. Закрытые двери. Слёзы на обеих подушках. Что же теперь пошло не так? — Я хочу кое-что у тебя спросить. — голос дрожал. — М? — единственное что мог выдать светловолосый, ведь голос совсем пропал. Месяц назад они надували воздушные шарики на новоселье друзей. Смеялись поедая куриные крылышки в остром соусе. Через четыре дня поссорились из-за идиотских носок зелёного цвета. Они не подходили Минхо под образ для похода в кино. По итогу они остались дома. Две недели назад не виделись два дня прибывая в гостях у родителей каждый из которых интересовался почему они не приехали вместе. Эти два дня были спокойными. После возвращения они ходили вместе есть корндоги и иногда смеялись от видео с котятами. Неделю назад завял цветок Хана. Его часто не было дома и в душной квартире ещё до кучи скопилось куча пыли. Они забыли запах друг друга, но помнили цвет глаз. — Сядь, пожалуйста. — дрожащий голос. Всё. Внутри что-то сломалось. Как тростинка хрупкой маргаритки во время бури. Резко, больно, отчаянно. Хан прикусил нижнюю губу, повернулся и прошёл на стул с противоположной стороны от Ли. Сел. Сложил руки перед собой в замок. Почему ему было так страшно? Может это и было очевидно, но реальность всегда жёстче, чем ты её себе представляешь. Он смотрел то на свои руки, то мельком поглядывал в окно. Не мог поднять взгляд и посмотреть в глаза Минхо. Будто если он сейчас это сделает мир сразу рухнет и под его ногами возникнет пропасть. И вот через пару глубоких вдохов Минхо наконец заговорил. — Знаешь, я почему-то раньше никогда не задумывался над тем почему так сильно тебя полюбил. — хоть на его лице и дрогнула улыбка, но голос ломался всё больше. — Ты был не похож на остальных. У меня было такое чувство, словно я попал куда-то в другой мир и встретил чудаковатого пришельца. Каждый день я понимал насколько сильно могу чувствовать, как сильно могу прикасаться, как долго вдыхать запах. Мне было хорошо от одной только мысли, что ты рядом. — снова и снова голос предательски дрожал. — Но теперь…я…боже. Он отложил кружку и потёр переносицу ощущая кончиками пальцев слёзы в краю глаз. Мир вокруг дрожал, как и его руки, рушился, но где-то в глубине души было ощущение, что если дожать до конца, то случится что-то чудесное. Он убрал руку с лица и снова смотрел в центр стола. — Минхо, — неожиданно бархатным голосом перехватил инициативу Джисон. — не стоит карить себя за то, что случилось не из-за тебя. Я понимаю твои чувства, я знаю, что ты дорожишь мной и как тебе дороги люди, с которыми ты провёл так много времени отдавая своё время и силы на совместное счастье. — теперь его голос тоже задрожал, но он не сдерживал слёз, одна покатилась по его левой щеке. — Я так благодарен тебе за то время, что ты мне подарил. Не каждого человека могут любить так, как это делал ты. Мы были словно два кусочка пазла, без которого целой картины и не получилось бы, нам не надо было любви как в Титанике, нам нужны были Мы. Ты для меня всё, я никогда этого не забывал и не забуду, котёнок. В конце своей речи Джисон, который отвёл взгляд в окно, теперь перевёл взгляд на Минхо. Он наконец-то смог поднять свои глаза. Они были красными и слегка опухли снизу. Два стройных ручейка из солёной жидкости вытекали ровно до подбородка и падали на измученный стол. Хан не мог видеть, как ему было плохо. Им обоим. Он схватил его руки и крепко сжал их смотря всё глубже на него. Ли не мог больше сдерживать слёз и стал хныкать как ребёнок, который не получил сладкий подарок на Новый год от Санты. Джисон проливал ровно столько же слёз, но намотал на кулак рукав толстовки и вытирал слёзы старшего. Аккуратно, с нежностью в каждом жесте, немного касаясь его кожи, чтобы ощутить родное тепло. Они понимали что сейчас происходит. Они старались сохранить то, что не нужно было. Это не был какой-то жизненный этап или ступень в отношениях, которую нужно пережить. То, что люди пытаются пережить — иллюзия. Не нужно переживать, нужно жить. Взять машину напрокат и дышать свежим воздухом в Северном полушарии поедая на завтрак блинчики с мёдом. Без тебя. Но это правильно. Это верно. Они это поняли, но чёрт возьми, как же им было больно. — Помнишь я говорил, что буду любить тебя вечно? — со стеклянными глазами произнёс Минхо. — Да. — искренне ответил Хан. — Прости. Руки старшего вновь затряслись и он уже рыдал неслышно, но слёз становилось только больше. Словно он решил создать своё мёртвое море, в котором он не сможет утонуть от ноющей боли. — Я понимаю. — неожиданно для себя Джисон немного улыбнулся. — Я ведь тоже обещал и я люблю тебя, но…я люблю мысль об этом уже больше, чем тебя. Они оба рыдали и держались за руки не отрывая глаз от друг друга. Это был настолько интимный момент после которого Минхо смог ощутить то, что должен был — облегчение. Слёзы вдруг остановились и он уставился на успокаивающую улыбку своего бельчонка. Они наконец-то смогли отпустить друг друга. Дать себе шанс снова отправиться в горы, найти источник нового глотка воздуха. Они расстались, но то, что они пережили друг с другом было отдельным миром для них. Они самые близкие друг другу люди и никогда не оставят в беде, ответят на звонок в три часа ночи, выслушают пьяный бред и вызовут такси из неизвестного района. Они расстались. Пусть некоторые детали и будут напоминать им о друг друге ещё долго вызывая новую волну прилива мёртвого моря, но со временем это станет лишь доброй печалью, как в детских сказках с хорошим концом. Они расстались, но уважение никуда не делось, как и желание светлой жизни друг для друга. Не каждый может признать, что пора закончить то, откуда казалось бы нет выхода, но они его нашли. Вместе. Так было правильно. Ещё немного они посидели держась за руки, допили чай и дальше ничего совместного больше не будет. Только две совершенно разные дороги, два пути, который они пройдут порознь, но с поддержкой и опорой где-то глубокого в воспоминаниях.