Чай может исцелять

Холодные, немного подрагивающие пальцы медленно терялись среди белых прядей коротких волос Ацуши. Накаджима ощущал только спокойствие на душе от этих приятных касаний. Его собеседник откинулся на спинку дивана, стоявшего посреди просторной комнаты, и закрыл глаза. Не было слышно даже его дыхания. — Ты уверен в том, что меня тут не найдут? — хоть на него вновь объявила охоту мафия, Ацуши вряд ли сомневался в собственной безопасности. Вероятность того, что он спросил об этом лишь ради приличия, была куда больше, ведь он доверил этому грубоватому, но крайне милому парню свою жизнь. Он не мог даже разрешить себе мысли о том, что тот может его сдать или отправить в небезопасное место, ведь он столько раз спасал его жизнь. — Абсолютно. Никто не станет искать тебя на самом видном месте, тигр, а мне охотиться на тебя приказа не давали, так что все в порядке, — Рюноске произнёс эти слова неожиданно и для себя, и для светловолосого ласково, поэтому, тут же осознав это, резко замолчал. — Честно говоря, я думал, ты будешь первым, кому прикажут найти меня. — Думаю, так и хотели сделать изначально, но с боссом что-то странное происходит последние пару месяцев. Он... Он попросил меня уйти в тень пока что и разобраться со здоровьем, поэтому пообещал меня не тревожить ближайшее время. Человек-тигр лежал на его худых ногах неподвижно. Он закрыл глаза и тяжело выдохнул, положив левую ладонь на колено спасителя. Ткань штанов, скрывающих худое тело, была не очень приятной на ощупь, она даже оставила отпечаток на щеке светловолосого, но была достаточно тонкой, чтобы Рю мог ощутить мягкие и лёгкие поглаживания. Он не обращал внимания ни на что, лишь единожды поправил воротник идеально белой и прилежно выглаженной шёлковой рубахи, украшенной прелестным кружевом, расстегнул верхнюю пуговицу, потому что она сильно давила на горло. Кажется, он забыл о том, кого сейчас мягко гладил по голове и плечам. Но Ацуши от этого было только лучше. Ему не хватало этого. Как бы ему ни хотелось думать, что он вовсе не тактильный и отсутствие действительно тактильного друга на нем не сказывалось, от приятных касаний Рюноске бежали мурашки, ведь Накаджима не привык к ним. Он даже не помнил, гладил ли его хоть кто-то так же аккуратно, как Рю. От этих мягких и аккуратных прикосновений, каждый сантиметр которых был будто бы вымерян, было так тепло, приятные бабочки порхали где-то внутри. Акутагава казался ему невероятным человеком. Вряд ли Ацуши всё ещё считал его своим врагом. Скорее всего, он лишь восхищался его упорством и неадекватной целеустремлённостью, поэтому сражался с ним по воле случая, пытаясь набраться опыта. Однако попросить у него помощи было самым правильным решением из тех, что Накаджима принял за последние дни. — Тебе удобно? — прервал спокойный поток мыслей своего гостя Рюноске. — Хм? О чем ты? — Не думаю, что мои костлявые ноги особенно удобные. Я, пожалуй, расстелю тебе кровать, — мягко приподняв голову Накаджимы, Акутагава аккуратно поднялся с дивана и направился в сторону огромного шкафа. — О, подожди, ты же говорил, что тут только одна кровать. — Ага. Все удобства предоставляю гостю. Я посплю на диване, — похоже, Акутагава не был настроен на долгий разговор либо просто не хотел ничего уточнять и объяснять, поэтому отвечал незаинтересованно, больше уделяя внимание выбору простыней. Кажется, никогда не являясь особо разговорчивым, этот человек был неподдельно интересен Ацуши. Он сам не знал, по какой причине этот парень со странной причёской казался очень милым и добрым. Накаджима будто бы видел его душу, скрытую за тоннами слоёв маскировочной агрессии и безразличия, поэтому Рюноске казался ему большим и сильным ребёнком. — Уверен? — Конечно, с чего бы это мне сомневаться? — Тебе ведь нужно спать в определённом положении на определённой поверхности, чтобы нормально себя чувствовать. — Отку... — произнёс про себя Акутагава и направил удивлённый взгляд в сторону гостя. — Хм, с чего это вдруг? — Лёгкие ведь сильно болят, если неправильно спать. По крайней мере, Куникида так говорит. — Пх, а ему откуда знать? — Не знаю точно, но, вроде бы, кто-то из его друзей недавно умер от того, что происходит с тобой... В просторной светлой комнате, украшенной прелестной и стильной мебелью, повисла гнетущая тишина. Рюноске смотрел на Ацуши огромными то ли от удивления, то ли от чего-то ещё глазами, аккуратно держа в руках идеально белые простыни, незаметно для себя сильно сжимая пальцами нежную ткань. Накаджима стоял у дивана, стыдливо смотрел в ответ, держа руки за спиной, пальцами теребил ткань перчаток. — Забудь об этом разговоре, — спокойно выдохнул черноволосый и положил простыни на диван. — Не стой столбом, я ведь сказал тебе, чтобы ты чувствовал себя прямо как дома. Так что пойдём на кухню: я приготовлю чай. — Ладно. Ты это.. Извини, мне не нужно было... — Я ведь сказал, забудь об этом. Я не парюсь по этому поводу. Тачихара вечно говорит что-то, что ещё похуже будет, а потом стоит и, как идиот, пялится, когда до него доходит, что он в реальности сказал. — Ясно... — Ацуши не хотелось поддерживать неловкое молчание, поэтому он активно искал, что он может сказать, чтобы не сделать тишину здесь ещё громче. — Слушай, я ни разу не видел тебя без того пальто. Это впервые, когда ты не в нем при мне. — На улице нынче не очень тепло. И это пальто мне дорого, поэтому я ношу его постоянно. Но.... Носить пальто дома... Мне кажется это не то, что я должен делать. — Да, конечно, я ничего и не имел ввиду, просто заметил это сейчас. Рюноске совершенно спокойно наливал воду в металлический чайник, пока его гость тихо сидел за обеденным столом и неловко потирал руки о коленки, потому что не знал, что ему делать и что говорить. Кажется, Аку вообще не заботило присутствие Накаджимы в его квартире, однако его руки чуть заметно подрагивали время от времени, кажется, без причины. Он даже не кашлял, как делал это каждый раз, когда они встречались на улице. — Ты какой чай пьёшь? — А у меня есть выбор? — Ну конечно, ты ведь в гостях не у кого-то там, а у самого главного фаната чая, — Рюноске распахнул высоких кухонный шкаф и у Ацуши почти отвисла челюсть от количества стеклянных авторских баночек, заполненных абсолютно разными видами чая. В глаза бросилась одна баночка, что была почти пуста. Наверное, это был любимый чай Рюноске, по крайней мере, Ацуши так подумал. — Если не знаешь, чего именно хочешь, могу что-нибудь посоветовать, но тебе нужно будет ответить на мои вопросы. Твоё состояние сейчас, все эмоции, которые ты испытываешь, — всё это важно при выборе правильного чая. — Я... Давай ты лучше посоветуешь, а то я совсем не ценитель и не знаток чая... — Светловолосый мило улыбнулся. Он не помнил, когда пил действительно хороший чай и пил ли он его вообще, но то, что готовила Кёка было действительно чем-то невероятным. — Ладно, начнём с самого важного пункта... Есть ли у тебя какие-либо проблемы с давлением или кровью? — Да вроде нет.. Хотя, подожди, если пониженный гемоглобин на фоне стресса считается, то да. — Ага, значит эти не подойдут, хорошо, — Рюноске задвинул чуть дальше с два десятка банок, сделав сосредоточенное лицо. — Тогда какую главную эмоцию ты можешь выделить в данный момент из своего состояния? — Хм, ну, если неловкость и неуверенность можно принять за эмоции... — Имеешь ввиду запутанность и непонимание того, что делать дальше? — Скорее, неуверенность в том, что всё делаешь правильно. — Ага, значит что-то из этих, — Акутагава задвинул дальше в шкаф остальные банки, оставив лишь шестнадцать. — А теперь самый главный вопрос. Барабанная дробь... Что ты хочешь испытать и почувствовать больше всего сейчас? Не бойся отвечать и не ври мне, ведь это поможет подобрать самый правильный чай и степень крепкости его заварки. Ацуши даже не знал, что ответить. Он опустил голову вниз, пытаясь понять, чего ему действительно хочется, и, кажется, только из-за Акутагавы, стоящего над ним и пристально сверлящего его странным и непонятным взглядом, к нему быстро пришло осознание. — Думаю, это любовь. Любовь это то, в чем я нуждаюсь сейчас. — Что же, это был действительно очень ожидаемый ответ, но он не полный. Тебе нужно сказать точнее. — В каком смысле? — Ты не уточнил, какой именно любви тебе не хватает: родительской, любви от друзей, романтической или... Ну, ты понял меня... — А? Ой, нет, это точно не то. Думаю, мне не хватает всего остального. Я, честно говоря, сам не знаю.. Сложно ответить на такой вопрос, когда сам себя не понимаешь... — Хм, я понял. Ого, представляешь, ты будешь первым, кроме меня, кто попробует этот чай. — Значит... Ты тоже испытывал подобные эмоции в какой-то момент... — Ацуши не знал, что могла означать почти полностью пустая баночка с красивым чаем, в котором даже были видны засушенные ягодки и какие-то красноватые листики. Это был тот самый чай, который парень изначально принял за любимый Рю. — Акутагава, тут же почти пусто... — Верно. Твои ответы схожи с моими. С тем, что я постоянно отвечаю. Терпкий, немного горький вишнёвый чай с небольшим количеством лепестков суданской розы без сахара должен помочь, но, честно говоря, я не знаю, сколько его нужно выпить в моем случае, чтобы это действительно помогло, — немного расстроенно проговорил Рюноске и закрыл глаза, тяжело выдохнув. — Надеюсь, тебе он поможет. Ацуши тихо и внимательно наблюдал за тем, как Рю профессионально готовил чай. Кажется, ни в одной, даже самой дорогой в мире чайной не сделают все так же аккуратно и правильно, как делал этот парень. Его сосредоточенное лицо казалось тигру очень красивым, а Акутагава не проронил ни слова. Всё это время Накаджима очень увлечённо следил за движением бледных и немного подрагивающих рук, на которых местами проступали еле заметные венки. Эти слабые на вид ладони были достаточно аккуратными и красивыми, а отросшие ноготки, кажется, были покрыты укрепляющим прозрачным лаком. Похоже, за время, которое Кёка провела с этим человеком, она переняла многое от него. Поэтому пользовалась такими же средствами, вроде лака, как и он. И чай заваривала похожим образом, пусть и не проделывала столько действительно важных действий, пусть они и не казались Ацуши таковыми. Накаджиме было сложно понять, зачем надо было обдавать кипятком заварник, а потом заливать его лишь на треть, считая ложечки самого чая, что были добавлены туда, и взбалтывать, прикрыв носик, чтобы только потом заливать воду полностью и оставить чай настаиваться. Это было, кажется, слишком сложно, но Акутагава выглядел так, будто наслаждается самим процессом. — Извини, что отвлекаю, но можно кое-что спросить? — Во-первых ты уже задал вопрос, а во-вторых, пожалуйста, задавай ещё один. — Где ты научился так заваривать чай? Мне кажется, никто из тех, кто при мне готовил его, никогда не проделывал столько работы. — Ты серьёзно хочешь услышать эту неинтересную историю из моей жизни? — Конечно. Я очень люблю слушать истории людей. — Ладно... Ну, если быть честным, когда я только пришёл в мафию, мне редко давали поручения, и Дазай в моё свободное время часто водил меня в библиотеку. Это здание уже давно не стоит на том месте, вроде как, там построили школу, но именно там я проводил большую часть времени, возвращаясь домой где-то к 11-ти часам вечера. Там было много книг про чай, а этот напиток я действительно любил с самого детства. Женщина, что работала в том месте даже позволяла мне забирать особенно большие книги домой. В том здании книги нельзя было брать с собой, лишь читать на месте, но, кажется, либо Дазай что-то сказал ей на этот счёт, либо она сама была столь добра. В общем во многих подобных книгах упоминалось, что люди сейчас редко готовят чай правильно, поэтому почти никто не помнит о его настоящих свойствах и качествах. Там было написано что-то вроде "чай может лечить различные заболевания и улучшать общее состояние", но я скажу тебе больше и точнее. На самом деле чай может творить чудеса и исцелять любые раны: не важно даже, какие именно, потому что раны и на теле, и на душе действительно уходят. Чай может исцелять. Я тебе точно говорю, не смотри на меня так, сам по себе знаю. Ты думаешь, почему я перестал кашлять? — И то правда... — Ну вот.... Так, я отвлёкся. Я долго упрашивал Дазая дать мне попробовать правильно его заварить. Собственно, он и не особо сильно хотел давать мне возможность, но я, видимо, достал его в определённый момент. Поэтому он сдался. Чай, конечно, получился не так хорошо, как сейчас, но тоже не плохо. Он сказал, что ему понравился тот чай... Я обжёгся в тот раз, когда обдавал заварник кипятком, но всё равно... Я после этого никогда не позволял себе "сфальшивить", когда готовил этот напиток. Гин всегда просила, чтобы я его сделал. Я не знаю, честно говоря, почему, ведь она не сильно любит чай на самом деле. Я вижу это, но она всегда просит заварить его... — Возможно я не прав, но мне кажется, что она просит тебя об этом, потому что знает, что тебе нравится сам процесс. Ты выглядишь увлечённым, возможно, ты даже снимаешь стресс таким образом. На счёт Дазая... Честно говоря, я никогда не слышал от него это конкретно, но он всегда заказывает чёрный чай в кафе рядом с агентством. По нему не скажешь, что он особенно удовлетворён от того, что пьёт это, но он заказывает его из раза в раз. — Ясно. Чашка, из которой валил пар, уже стояла перед Ацуши, но он не решался даже коснуться её, глядя сосредоточенно прямо в тёмную воду, где видел свое отражение. Акутагава уже выпил половину своего чая, кажется, даже не чувствуя того, что пьёт почти что самый настоящий кипяток. Кажется, именно поэтому Кёка иногда звала его Фламинго. А его гость все ещё сидел и смотрел на чашку, потерянным взглядом. — Эй, тигр, ты в порядке? — наконец оборвал тишину Акутагава, мягко коснувшись правого плеча Накаджимы. Ацуши молчал, он лишь взялся за горячую чашку пальцами и отпил немного, в этот момент его глаза расширились, и из них тут же полились крупные слезы. — Эй, ты.. Что такое? — Рюноске не знал, что стряслось с этим идиотом, он даже не понимал, почему так волновался за его состояние, но он встал из-за стола, подошёл к Ацуши и присел рядом, положив руку на его плечо. — Серьёзно, ты чего? Неужели так плохо? Он настолько невкусный? — Он такой вкусный, ты себе просто не представляешь, — промямлил Накаджима, не открывая слезящихся глаз. — Никогда не пробовал чего-либо более вкусного и прелестного. Даже несмотря на то, что он крепкий и горький... — Тигр, ты идиот, — раздражённо прошептал Аку, улыбнувшись и тяжело выдохнув, но остался сидеть рядом, лишь передвинув свою чашку с противоположной стороны стола к себе. По какой-то, наверное, очень глупой причине ему было до чёртиков комфортно рядом с этим человеком и тепло где-то у немного ноющих лёгких. Вряд ли Рюноске мог сказать, что есть ещё кто-то, кроме его сестры, с кем он бы чувствовал себя настолько спокойно. — Извини, так всегда бывает, когда я пробую слишком вкусную еду, — промямлил почти неразборчиво Ацуши, пытаясь стереть глупые и беспричинные слезы с лица, но не выходило, потому что они вновь появлялись через мгновение. — Да ладно тебе, я понял, просто не делай так больше, объясни сразу, а то я испугался даже... — Аку опустошил свою чашку, быстро промыл её водой из-под крана и встал напротив Накаджимы, оперевшись спиной о кухонный стол. Он не спрятал руки в карманы штанов, как делал постоянно раньше, это показалось Ацуши странным, но он не стал ничего говорить, пытаясь сосредоточиться на прекрасном вкусе тёплого напитка. — В конце концов, я ведь не мог приготовить настолько плохой чай... — Не сомневайся даже в своих способностях. — Да уж... Ладно, хватит, пойдём в комнату. Оставь эту чашку, я потом уберу, — тихо произнёс Акутагава, осторожно подхватил Ацуши под руку и повёл в спальню, когда понял, что тот действительно не мог успокоится даже после того, как чай был полностью выпит. Эта картина была так знакома ему, что в груди что-то сжалось. Он хорошо помнил, как в мафии после хорошо выполненного первого задания ему выдали неплохой гонорар, на который он впервые пошёл вместе с сестрой в ресторан и заказал нечто невероятно вкусное, после чего милая Гин долго плакала, не привыкнувши к такой вкусной еде, ведь вместе с Рю долго жила на улице. Вряд ли им когда-либо перепадало нечто вкуснее обычной черствой буханки хлеба, поэтому вкусная и питательная еда в ресторане показалась тогда этим детям божественным даром. Рюноске не задумывался даже насчёт того, что ему делать. Он просто усадил Ацуши на большую постель, укрыл мягким и лёгким пледом и сел рядом. Он помнил, как хорошо такой приём помогал, когда Гин было грустно, ведь они долго жили вместе. Это сейчас сестрёнка решила пожить самостоятельно, чтобы набраться опыта, а раньше на этой кровати они спали вместе. Ацуши чем-то напоминал её, Рюноске не знал, чем именно, возможно поведением и мягким характером, но он не был уверен. Парень не заметил, как его подрагивающие руки стали медленно и осторожно поглаживать Ацуши по спине, он просто пристально смотрел на его уставшее от слез лицо и печально улыбался. Он не знал, почему на его губах была эта странная улыбка, но, кажется, он даже не обращал на неё внимания. — Ты говорил, что тебе нравится горячий шоколад. Я могу приготовить его, если это поможет. — Не надо, спасибо тебе огромное, ты и так много делаешь. Если быть честным, кажется, ты не обманул меня, когда сказал, что чай может помочь. На самом деле на душе стало так тепло и спокойно после него, — тихо произнёс тигр, наконец стирая слезы со щёк. Кажется, ему стало лучше, поэтому глупые и беспричинные слезы перестали течь. Он поглядел в ответ в глаза Рюноске и, заметив эту болезненную улыбку, насторожился. На его лице появилась тревога. — Ты в порядке? — О чем ты? — лишь поднял несуществующие брови Аку. Видимо, он не замечал собственных чувств сейчас, а Накаджима был очень взволнован резким появлением эмоций на лице, что раньше смотрело на него лишь с завистью или хорошо видимой ненавистью. — Ты... Извини, наверное, мне показалось. Уже поздно, надо ложиться спать, только... — Подожди, если начал, то говори уже, — остановил его Рюноске, кажется, слишком заинтересованный тем, что утаил от него гость. Он резко подвинулся ближе, положив левую ладонь на бедро тигра. В его глазах горело любопытство. — Мне просто показалось, что ты улыбаешься.. Я раньше не видел улыбки на твоём лице. И твои глаза прямо горят, а раньше они были такими... Будто мёртвыми, если ты понимаешь, о чем я говорю, — Акутагава закрыл глаза и улыбнулся, сев обратно. — Верно, давненько я не чувствовал чего-то подобного. Ты знаешь, это будет глупо, если я стану рассказывать о том, что чувствую, тебе. Ты ведь все ещё мой потенциальный противник и добыча, знаешь ведь? — Ну... Не знаю на самом деле, что глупого в том, что ты откроешься кому-то. Кажется, тебе это нужно. — С чего ты взял? — уже грубее произнёс Рюноске. Его лицо снова изменилось. На нем не было больше этой приятной улыбки, но его глаза всё ещё сияли. Кажется, эмоция на его лице была фальшивой. — Судя по твоему поведению, словам, зная немного из того, что рассказывал Дазай... Похоже, тебе действительно нужна помощь. Я бы посоветовал тебе обратиться за помощью к специалисту, но из того, что я знаю, можно сделать вывод о том, что ты этого никогда не сделаешь. — Тебе тоже помощь не помешает, так-то. — Честно говоря, мне почему-то кажется, что помощь не помешает вообще всем, кого я знаю, и из мафии, и из агентства. — Ну, тут даже не поспоришь. Акутагава поднялся с кровати, повернувшись спиной к гостю, и направился в сторону двери. — Я сейчас прийду, а ты пока ложись. Мне нужно кое-что сделать, — его голос звучал странно, но Накаджима сразу все понял. — Не бойся показывать эмоции при других, иначе в твоей душе будет пусто. За прекрасным садом в душе нужно ухаживать, иначе он превратиться в пустыню. И в твоей уже почти ничего не осталось. — Это Кёка тебя научила? — Рю повернул голову к Ацуши. По его щекам текли редкие слезы. Он сам не знал, почему это происходило, но ему было определённо неприятно. Ацуши лишь кивнул в ответ на его слова. Дверь закрылась за парнем тихо, почти беззвучно. Ацуши долго ждал его. Наверное, прошло больше часа, но, когда парень вернулся, переодевшись уже в домашнюю и комфортную одежду, на которой было изображено много маленьких котиков, на трёхместной кровати было уже постелено для двоих, там даже лежало два одеяла, под одним из которых тихо сопел Накаджима. Рю беззвучно посмеялся, подошёл к кровати, собираясь забрать подушку и одеяло, чтобы лечь на диване, как и планировал изначально, но, когда он мягко коснулся подушки, Ацуши схватил его за запястье. — Извини, что залез в твой шкаф, чтобы достать всё это, но я честно не лазил больше нигде, кроме той полки с постельным, которую ты открывал. Если ты так хочешь, чтобы я спал с удобством, — большие, но немного сонные глаза тигра выглянули из-под мягкого одеяла, — пожалуйста, ложись здесь. Я не смогу нормально спать, зная, что ты идёшь на боль в лёгких весь следующий день, только чтобы дать мне поспать тут в комфорте. Пожалуйста, Рюноске. — Ладно, я не стану спорить с тобой: вижу, что это бесполезно, — Акутагава быстро сдался, не в силах сопротивляться столь милому человеку. Тем более, он ведь назвал его по имени. Это был запрещённый приём. — Я достал два одеяла, потому что не хотел нарушать твой комфорт. — Если ты о том, что боялся заставить меня чувствовать себя не комфортно из-за того, что ты таскаешь одеяло, то всё в порядке.. — Нет, я не из-за этого.. — Рюноске уже сидел на кровати, спрятав худые ноги под тёплым одеялом. Ацуши только больше зарылся носом в мягкое одеяло. — Кажется, я мог бы полезть к тебе пока спал. В плане того, что мне нужно обниматься с кем-то или чем-то во сне... Это глупо, я знаю, но как есть. Эй, не смейся! — Так ты совсем, как Чуя. Я спал с ним как-то раз, ибо он пришёл в гости слишком поздно и просто вырубился. В общем, пришлось. А он сразу, как я лёг, полез обниматься со мной. Поверь, мне ни жарко ни холодно от такого: я привык, потому что спал с сестрой в обнимку много лет, так что не волнуйся на этот счёт. В принципе можешь обнять меня, если хочешь или тебе это нужно. — Серьёзно? Не шутишь? — Зачем оно мне? Да и я что, сильно похож на шутника? — Ладно... — Ты ведь хотел этого, тогда чего так сильно боишься? — спросил тихо Рюноске, спускаясь на подушку. — Неужели я такой страшный? — Просто учитывая наши отношения всё это время, я немного не ожидал от тебя такого ответа... Ты ведь сам сказал, что.. — Тсс.. Забудь о том, что я сказал, — парень приложил палец к губам и подмигнул человеку-тигру. Он был очень милым сейчас, когда улыбался так ярко и был искренним. — Ладно, тогда, думаю, одно из одеял нужно убрать, — светловолосый ещё не закончил предложение, а Акутагава уже отбросил своё одеяло на самый край кровати. — То, под которым ты сейчас лежишь, самое мягкое и воздушное, поэтому, думаю, стоит оставить его. Рюноске не успел и опомниться, как Накаджима оказался совсем близко. Он очень аккуратно просунул руку где-то под рёбрами Рюноске, сомкнул их на его спине в замок, а сам лёг чуть ниже на подушке, чем лежал человек, что дал ему возможность безопасного времяпровождения. — Ты ведь не спал с настоящим человеком в такой позе до этого, верно? — спросил почти шёпотом Акутагава, склонив голову к макушке Ацуши. От его волос удивительно приятно пахло. Кажется, это была новая шампунь, что светловолосому подарила Ёсано. — Как ты понял? — тихо поинтересовался Накаджима, держа глаза закрытыми, потому что было слишком комфортно и хорошо лежать вот так вот с кем-то. — Ты совсем не уверен в том, как правильно запустить руку под меня, чтобы мне было удобно. А ещё ты очень дрожишь. — Серьёзно? — Ацуши поднял взгляд, направив его прямо в глаза Акутагавы. Тот лишь кивнул в ответ, улыбнувшись и прикрыв глаза. — Вот не задача.. — Тебе будет не удобно лежать таким образом очень долго, и рука быстро онемеет. Могу показать, как лучше будет лечь. — Пожалуйста. Акутагава безустанно улыбался. На его лице улыбка была действительно самым редким на свете гостем, тем более искренняя. Он осторожно попросил Ацуши отвернуться к нему спиной и очень аккуратно притянул его ближе к себе, просунул руки под его телом очень аккуратно и правильно. Его грудь касалась спины Накаджимы, он чувствовал сердцебиение, что было ускорено его смущением. — Как правило, люди, как ты, обнимают что-то во сне не только потому что это комфортная поза. Часто это просто желание организма почувствовать тепло рядом, поэтому у тебя должно получиться легко уснуть и в таком положении. Если нет, то можем поменяться местами. Всё нормально? — Рюноске осторожно обвил талию гостя, уткнувшись носом в приятно пахнущие волосы. — Ага, — сдавлено произнёс Ацуши, пока по лицу разливалась краска. Лежать так было комфортно, кажется, даже слишком комфортно для него. Он слышал тихое дыхание Рюноске, не перебиваемое сейчас сухим кашлем, чувствовал, как его сердце замедленно билось, отдавая приятным теплом по спине. Эти красивые руки мягко обвивали его талию. Они были на удивление тёплыми, а большой палец правой руки то и дело поглаживал светлую кожу на животе, потому что майка неудобно задралась вверх, когда парень поворачивался. — У тебя красивая талия, — сказал Рюноске. Он сам не знал зачем вообще заметил это, но факт оставался фактом. — У тебя тоже кстати. Она такая тонкая, что я даже немного испугался, когда руки просунул под тебя, что ты выгнулся специально. — Хах, ну, кажется, я собирался это сделать сначала, но потом подумал, что лучше мне показать тебе, как удобнее, чтобы ты потом не мучался. — Знаешь, на самом деле ты очень комфортный человек, Рюноске. Определённо, ты настоящий нравишься мне намного больше, чем тот Рюноске, с которым я сражался. — Правда так считаешь? — Ага. Ты звучишь так, будто бы тебе никто этого не говорил.. — Ну, если быть честным, то так и есть. Такое мне говорила только Гин, но, знаешь ли, она моя сестра. Что ещё я могу от неё услышать? Она знает меня лучше всех, а остальные люди уж вряд ли так же думают. Может, Чуя ещё, но он никогда не скажет это вслух. Слушай, ты не очень удобно положил свои руки, они быстро затекут, лучше положи свою левую руку на мою или положи обе на постель перед собой, так будет удобнее. — Жесть, ты, кажется, профессионал. А вообще, спасибо большое. Правда, спасибо за то, что дал мне шанс на безопасное существование. И за то, что происходит сейчас... Пожалуйста, не становись тем Рюноске, которого я знал раньше, когда мы утром проснёмся. — Раз уж ты так просишь, я постараюсь, — Рю прошептал это в волосы Накаджимы, прикрыв глаза. Слова этого человека были приятны ему. Ему было приятно от того, что кто-то, кроме Гин, ценит его настоящего. Ценит за то, что он помогает кому-то, а не убивает, взрывает или разрушает. Кажется, вряд ли Акутагава раньше был так добр к кому-то, кроме сестры, но этот человек... В нём что-то было такое, от чего у Рю на душе было по-странному спокойно. Он был комфортен для Аку, кажется, поэтому он подпустил Ацуши так близко к себе. — Можно спросить кое-что? — Рюноске почти задремал, но в последний момент в его голове родился очередной важный вопрос, который он не мог оставить без ответа. — Ага, — лишь промычал Накаджима. Кажется, он уже почти спал, но вопрос от Рю его заинтриговал. — Почему ты доверился мне? И почему ты вообще пришёл сюда, чтобы попросить у меня помощи в таком деле? Я ведь могу оказаться кем-то, кто спокойно обманет или сразу сдаст. — Не знаю, честно говоря. Это глупо, конечно, но я не рассматривал даже иные варианты, потому что я... Даже не знаю, что сказать и как... Наверное, я просто сердцем чувствовал, что тебе можно доверять. Ты много раз спасал меня. А один раз даже жизни лишился, чтобы дать мне возможность скрыться, пусть ты потом и вернулся к жизни. Думаю, всё это достаточно веская причина. — Может быть, но я ведь все равно враг. — Думаю, если бы ты действительно хотел меня обмануть, то не стал бы спрашивать об этом. Знаю, мои слова могут показаться глупыми, да и ты в конце концов можешь действительно оказаться плохим человеком. Хотя, вряд ли хоть кто-то может быть хорошим, ведь в каждом есть что-то, что будет делать его отвратительным. Знаешь, даже если на самом деле я ошибся, и ты в какой-то момент окажешься врагом, думаю, время, проведённое здесь, будет самым комфортным за всю мою жизнь. Даже если ты всё таки поймаешь меня и отдашь мафии, я всё равно буду благодарен за часы, проведённые с тобой. Поэтому я ведь и сказал, что ты действительно комфортный человек. — Ясно. Спасибо за то, что ответил. Кажется, услышать ответ на этот вопрос было действительно важно для меня. А теперь, пожалуй, ложись спать. Доброй ночи, — Рю закрыл глаза и на мгновение задержал дыхание. Кажется, он никогда не думал, что кто-то действительно будет ценить его и доверять ему так. Может тигр и врал, но услышать эти слова парню было необходимо. От подобных откровений и такого доверия он всегда таял. И его душа быстро изменялась от такого отношения. — Я не хочу, чтобы мне помогали, тигр. Я не хочу ничего менять, потому что я всё ещё тот маленький ребёнок, который боится перемен и привык видеть смерть. И не важно : это кто-то из самых дорогих людей в моей жизни или чужой человек. Я ничто, и во мне всё так же пусто. Я не хочу, чтобы люди видели меня таким слабым, но все мои изъяны и отвратительные стороны видно сразу. Я ненавижу того себя, но я не могу меняться. Я сломался уже очень давно, так что во мне просто нечего менять. И я слаб. Я ничего не могу. Я знаю, что говорю, потому что я не раз пытался. И я знаю, что я жалкий, потому что даже когда мне пытаются помочь, я продолжаю отталкивать поддержку, ибо я боюсь раниться о людей. Я просто не могу. Во мне нет никаких сил. Да, возможно, ты думаешь, что это не так, но во мне их правда нет. Мне нет смысла врать тебе, когда я уже столько сказал. Я пожалею обо всем, что было сказано сейчас, но, кажется, мне будет плевать. Я правда пытаюсь делать хоть что-то, чтобы найти нечто, что поможет... Хоть чуток отвлечься, но у меня не получается ничего из того, за что я берусь. Поэтому я и говорю, что во мне ничего нет. Из-за твоего появления в моей жизни я начал замечать, что я бесполезен, что я слаб и во мне больше нет сил. Спасибо за то, что открыл мне глаза. Я действительно верил, нет, я будто знал, что я лучше остальных, но ты... Ты оказался намного сильнее и лучше меня, раз даже Дазай считал, что ты лучше. Я ничто, я ничего не умею. Это то, что сказал мне босс, перед тем, как отправить домой. Уже этому человеку определённо лучше знать, чем всем нам, — Акутагава опёрся о спинку кровати, сложил локти на коленках и спрятал голову от собеседника. Он не помнил, с чего вообще начался их разговор, не помнил, когда они успели проснуться и засыпали ли они вообще. Всё было смутным, но тёплый и влажный от подступающих слёз взгляд Ацуши он видел отчётливо, прежде чем спрятать лицо в ткани милой пижамы. Мягкие и очень тёплые ладони медленно и аккуратно блуждали где-то по спине. От этого было немного легче. Рю не понимал, зачем он вообще рассказал всё это, лишь впивался пальцами в собственные руки. Может, это были магические чары Накаджимы? — Эй, послушай меня, Рю... Если Дазай, как ты говоришь, действительно считал, что я намного лучше, то почему тогда он говорит такие прелестные вещи о тебе? — О чем ты вообще? —Аку поднял голову, глядя прямо в глаза напротив. Они отливали жёлтым, озарённые лунным светом. Кажется, ночь сегодня была тихой и ясной, раз луна светила так ярко. Еле заметный синий отлив в по-наивному больших глазах, кажется, пробуждал в темноволосом странные чувства. — Вообще Дазай много говорил о тебе. Неужели ты не знаешь? — Этот человек буквально ненавидел меня. Да и как я могу знать, если я никак с ним не пересекаюсь? — И то верно, но он не ненавидит тебя... Если ты хочешь знать, я могу рассказать, что слышал от него... — Расскажи немного, — синеватый оттенок глаз Ацуши был похож на маленький огонёк. Искорки в костре, потрескивающая древесина и побелевший от температуры пепел, поднимающийся маленькими частичками в воздух. Это то, что видел Акутагава в глазах его гостя. Кажется, он понемногу успокаивался. Вряд-ли он чувствовал себя хорошо, потому что цвет его лица был особенно бледен сейчас, но он, по крайней мере, больше не плакал. — Я редко позволяю себе такое, извини... Не смотри так, мне неловко.. — Во-первых, за такое нельзя извиняться. Во-вторых ты еле дышишь из-за слёз. Может, ты уже не плачешь, но твоё дыхание ещё не до конца вернулось в спокойный ритм. Ну-ка, давай ты успокоишься, я кое-что сделаю, чтобы кожа на твоём лице потом не так сильно страдала и расскажу всё, что помню. Пойдёт? Рюноске лишь кивнул в ответ, закрыв глаза и глубоко вдохнув. Он не был мастером дыхательной гимнастики, но эти глупые упражнения его заставляла делать сестра. Каждое утро начиналось с этого раньше. Аку быстро отошёл от непродолжительной истерики, но все ещё недолго продолжал делать глубокие вдохи, чтобы удостовериться в том, что всё точно нормально. Он даже не заметил, как Накаджима пошёл за сумкой со своими вещами и принёс лишь странную упаковку в виде листа Алоэ-вера. — Ты знаешь, если просто так ляжешь спать после того, как так сильно поплакал и потёр кожу в попытках стереть слёзы, может появиться раздражение. Я не буду говорить уже про всякие болячки, но синяки под глазами точно будут. Я не силён в уходе за кожей, но после того, как Кёка начала жить со мной, она многому меня научила. К сожалению, я не смогу сделать ничего больше, кроме как помочь увлажнить кожу, но обычно этого достаточно. У тебя очень чистая и красивая кожа, поэтому будет жалко, если появится сыпь, — Ацуши сел прямо напротив Рюноске, обеими руками впиваясь в глупый увлажняющий гель. — У тебя руки трясутся очень сильно, я могу сам нанести крем, если ты не сильно против. — Поступай, как знаешь, тигр, — Рю был как всегда немногословен. Он лишь наклонил голову назад и закрыл глаза, заправляя пряди волос за уши, чтобы они не мешались. Гель оказался на удивление прохладным, но от этого его нанесение на кожу было лишь незаметнее. Прикосновения Ацуши были приятны даже так. Возможно, таковыми их делало осознавание Рюноске факта того, что его касался именно Накаджима, но это не было так важно для него. Гель долго впитывался, но ощущения после него были приятными, и кожа на щеках не болела так, будто там была глупая рана. — Его не надо смывать, просто ляжешь спать так. Ладно? Так вот, я обещал рассказать, — это было очень необычно, что Акутагаве не пришлось напоминать собеседнику об обещании. Но это, кажется, был большой плюс к ещё сотне таких же плюсов, что насчитал в парне Рюноске. После сражения на Моббидике, когда члены детективного бюро уже возвращались в агентство, Дазай странно вёл себя всю дорогу. Этот человек в принципе почти никогда не бывал серьёзен, но в тот раз он был особенно разговорчив и производил много шума. Собственно поэтому уже в агентстве было сложно не поинтересоваться тем, почему он так странно себя вёл, но в ответ на вопрос Ацуши получил лишь оправдания вроде "всё со мной нормально" и "почему вы все такие замученные сегодня?". Однако стоило Накаджиме отвернуться от Осаму, чтобы закончить отчёт, как тонкая и очень холодная ладонь коснулась его плеча. Парень повернулся, а Дазай сидел уже совсем рядом. — Ну раз уж тебе так интересно, я расскажу, — этот странный брюнет, пусть и был очень крут, всё же, в некоторой степени, всегда пугал Ацуши. Его постоянные перемены в настроении и непонятное поведение, конечно, выдавали сложный характер и кучу травм, но, почему-то, никто никогда об этом не говорил, да и сам Дазай, кажется, не очень любил такие разговоры. — Знаешь, Ацуши, всё же мой план сработал очень хорошо. — Какой еще план? — По возраждению "двойного чёрного". Я не стану вдаваться в подробности, но это что-то вроде нашего с Чуей крышесного дуэта, который способен на то, чтобы повергнуть даже самых мощных противников. Ещё только встретив тебя, я примерно понимал, что ты хорошо сработаешься с Рюноске. И видишь: у вас прекрасно получается работать в команде. Мне даже кажется, что ваши способности могут совмещаться, но я ещё не уверен. Это очень круто, разве нет? — Наверное... Дазай, говорите понятнее, пожалуйста, я не совсем понимаю, что происходит, после такой встряски. — А, понимаю. В общем, ты же знаешь, что этот мальчишка очень упрям? Вот, а ещё его главной целью на этот момент является твоё убийство. Разве не круто? Я считаю, что чем больше партнёры ненавидят друг друга, тем лучше у них получается в командную работу. Ты так не считаешь, Ацуши? — Ну, честно говоря, работать с кем-то, осознавая, что с его стороны в любой момент может последовать удар, хотя вы сражаетесь с одним соперником... Такое себе... — А тебе что.. Действительно прилетело? — Да, пару раз он чуть было не продырявил меня, но под конец, кажется, получилось найти общий язык. — Ах, ну это, в принципе, ожидаемо. Но Акутагава крут, не правда ли? — Ацуши лишь поднял удивленные глаза на коллегу. — Почему ты так смотришь, разве ты так не считаешь? — Нет, вы правы... Просто.. Этот человек так одержим идеей того, что вы признаете его. Кажется, у него больше нет никаких целей, только добиться вашего признания, а вы так просто это говорите.. — Ты хочешь узнать, почему я так легко говорю о том, что жизненно важно для него? — Ага. Честно говоря, я в принципе хотел бы узнать об этом человеке. — Хм... Рюноске сколько я его знаю был таким. Кажется, он всегда считал себя самым сильным, поэтому брал защиту всех близких на себя, но, когда он не смог их защитить, когда потерял стольких близких, он усомнился в своей силе на мгновение, однако он не мог понять, к чему нужно стремится. Поэтому, когда мы встретились, его поразила моя сила. Хотя по сути, я не могу использовать её в сражении, как ты или сам Рюноске, поэтому она не считается боевой, но она очень полезна. Юного Рюноске поразило то, что он не смог нанести мне удар. Но при этом я сильно задел его душу, когда расправился с теми, кого убить должен был именно он, но не смог. Ты знаешь, какого Акутагава мнения о мироздании и построении общества? Он стремится к тому, чтобы быть сильным, потому что только такие имеют право жить, по его собственной философии. Но он не может понять, что уже очень давно его сила превысила любые ожидания, что он давно превысил мою силу и давно получил моё уважение. Он ждёт, что я скажу ему это, потому что я приучил его верить моим словам и только моим словам, но он оскорблен тем, что я сделал. Он считает, что я уже не тот Дазай, которого он знал, после того, как я покинул портовую мафию, поэтому, думаю, даже если я ему это скажу, он не примет моей похвалы. В любом случае, знаешь что, Ацуши? Если вы вновь встретитесь, я знаю, что ваш разговор так или иначе затронет меня. Если он снова даст понять, что ему нужно услышать "особенные слова" от меня, тебе не стоит упомянать то, что я сказал. Пусть он и дальше стремится к идеалу, потому что если я признаю его, он позволит себе умереть. — О чем вы, Дазай? — Ты же знаешь, что его здоровье очень шаткое. То, что я увидел, когда показал вам, что Кёка жива... Он никогда не выглядел так плохо и измученно, как сейчас. Думаю, ему не долго осталось такими темпами, но уверен в том, что он прекрасно это понимает. Он живёт со своими проблемами со здоровьем такое долгое время лишь потому, что огонёк жизни ярко пылает в нем из-за меня. Пока у него есть смысл жизни, а именно моё признание, он не позволит себе умереть. В каком бы состоянии он не находился, он не позволит себе погибнуть, как слабак, от болезни. Он сможет умереть только в том случае, когда поймёт, что встретил того, кто намного сильнее, и шансов у него нет. Тогда он даст себе погибнуть, чтобы уступить место сильному и защитить близких ему людей. Вот, что беспокоит меня весь этот день. Кажется, я слишком уж привязался к этому мальчишке, пока обучал его. Вот как-то так. — Меня интересует один момент. — Какой? — Почему, если его здоровье в таком ужасном состоянии, он не даст себе отдых и возможность вылечиться. Я уверен, что денег у него полно и на лечение не уйдёт даже половины того, что у него есть. Проблема ведь не в деньгах или времени, да? — Честно говоря, я сам точно не знаю. Скорее всего он считает, что если даст себе отдых, позволит себе расслабиться, потеряет свою силу. Он всегда тренировался, поэтому его сила и быстро прогрессировала, но сейчас, думаю, у него не получится столько времени уделять тренировкам. Скорее всего босс завалит его заданиями и у него не будет времени даже на ужин с сестрой. А каком лечении может идти речь в таком случае? Хотя, на самом деле мне жаль этого ребёнка. Он мог вырасти свободным и здоровым, сложись обстоятельства немного иначе. Но, всё же его сила воли... Это то, чему я сильно завидую... Вряд-ли я достоин такой преданности. — Спасибо, этого достаточно, — Рюноске улыбался. Это было действительно необычно видеть, ведь такой человек, как он, вряд ли часто позволял счастью расцветать на его милом лице. Печальная улыбка и влажный взгляд направленный куда-то вперёд себя. Всё это было чем-то странным, но Ацуши уже видел подобную его улыбку и парой часов ранее, и в момент, когда Рюноске принял смертельное решение, чтобы защитить его. Кажется, сердце Аку билось медленнее и спокойнее обычного, его руки даже не подрагивали. — Услышать это было действительно нужно. Спасибо, Ацуши. — Да не за что... О, о, ты назвал меня по имени?! Кажется, сегодня я выиграл. — В каком смысле..? — Ты ни разу не называл моего имени за всё это время. Это прогресс! Кажется, нужно отметить этот день в календаре, как тот день, когда я, Ацуши Накаджима, сблизился со своим главным врагом! Рюноске лишь посмотрел в его сторону с той же немного кривой и печальной улыбкой, сияющей на лице. — Слушай, можно я кое-что спрошу? Да, я знаю, что я уже задал вопрос, но... — Хах, быстро учишься. Конечно, задавай. — Можешь рассказать о своём комфортном месте? — О чём ты? — Ну... Как тебе сказать... Знаешь, у каждого есть комфортное место или человек. У кого-то даже и то, и то. Когда ты тогда заплакал и ушёл, тебя не было больше часа, но я не думаю, что ты просто сидел и пил чай на кухне смотря в стену. Скорее всего, ты, как и любой человек в твоей ситуации, пошёл в свое комфортное место и попытался разобраться в причине эмоций, которые так резко накрыли тебя. Разве нет? Я, конечно, могу ошибаться, но сердце подсказывает, что так и было. — Хм.. Кажется я понял, о чем ты. Моё комфортное место, как ты сказал, это ванная комната. Почему-то, чтобы ни случилось, если чувствую что-то слишком интенсивно, всегда иду туда и сажусь на коврик между стиральной машиной и корзиной с бельём. Кажется, так было с тех пор, как нас с Гин поселили в эту квартиру. Если прихожу туда в таком состоянии, даже свет не нужен. Там почему-то всегда уютно и спокойно. Хотя это место видело столько моих слез и слышал столько моих глупых и бессмысленных слов и криков, что мне даже стыдно... — Тебе не нужно стыдиться своих чувств. Слёзы это в порядке вещей, запомни это. Надеюсь, тебе станет легче и спокойнее, когда ты поймёшь это и вдолбишь себе в голову. Самое главное это забота о себе, а всё остальное должно отойти на второй план, хорошо? — Ага. — И ещё кое-что, — Аку поднял заинтересованный взгляд на своего гостя. По его лицу можно было сказать, что тигр был настроен серьёзно, и его слова действительно шли из самого сердца. Почему-то Ацуши не боялся зрительного контакта, и от этого было неловко, ибо смотреть кому-то прямо в глаза Рюноске не любил. — Тебе не нужно загоняться и накручивать себя из-за того, что ты рассказал мне. Это нормально, что ты открылся кому-то, и тебе не нужно переживать на этот счёт. Я не думаю, что ты глупый, жалкий или странный. Всё абсолютно в порядке и тебе не нужно переживать вообще ни о чем. А вообще, ты очень крут и силен, даже не в физическом смысле. Ты просто очень классный и комфортный человек. Это то, что я хотел сказать, — парень протараторил это так быстро, что его лицо полностью покраснело от недостатка воздуха. Либо недостаток воздуха был просто глупой отговоркой, которой Накаджима пытался успокоить свое сердце, бьющееся с бешеной скоростью. — Я, возможно, сейчас попрошу тебя о глупости, но.. Можно обнять тебя? — серые глаза Рюноске были особенно большими сейчас. Он выглядел так, будто почти плакал, но в его мимике и жестах не было ни капельки тревоги. Кажется, на его лице сияла только благодарность. — Не нужно спрашивать у меня разрешения на такое. Сам ведь мне говорил, что я могу спокойно обнять тебя, если пойму, что мне это нужно. Почему это вдруг не должно работать и в обратную сторону? Аку лишь улыбнулся, повернувшись и подсев немного ближе к Ацуши. Почему-то его движения были очень неуверенными. Кажется, он не знал, как будет лучше обнять тигра, поэтому остановился на самом стандартном варианте и просто прижался ближе, обхватив достаточно тонкую талию руками. Не то что бы он положил голову на плечо Накаджимы не самым удобным образом, но светловолосый боялся даже двинуться. Кажется, он просто не хотел нарушать покой человека в таком странном состоянии, поэтому парень просто прижал Рю чуть ближе к себе, поглаживая по спине правой рукой, а левой обвил его талию. Со стороны Рюноске не последовало возражений, поэтому они остались в этом положении. Эти парни не были близки друг другу, но между ними существовало доверие. Они дарили друг другу комфорт, тем самым залечивали душевные раны. Это было странно, для них обоих неожиданно, что между ними может существовать такая гармония. Но иметь кого-то рядом, кто был бы настолько приятен и открыт в разговоре с тобой, было просто волшебно. Поэтому и Ацуши, и Рюноске слабо улыбались прикрыв глаза. Просто атмосфера комфорта в комнате была настолько приятной, что, кажется, от неё было даже легче дышать. Накаджима считал, что эта атмосфера появилась здесь лишь из-за прекрасно приготовленного чая, ведь Рю очень искренне и честно сказал, что чай может исцелять и творить чудеса. Но он не знал о том, что чай тут почти не при чем и весь комфорт, существующий здесь, они создали сами, когда оба решили отойти от понимания того, что перед ними враг. Просто познакомиться друг с другом заново, отбросив обиды и недоверие. И это было прекрасно правильным решением для обоих. Но чай действительно помогал тому же Рюноске, поэтому за день, проведённый вместе, Ацуши ни разу не услышал сухого кашля, и это правда радовало его.