Гиппеаструм

Слава Лето подошло к концу. Насыщенные зелёные оттенки сменились на яркие, словно солнцем омытые, жёлтые и оранжевые краски. Грозовые облака заменили обычные тучки, а вместо проливных дождей стали учащаться скромные, моросящие дождики. Видя эти приятные глазу картины, я без удивления стал наблюдать подобные перемены и в лицах обычных людей. Ранее радостные, счастливые улыбки сменились типичными при ненастной погоде недовольством, злостью и раздражением. И это в нашем-то маленьком городке! Где и без того всегда тепло и редко бывает плохая погода. Лично меня всегда всё устраивало. Несмотря на сменяемость времён года, в месте, где я живу, практически не бывает холодных дней и тем более морозных зим. Наблюдав подобное лишь по телевизору и один-единственный раз в своей жизни, когда родная матушка заставила поехать на Урал к каким-то своим дальним родственникам, я боле не сталкивался с настоящим холодом. Посему и жаловаться на плохую погоду, когда круглый год тепло, я считал истинным грехом. И хотя я не разделял всеобщего негодования дождями или наступающей осенью, я всё же не осуждал критикующих всё подряд людей. Привыкший к тому, что почти каждый второй человек находит причину для колких слов или проявления злобы, я тем более привык к обесцениванию счастливых моментов и неумению радоваться элементарным мелочам. Просто с самого детства я понял, что не такой. Видя, что большинство не умеет жить одним днём, я же пытался наполнить разными красками и событиями каждый прожитый день. Когда мне говорили о будущем и о том, что я, по какой-то только ведомой ими причине, должен о нём думать, я лишь ворчливо воротил нос и утверждал обратное. А зачем о нём думать, спрашивается? Вот что мне даст это самое будущее? Я всё равно не знаю, что будет через месяц, неделю или даже завтра. Вдруг я резко разлюблю клубничное мороженое или начну курить? Захочу вместо любимой толстовки с улыбающимся кактусом носить обычное чёрное худи? Это же катастрофа, а не будущее! На кой чёрт оно мне нужно, если оно настолько непримечательное?! Вот именно по этой причине я лучше пойду и съем ещё одну порцию клубничного под какую-нибудь комедию на нетфликсе, чем буду думать и гадать, что там будет дальше. И однокурсников слушать не стану, когда мне в очередной раз какая-нибудь Ленка или Максим скажут, что у меня девчачьи повадки, что я должен быть более мужественен. Никому я ничего не должен! Ну да, люблю ручки кремом мазать. Шампунь выбираю по полчаса, вчитываясь в состав. Да вы хоть представляете, насколько вредны сульфаты?! Нет?! Вот и не лезьте, куда не просят! Зато у меня, вот, волосы шёлковые и мягкие. Кожа приятная на ощупь. Да и пахнет от меня прикольно. Цветами! Даже духи никакие не надо использовать. Стоит постоять всю вечернюю смену в цветочном магазине, поковыряться в земле, пособирать букеты и вуаля! Я благоухаю как самая настоящая роза! — Тебе ещё не надоело? — мрачный, полный недовольства голос прервал мои хвалебные мысли о себе. — Что именно? — Лыбу давить. Что на этот раз тебя так осчастливило? Бро́ня. Мой единственный и по совместительству лучший друг. Один из тех самых людей, что улыбаться совсем не умеют, вместо чего предпочитают хмуриться и постоянно вредничать. И я бы, возможно, не стал бы с ним дружить, если бы не знал, какое у него на самом деле доброе сердце. Ещё во времена, когда мы были школьниками, а Бронислава только-только перевели в наш класс, я заведомо предполагал, что он станет одним из моих очередных обидчиков. Ожидая с каждым днём, что он примкнёт к драчливой части нашего класса и станет тем, кто будет в мою сторону отпускать колкости, я лишь поражался его неизменному, каменному выражению лица и безоговорочному одиночеству. Считая день за днём, не прекращая за ним наблюдений, я сам не заметил, как ненароком стал всё больше и больше на нём зацикливаться и сокращать между нами расстояние. Когда же я окончательно понял, что тот по своей сути не хулиган, а обыкновенный одиночка, то уже не боялся подойти и заговорить первым. Конечно, я не удивился тому, что тот сначала послал меня на все четыре стороны, а в дальнейшем и вовсе старался избегать. Но я всё равно не прекращал попыток с ним подружиться. И даже тогда, когда спустя месяц моих стараний стать с ним друзьями, дабы скрасить не только своё, но и его одиночество, он узнал о моей ориентации, я не испугался и продолжил пытаться. Со временем Броня всё же привык к моему постоянному нахождению рядом и безостановочной болтовне. Постепенно открываясь, он впоследствии сам начал поддерживать со мной разговор, иногда даже делясь своими интересами или проблемами личного характера. Его не смущали ни моё внимание к своему же полу, ни любовь к женским штучкам. Наоборот, благодаря мне он узнавал о том, как лучше всего завоевать женское сердце и активно пользовался моими знаниями и советами. С возрастом он и вовсе стал тем ещё ловеласом, отчего я лишь закатывал глаза, а тот ехидничал, ибо я подобной популярностью не обладал. Когда же друзьями мы стали крепкими, Броня без зазрения совести начал показывать свой характер и ставить моих обидчиков на место. Тогда-то я и узнал, какой он на самом деле драчун и, даже если мне это не нравилось, я всё же был ему благодарен. Ах… Лучшие годы! — Звезда моя, — протянул я на выдохе, — ты разве не видишь? Броня кинул на меня полный сомнения и недовольства взгляд. — Что именно? — буркнул он. Полностью обернувшись к другу, я раскинул руки и с улыбкой ответил: — Какой сегодня хороший день! — Броня закатил глаза. — Да нет же, я серьёзно! Совершенно не холодно, я бы даже сказал, что сегодня жарко! Солнышко припекает, пахнет тлеющей листвой, а красота-то какая перед глазами! — Мимо нас прошла толпа студенток, которые, завидев мой энтузиазм, с ужасом отшатнулись в сторону, а я, не заметив, шлёпнул ногой по луже. Дождь же недавно был! — Слава, мать твою! — возмутился Броня, хватая меня за локоть и выдёргивая на более-менее сухой асфальт. — А вот про маму ты это, лишнее… — забурчал я, но не обидевшись, а скорее ради приличия. Мама ведь святое! — Знаешь, что действительно лишнее?! — запричитал Броня. — Я? — тут же слетело с губ ироничное. — Твой позитив! — снова закатил глаза друг. — Сегодня же первый учебный день. Мы и так практически не отдыхали летом, а оно пролетело так быстро, будто его и не было вовсе. — Ну и ладно, — спокойно отозвался я. — Я вот всем доволен. И летом, и тем, как его провёл. Пропустив мимо нас очередную толпу студенток, что, завидев моего Броню, стали улыбаться и смущённо отводить глаза, он развёл руки и с иронией в голосе произнёс: — Ну, конечно. У тебя же там этот, как его… — Лёша, — напомнил ему с очередной глупой улыбкой. — Да, точно, прекрасный начальник Алексей, — с сарказмом. — Я вот на работе не успеваю иногда даже присесть, чтобы отдохнуть. Вечно катаюсь по судам, на заседаниях сижу в помощниках, либо документы развожу. О том, чтобы ещё шашни с кем-то крутить, нет и речи! Как ты умудряешься? — Ты же знаешь, какой я любвеобильный, — с лёгкостью отозвался я, проходя в центральное здание университета, — не было бы у него жены и детей, я бы уже давно не только глазки строил, но и предпринял какие-нибудь действия! Залившись смехом, я стал смотреть на помрачневшее лицо Брони, что всем видом дал понять, в каком негодовании пребывает его душа. Ему осталось только сморщиться и начать плеваться, будто съел что-то кислое или невкусное. Так мы и разошлись. Он на свой юридический, а я на флористику, что любил всей душой. Забавно, что два таких максимально разных направления состоят в одном учебном заведении, но и город наш Москвой не назовёшь! Маленький, скромный, все друг друга знают, все друг друга обсуждают. Университет встретил меня запахом старого дерева, видом потрескавшейся краски и звуком скрипучих половиц. Покрашенные в светло-зелёный оттенок стены были увешаны древними рамами, в которых были увековечены изображения основателей сего заведения. Единственным, наверное, приятным во всём здании было то, что почти на каждом углу коридоров, помещений и на подоконниках красовались разного вида вазы и находящиеся в них растения. Благодаря тёплому и даже чуть влажному климату нашего захолустья те приживались довольно легко, а иногда и вовсе разрастались до необъятных размеров. Пробежавшись по лестнице на нужный этаж и направляясь в сторону своего корпуса, я стал всё больше замечать и улавливать запахи тех или иных цветов. Моему взору предстали знакомые разноцветные стены, а украшающие их подвесные вазы со свешивающимися с них ампельными растениями стали радовать быстро бегущее сердце. Я вдыхал полной грудью, наслаждаясь любимыми ароматами и, как всегда, старался видеть во всём лишь хорошее. Ведь несмотря на то, что я проучился в этом учебном заведении лишь год, я уже полюбил его всем сердцем, усиленно не замечая в нём недостатков. Но, как бы я ни старался избегать негатив, тот, словно ядовитая змея, извиваясь, сам находил ко мне дорогу. Оттого и не удивился, когда одногруппники, завидев меня ещё издалека, стали перешёптываться и отпускать смешки в сторону моего внешнего вида. Будто я клоун какой. — Мирный, — позвала меня по фамилии та самая Ленка, которую я упоминал ранее. — А чего сразу не в платье пришёл? Толстовка-то вон, аж до коленей достаёт! Стоящий рядом с ней Максим, усмехнувшись в кулак, вдогонку ей добавил: — А в волосах что? Очередные бабские заколки? Вскинув подбородок, я гордо ответил: — Это, между прочим, хэллоу-китти, — подойдя ближе, я поправил перекинутую через плечо сумку и с улыбкой спросил: — Хочешь и себе такие? Могу подарить! — Спасибо, не стоит, — огрызнулся он. — Не хватало ещё мне этой голубизны. Пропустив последнюю реплику мимо ушей, я зашёл в аудиторию, сразу садясь на своё любимое место на первом ряду. Достав тетрадь с нарисованными на ней лютиками, я нашёл свою любимую ручку с колпачком в виде лягушки и приготовился к занятию. Ни капли не расстроившись из-за случившегося, я уже сидел с открытыми прошлогодними лекциями и повторял материал, забыв о существовании парочки, что не отвыкла за прошедшее лето кидать в мою сторону колкости. Успев привыкнуть к подобному отношению со стороны Ленки, что невзлюбила меня по причине делёжки места отличника в нашей общей группе, я тем более привык к назойливому Максиму с юридического. В наш же корпус он таскался исключительно из-за Ленки, что начала с ним встречаться чуть ли не с первых дней нашей студенческой жизни. Да и не удивительно! Они же по натуре своей совершенно одинаковые! Злые и противные. Не то, что я. Зато мою персону можно стопроцентно назвать звездой факультета! Единственный парень на всём потоке — это вам не хухры-мухры! Преподаватели даже сначала путали с девушкой, называя Ярославой, до тех пор, пока внимательней не посмотрели в журнал и не поняли, что я… Вячеслав. Благо, им было по большей части всё равно на то, как я выгляжу. Да и приглядевшись, они замечали, что я не девушка с мальчишескими наклонностями, а самый настоящий парень. Поэтому быстро привыкли, а некоторые даже стали ласково называть «Одуванчиком». Меня, правда, потом дразнили из-за этого долго… Но когда одногруппники заметили, что меня эта кличка только радует, то всем быстро это надоело. Да и за что преподавателям меня не любить? Учился я на твёрдое «отлично», а в свободное время помогал им с их просьбами и поручениями. Не мог отказать даже тогда, когда был завален работой в цветочном магазине, тратя время, предназначенное отдыху, на их задания. Поэтому, вместо моего, возможно, немного экстравагантного для парня вида, они, в первую очередь, видели во мне человека, на которого можно положиться, а уже потом всё остальное. А меня это только радовало. В конце концов, я не делал ничего, что мне бы не нравилось. Так как всё, что касалось флоры или было тесно с ней связано, меня только вдохновляло и давало стимул учиться усердней. Именно благодаря этому усердию я и не заметил, как первая половина учебного дня прошла в своём спокойном темпе. Настало время большого перерыва, во время которого все делились на группки и шли каждый по своим делам. Больше всего народу, конечно же, скапливалось в столовой, дабы узнать, что сегодня предлагают на обед. Кому университетская еда не приходилась по вкусу, те разбредались по близлежащим кафешкам, которые можно было по пальцам пересчитать. Те же, кого еда интересовала в последнюю очередь, разбредалась по курилкам и местам, где можно посидеть компанией и обсудить какую-нибудь бесполезную, но очень интересную ерунду. Ну, а что до меня, то я считал, что умнее всего пойти не куда-то… А именно в библиотеку! Это же гениально, не находите? Пока все будут филонить и игнорировать учебники до конца семестра, я же в первый день их в спокойной обстановке, без очередей получу! А как только закончу с библиотекой, так сразу же спишусь с Броней и пойду с ним на обед. Ну или в курилку. Куда ему нужнее будет. Я-то не привередливый, могу и без еды обойтись! Зато с другом. Зайдя в нужное помещение, я даже не удивился, что меня встретила тишина и запах запылившихся полок, и старой бумаги. Ни запаха вечно курящих студентов, чьё дыхание отдаёт мятной жвачкой, ни пота, что присущ молодому организму, ни женских духов. Пыль и книги! Книги и пыль! И неизменный звук скрипучих половиц. Встав у стойки с читательским билетом в руке, я стал смотреть по сторонам в надежде выискать знакомую с прошлого года библиотекаршу. Но та, словно по закону подлости где-то пропадала. Однако не прошло и минуты, как мой слух уловил приглушённый мелодичный звук. Прислушавшись, я различил практически неуловимую мелодию какой-то песни из-за стойки, за которую, я, конечно же, тут же заглянул… И обомлел. Моему взору предстал практически лежащий на библиотекарском кресле парень, с засунутым в одно ухо наушником и телефоном в руках. — Что нужно? — даже не подняв на меня взгляд, так же тихо, как и его музыка в наушниках, спросил он. А голос-то какой! Глубокий, спокойный, словно волны морские… — Мне бы… кхм, учебники получить… — зачем-то сам понизил голос от такой тишины. — Факультет? — снова заговорил парень. — Флористика. — Билет? — протянув свободную руку, тот стал ждать, пока я положу в неё нужную книжечку. Что я, в общем-то, и сделал. Так и не взглянув на меня ни разу, он поднялся со своего места и ушёл, а я, опешив, остался стоять с широко открытым от удивления ртом. Я со своим метром шестьдесят с хвостиком никогда не мог похвастаться высоким ростом, поэтому, когда тот полностью выпрямился, я так и продолжил стоять с запрокинутой головой. Даже Броня не такой высокий как этот парень! Переминаясь с ноги на ногу, я стал наблюдать за тем, как незнакомец, заменяющий нашу библиотекаршу, спокойной походкой ходил от одного стеллажа к другому, принося мне всё больше новых учебников. Смотря на то, как гора из книг растёт, я с ужасом стал гадать о том, как мне всё это без чужой помощи донести до дома. А потом я посмотрел на его бейджик и улыбнулся. Вадим Черных. — Черных? — вслух прочитал я, а парень замер. — Какая интересная фамилия! Тебе она очень подходит… — окинув его взглядом, я внимательно осмотрел потёртые на коленях, чёрные джинсы и широкую чёрную футболку, которая частично открывала вид на ключицы, но скрывала явно крепкие, подтянутые бёдра. Зацепившись именно за цвет, я без задней мысли добавил: — Такая соответствующая твоему… ну… образу. На последних брошенных мною словах энтузиазм в моём голосе поубавился, так как парень, снова выпрямляясь, впервые на меня посмотрел. Его светло-карие глаза были мрачнее тучи, а взгляд такой, словно он меня сейчас прямо на месте им заморозит. Но я не падал духом! Вместо того, чтобы схватить книжки и скорее сбежать, я широко улыбнулся, отчего стоящий передо мной Вадим неприятно поморщился. Это я, к слову, тоже проигнорировал. — А моя вот — Мирный! Я, кстати, такой и есть. Не люблю конфликтовать или драться, зато люблю много улыбаться и общаться! — практически певуче. — Меня Слава зовут, — протянул руку. Вадим после моей пламенной речи, с нескрываемым шоком перевёл взгляд с моих глаз на мою руку и обратно. Вместо рукопожатия, он с неприкрытой брезгливостью впихнул мне мой читательский билет, так ничего и не ответив. — Просто странно получается: я твоё имя знаю, ты моё тоже, — не оставляя попыток разговорить мрачного парня, кинул я быстрый взгляд на свой читательский. — Вот и решил познакомиться. Так сказать… Официально. — Мне неинтересно, — наконец отозвался тот, а после кивнул на кипу книг и добавил: — Учебники. Посмотрев на книжки по ботанике и основам флористики, я снова перевёл взгляд на Вадима и спросил: — А что тебе тогда интересно? На его лице отразилось искреннее недоумение. Вот смотрю на него и прям вижу, какой он весь из себя одинокий и несчастный! Ещё и красивый такой, зараза… Несмотря на то, что тот стоял к окну спиной и спереди на него падала тень, я всё равно мог наблюдать в его недружественно вперившихся в меня глазах золотистый блеск. Само же лицо, со стиснутыми в недовольстве челюстями, выглядело мужественно, а серьёзно сведённые на переносице брови не умаляли общей привлекательности. Ну вот и как с таким не подружиться?! — Я вот до ужаса люблю цветы! Ну, ты понял, — ещё шире улыбнулся я, кивнув на учебники. — Единственный парень на факультете! Хотя ты это, скорее всего, знаешь. Об этом все знают! И обсуждают… Но я этим горжусь! Не вижу ничего плохого в том, что парню могут нравиться цветы. Они же такие красивые и пахнут вку… — Проваливай, — перебил меня Вадим, кинув грубо. Уже имея опыт общения с такими неприступными стенами, коим в своё время был Броня, я лишь коротко опешил, а после вновь вернул своему лицу улыбку и спросил: — А где наша старая библиотекарша? Ты её заменяешь или… — Я сказал: взял учебники, — угрожающе и почти по слогам произнёс помрачневший парень, — и вышел из библиотеки. Бегло посмотрев на эту гору из книжек, я закусил губу и неуверенно уточнил: — Слушай, а у тебя нет пакета, ну или сумки какой, а то я не знаю, как… — заметив, что лицо Вадима ещё сильнее преобразилось и стало походить на воинственно-каменную статую, я всё же стушевался и с улыбкой договорил: — Ну ладно. Ничего страшного, я как-нибудь и сам управлюсь… Вытянув руки и обхватив книги, я с горем пополам их поднял и наощупь, так как ни черта за ними не видел, пошёл в сторону выхода. — Пока, Вадим! Ещё как-нибудь поболтаем… — с надеждой произнёс я. Уж слишком понравился мне этот парень! Грубый, конечно, и молчаливый… Но мы и не таких ломали! Вадим же со мной в ответ не попрощался.

***

Вадим Как же я ненавижу учебные заведения. Вот зачем я согласился на эту работу? Знал же, что ничем хорошим это не кончится. Мало того, что здесь всегда шумно и полно народу, так ещё и покоя никакого от них нет. Где угодно, но достанут. Даже на парах! То в углах зажимаются, то из столовки или курилки бегут, опаздывая и крича об этом на весь пролёт. Либо, наоборот, внаглую прогуливают и ищут самое спокойное и тихое место, где можно спрятаться. И где, как вы думаете? В библиотеке, конечно же! Я только начал, а уже возненавидел это место и работу, которая вгоняет меня в тоску. Никогда не понимал людей, которые считают, что надо радоваться каждому дню и выжимать из него максимум. О каком максимуме вы вообще говорите? Словно, если ты пропустишь день в университете или прогуляешь пару, то обязательно что-то, да упустишь. Ничего вы не упустите. Максимум учебный материал, да и только. Всякие гулянки, шумные вечеринки, подростковые страсти, состоящие из какого-нибудь любовного треугольника. Стараются найти как можно больше друзей, отношения на одну ночь или, ещё хуже, на всю жизнь! Зачем, спрашивается? Мне хватило этих самых отношений длиною в шесть лет. Больше не хочу, увольте. Вот, что мне дали эти отношения? Ничего хорошего. Сплошные нервы, беспричинные скандалы, переходящие в одностороннюю драку. То недостаточно эмоционален, то мало уделяю внимание, то не зову на свидания. Да какие свидания спустя столько лет отношений?! Шесть лет! За этот срок не свиданий хочется, а домашнего уюта и спокойствия. А потом измены, слёзы, расставания. И куда делись эти шесть лет? В пустоту. Поэтому, если я и смотрю на эти парочки, то только с отвращением, считая, что это худшее, что может произойти с человеком. Пустая трата времени. Уж лучше потратить его на что-нибудь более полезное. Например, на прокрастинацию. Отличное занятие, советую! — Вадим, ты меня слушаешь? Мой старший брат Александр, по совместительству декан юридического факультета и человек, что устроил меня на эту работу, смотрел на меня сейчас с каким-то непривычным ему смирением. Одетый в строгий серый костюм и возвышаясь надо мной, так как был выше на целых пять сантиметров, он то и дело нервно поправлял очки. — Слушаю, — буркнул я. — Тогда повтори, о чём я тебя попросил. Выдохнув, я отвёл взгляд и с раздражением стал повторять его просьбу: — После работы сбегать в ближайший цветочный магазин, чтобы купить твоей Алле букет. У неё сегодня день рождения, и вы хотите поздравить её всем коллективом. — Молодец, — удовлетворился моим ответом Саша. — Возьми деньги, — протянул он мне довольно крупную сумму. — Не жадничай и попроси продавца собрать самый дорогой и пышный букет. — Может, она что-то особенное любит? — без интереса уточнил я, вспомнив, что моя бывшая всегда предпочитала дурацкие лилии. — Розы любит красные, — подметил с улыбкой брат. — Вот их можешь попросить побольше. Кивнув, я забрал деньги и, воткнув единственный рабочий наушник в ухо, пошёл в сторону библиотеки. Стараясь ни на кого не смотреть, так как не хотел не то, что контактировать, но даже взглядом встречаться с незнакомыми людьми, я расслабленно выдохнул, захлопнув за собой дверь. Зайдя за стойку и плюхнувшись на старое, неудобное кресло, я прикрыл глаза и очень быстро задремал. Примерно через час моего сна прозвучал звонок, оповещающий о начале самого долгого перерыва. Мне на него было побоку, так как я не планировал куда-то уходить, желая продолжать находиться в стенах самой тихой обители данного здания. Залипнув на новостную ленту единственной социальной сети, которой пользовался, я не сразу расслышал скрипучий звук половиц. Зато почувствовал сладковатый запах, очень напоминающий благоухание цветов. Каких именно, я не знал, так как совершенно в них не разбирался, но он был лёгким и ненавязчивым, отчего я решил, что это обычные женские духи. Потом я заметил нависшую надо мной тень и спросил: — Что нужно? Послышалось взволнованное сопение, а после: — Мне бы… кхм, учебники получить… Из-за наушника я не смог разобрать тон голоса, но и не придал этому значение. Я просто протянул руку и начал задавать соответствующие вопросы: — Факультет? — Флористика. — Билет? Дождавшись, пока в мою протянутую ладонь вложат читательский, я, посмотрев лишь номер курса, отложил его в сторону. Нехотя поднявшись с кресла и засунув телефон в карман джинсов, я вытащил наушник из уха и пошёл за нужными учебниками. Сверяясь со списком, что мне вручили в начале рабочего дня, я бегал от одного стеллажа к другому, внутренне психуя от такого большого количества учебников. Зачем вообще флористу так много книг? Они же там цветочки высаживают, букетики собирают, разве нет? На кой чёрт им ботаника, газоноведение, ландшафтная архитектура? Дурдом какой-то. Наконец-то закончив, я открыл билет, дабы написать там весь этот дурацкий список, во время чего расслышал: — Черных? — я замер. — Какая интересная фамилия! Тебе она очень подходит… Такая соответствующая твоему… ну… образу. Чем больше я слышал, тем сильнее напрягался, выпрямляясь и впервые окинув взглядом стоящее передо мной недоразумение. Сказать, что я был в шоке, — значит ничего не сказать. В тёмно-зелёной толстовке с нелепым рисунком в виде улыбающегося кактуса на меня снизу вверх смотрел парень с яркими волнистыми рыжими волосами и бледно-голубыми глазами. Сочетание — полный пиздец. А потом он широко улыбнулся, а я непроизвольно скривился. Мало того, что он выглядел, как сияющий солнечный луч, от которого хочется прикрыться ладонью, так ещё и улыбался до ужаса счастливо. Не люблю такое. Надо скорее избавиться от него. — А моя вот — Мирный! Представляешь? — тем временем продолжило недоразумение. — Я, кстати, такой и есть. Не люблю конфликтовать или драться, зато люблю много улыбаться и общаться! — чуть ли не пропел парень. — Меня Слава зовут. Я посмотрел на протянутую руку, которую, как и его лицо, украшали веснушки. Кое-как сдержав себя, чтобы не отшатнуться, я впихнул ему читательский билет, понадеявшись, что он наконец-то уйдёт. Но вместо того, чтобы увидеть в его глазах понимание того, что с ним не хотят разговаривать, я с ужасом пронаблюдал совершенно обратное. Его лицо приобрело ещё более радостное выражение, а с губ слетел поток бессмысленного бреда: — Просто странно получается: я твоё имя знаю, ты моё тоже. Вот и решил познакомиться. Так сказать… Официально. — Мне неинтересно, — не выдержал я, после чего кивнул на стопку книг и добавил: — Учебники. Ну теперь-то он точно должен понять, что ему здесь не рады и стоит уйти! — А что тебе тогда интересно? — задал он вопрос, полностью проигнорировав мой враждебный настрой. Не знаю, что меня больше удивило: то, что он совершенно не понимает, что его болтовня меня раздражает, или его внешний вид, от которого тянет блевать. Ещё раз задержав внимание на его веснушчатом лице и волосах, я заметил дополняющие весь его аляпистый образ отвратительные заколки с котятами. Он этот… Как его… Представитель этого самого ЛГБТ-сообщества? Все эти люди, требующие равные права для всех, желающие признание множества разновидностей гендеров и отмену привычных для большинства семейных устоев, мне никогда не были интересны. Мне хватает своих проблем в жизни, поэтому уделять ещё и внимание таким масштабным вещам мне совершенно не хотелось. По большей части я таких, как он, просто игнорировал. Кроме того, мне уже двадцать пять лет. Я слишком стар для всего этого дерьма! — Я вот до ужаса люблю цветы! — внезапно воскликнула цветная аномалия. — Ну, ты понял, — на его лице отразилась до отвратительного ещё более счастливая улыбка. — Единственный парень на факультете! Хотя ты это, скорее всего, знаешь. Об этом все знают! И обсуждают… Но я этим горжусь! Не вижу ничего плохого в том, что парню могут нравиться цветы. Они же такие красивые и пахнут вку… — Проваливай, — вновь остановил его я, не сумев скрыть раздражения. Я никогда не любил грубить, стараясь просто избегать людей, с которыми не желаю иметь контакт или которые вызывают у меня внутренний дискомфорт. Но сейчас я не видел другого способа избавиться от этого радужного представителя! На кой чёрт он мне про какие-то цветы начал заливать?! Я ведь ему несколько раз дал понять, что вести диалог не намерен! Да и вообще с ним разговаривать не хочу! Но парнишка, даже если и уловил грубость с моей стороны, то в очередной раз мастерски её проигнорировал, вновь открыв рот: — А где наша старая библиотекарша? Ты её заменяешь или… — Я сказал: взял учебники, — сквозь зубы и с расстановкой, холодно проговорил я, — и вышел из библиотеки. И мне даже было не страшно, что тот пойдёт жаловаться на меня начальству. Я был бы этому даже рад! Может быть, появилась бы причина для того, чтобы отсюда свалить и больше никогда здесь не появляться. Первый рабочий день, а уже всё достало! — Слушай, а у тебя нет пакета, ну или сумки какой, а то я не знаю, как… — неуверенно под нос начал бормотать мальчишка, из-за чего я ещё больше помрачнел, даже не вникая в смысл слов. — Ну ладно. Ничего страшного, я как-нибудь и сам управлюсь… Продолжая давить из себя глупую улыбку, он с натугой взял кипу учебников, что возвышалась над его ярко-рыжей головой. Не будь я так зол прерванным одиночеством и таким раздражающим диалогом, к которому не имел и малейшего интереса, я бы, может, даже помог. Но теперь я мог думать только об одном, — о том, чтобы он скорее ушёл! — Пока, Вадим! Ещё как-нибудь поболтаем… — донеслось до меня приглушённое. Ничего не отвечая, я, наоборот, с мольбой подумал: «Надеюсь, что нет». Плюхнувшись в кресло, я снова воткнул наушник в ухо и включил одну из любимых старых песен некогда популярной рок-группы, отметив про себя, что стоит избегать это самое чудо-юдо.

***

Слава Приводить в порядок цветочный магазин было моим самым любимым занятием! Сменить водичку в цветах, обновить пустующие места новыми собранными с душой букетами, проветрить помещение и включить увлажнитель воздуха — вот, что я больше всего любил делать. Первый учебный день выпал на середину недели, а это значило, что уже скоро выходные. На выходных же у меня только одна забота: сгонять в близлежащий посёлок, который находится в десяти минутах езды на автобусе. Такой вот у нас городок: маленький, много природы, и собственная деревня имеется. Да наш город в целом деревней можно назвать, что уж греха таить! А там у меня мама с папой обитают, хорошие соседи, что нам как родные, и огромнейший сад! Всё лето, кроме работы, я впахивал в этом самом саду, выращивая не только цветы, но и фрукты, и овощи. Сам отцу помогал парники строить, а потом в них же и первый урожай собирал! А яблони у меня какие… Самое время готовить пирожки с яблоками и шарлотку! Потом ходить и угощать симпатичных мальчишек по соседству, ловить ненавязчивые касания и поцелуи. Особенно от самого старшенького — Мишки. Не был бы он таким дуб дубом, может, я бы ему и шанс дал. А так… Довольствуйтесь малым, Михаил! Поцелуйчики, обнимашки за домом или в яблоневом саду, но не более. — Я видел, ты привёз астры и георгины? — вырвал меня из моих размышлений Алексей. — Нравятся? — тут же ответил я вопросом на вопрос, смотря на него с нежной улыбкой. — Сам выращивал… — на выдохе. Лёша, либо не видя моих любовных взглядов, либо намеренно их игнорируя, стал надевать фартук. Кинув на меня беглый взгляд, он с улыбкой произнёс: — Хорошие. Видно, что долго простоят, — и ушёл в подсобку эти самые астры да георгины разбирать. Посмотрев ему вслед, я подпёр ладонью подбородок, всем весом облокачиваясь на кассу. Только-только закончив дела, я не знал, чем себя занять, поэтому продолжил наблюдать за начальником через оставленную открытой дверь. В меру высокий, подкачанный, с крепкими и увитыми венами руками, Алексей грациозно обрезал цветы, уже и позабыв о моём существовании. Я же мечтательно пускал на него слюни, мысленно проклиная его гетеросексуальность. Ну как такой мужчина мог достаться женщинам? Не понимаю… Раздался негромкий звоночек висящих у входа колокольчиков, отчего я вздрогнул и выпрямился, готовясь принимать покупателей. Мысленно ещё витая в розовых облаках с лежащими на них купидонами, я несколько раз провёл рукой по волосам, нервно их приглаживая. Ну-ка прочь, любовные муки! Я на работе! — Здрав… — заговорил посетитель, а я замер, — ствуйте… Передо мной стоял не просто будущий покупатель, а тот самый парень из библиотеки — Вадим Черных! Смотрел на меня полными шока глазами, в которых чёрным по белому было написано, как сильно он «рад» меня видеть. А я вот действительно был рад! — Черныш, — ласково произнёс я. — Ну привет… — облокотившись ладонями о стол, протянул я, смотря на парня из-под опущенных ресниц. Вадим же моментально помрачнел, явно недовольный моим ласковым прозвищем. — Черных, — исправил меня он, предполагая, что я просто забыл его фамилию. Как же тут забыть! Всё я прекрасно помнил! Красавчиков, да ещё и таких недотрог я запоминал с лёгкостью. Всегда имел фетиш на эти тяжёлые, хоть и пугающие взгляды… Такие никогда не забываются. — Я помню, — кивнул я. — Чем могу помочь? — выйдя из-за стойки и встав рядом с Вадимом, спросил я, не забывая, что всё ещё нахожусь на работе. Я, конечно, был сражён его холодной отстранённостью и пугающей атмосферой, но не настолько, чтобы потеряться в пространстве! Вместо этого, я просто смущённо улыбался и старался на него не давить, держа, может, маленькую, но дистанцию. Всё-таки я знал, что обычно кроме взглядов у таких парней ещё и тяжёлый кулак. Ударит — так тут же что-нибудь мне сломает или, ещё хуже, на тот свет отправит! Вадим же, кинув беглый взгляд в сторону выхода, явно начал думать о том, чтобы поскорее сбежать. Не давая ему и шанса, я в тот же момент заговорил: — Другой цветочный магазин находится аж на другом конце нашего города. Нет, ты, конечно, можешь прекрасно до него добраться, — я заговорщицки улыбнулся, — но тебе придётся потратить каких-то десять минут пешком до автобусной остановки, а потом ещё и пятнадцать минут на саму езду до магазина… — подытожил я, скромно опуская взгляд на свои ярко-красные кроссовки с зелёными вставками. Найки, между прочим! Сам на них заработал! Прикрыв глаза и устало выдохнув, Вадим снова повернулся ко мне и окинул таким взглядом, словно я единственный на всём земном шаре человек, способный довести его до белого каления. Но меня это никоем образом не задевало, ведь я был с ним полностью согласен! Я той ещё занозой в заднице могу быть. Знаем, умеем, практикуем… — Мне нужен букет на день рождения… — нехотя, буквально выдавливая из себя слова, буркнул себе под нос Вадим. Пропустив его раздражённый тон мимо ушей, я тут же воодушевился, чуть ли не подскакивая на месте. Дни рождения я очень люблю! А собирать на них букеты тем более! — Девушке? — задал я логичный вопрос, пользуясь положением и шансом разузнать о Черныше побольше. В конце концов, должен же я знать: имею шанс или нет! Вдруг и он против таких, как я… Хотя я никогда не понимал людей, которых волнует чужая ориентация или интимные предпочтения! Мне вот, лично, совсем не интересно, кто с кем шашни крутит или делит постель! Если только это не касается деревенских сплетен… Там мы с мамкой любому кости перемоем! Но это же другое… Разве нет? Мы же это между собой обсуждаем, а не в лицо говорим. Да и вообще, главное ведь, что у человека в душе, а не в штанах! А у меня в душе цветы благоухают да яблони… — Преподавательнице, — менее злобно, но всё ещё с толикой недовольства ответил Вадим. Не девушке, уже хорошо! Хотя эта информация всё равно мало что мне даёт. Это сейчас он покупает букет посторонней женщине, а завтра может прийти за букетом для своей возлюбленной! Ладно, не будем отчаиваться раньше времени… В конце концов, сейчас время не для личных драм, а для возможности показать свой профессионализм! — Какие цветы она любит, знаешь? — поинтересовался я, потихоньку входя во вкус. — Розы, красные, — стараясь не смотреть мне в глаза, пробурчал Вадим, а я уже приступил к действиям, идя к нужным цветам и прикидывая более-менее хороший букет. — А зовут её как? — вытаскивая самые хорошие и свежие бутоны, спросил я. — Это имеет значение? — устало уточнил Вадим, заставив меня на него удивлённо обернуться. Однако, стоило нам встретиться глазами, как он снова стал походить на ходячую депрессию, а я, наоборот, широко улыбнулся. — Конечно же, имеет! — кинул я на стойку цветы. — Мы же только сегодня об этом говорили. Мы с тобой отличные показатели того, как хорошо может охарактеризовать человека фамилия! — Фамилия, — вторил мне Вадим, вскинув бровь. — Да, фамилия, — зачем-то тоже повторил я, продолжая стоять у стойки с лежащими на ней розами. — А ты спрашиваешь её имя, — объяснил своё непонимание Вадим, а потом, будто что-то осознав, сморщился, несколько раз покачал отрицательно головой и сказал: — Неважно. Её зовут Алла. Сделай скорее букет, пожалуйста, подороже и попышнее. Какой сразу вежливый, вы только гляньте! Лишь бы от меня поскорее избавиться. Я невольно усмехнулся, переведя взгляд с цветов на Вадима, отмечая на его лице неприкрытое отчаяние. Бегающий по помещению взгляд всё никак не хотел останавливаться на мне, отчего внутри меня проснулось лишь ещё больше желания привлечь к себе его внимание. Нечего, когда рядом я, смотреть куда не попадя! — Очень хорошее имя, прям, как у Примадонны… — с придыханием и прижав ладони к груди, произнёс я. — Миллион, миллион алых роз… — пропел, пританцовывая и выискивая глазами подходящие для композиции цветы. Заметив, как Вадим в ужасе вперил взгляд в мою фигуру, я с удовлетворением прошёлся мимо него плавной походкой к витрине и стал выбирать дополнения к розам при этом продолжая напевать песню себе под нос. — Вот твоё имя — Вадим, — кивая собственным словам, произнёс я, начиная собирать букет. — Я в курсе, — раздражённое прозвучало в ответ. — Тут легко. Цвет твоего имени — голубой, прям как мои глаза, — указал я пальцем на своё лицо и вновь встретился взглядом с мрачным юношей. — Или же синий. Поэтому, если бы я собирал букет для тебя, то я бы использовал васильки, незабудку и лён. Ну, а если попышнее, то какие-нибудь гортензии или ирисы… Не дождавшись ответа, я с привычной улыбкой продолжил: — А вот цвет имени Алла — красный. Так что даже повезло, что ей нравятся красные розы. Собрать букет — раз плюнуть! Посмотрев на получающуюся композицию, я отметил, что чего-то не хватает, и задумался. В этот же момент в помещение вернулся Лёша, при виде которого я засиял ещё ярче. Ну чудо, а не мужчина! А потом я увидел в его руках мною же выращенные георгины и радостно воскликнул: — Вот их мне и не хватает! Алексей чуть ли не с отцовской нежностью передал мне нужные цветы, а после погладил меня по голове, отчего я весь съёжился и зарделся. Готов ему руки целовать, лишь бы он чаще так делал! Зато вот Вадим стал выглядеть так, словно съел ужасно кислый лимон. От вида его сморщенного лица я еле подавил смешок, параллельно заканчивая букет. — Цвет моего имени, к слову, оранжевый, — радостно отозвался я. — Очень мне подходит, не находишь? Вадим не ответил, продолжая притворяться камнем. — Сейчас на улице тоже всё оранжевое. Любишь осень? — не отчаивался я, страстно желая вывести его на разговор. Но в ответ, к сожалению, снова была тишина. — А я вот люблю… Ещё люблю циннии, подсолнухи, цветки календулы и гиппеаструма. Последние видел когда-нибудь? Они, на самом деле, очень красивые. Можно выращивать прямо дома даже зимой. К ним, правда, подход правильный нужен. В разное время года они и растут по-разному, поэтому, если сделать что-то не так, то можно… — Букет готов? — раздражённо прервал мою чувственную речь Вадим. Но я не расстроился. Вместо этого я лишь вздохнул, протянул ему получившуюся композицию и с последними, теплящимися в груди крупицами надежды получить хоть какой-то с ним коннект, спросил: — А у тебя есть любимые цветы? На лице Черныша словно по щелчку пальцев проявилось облегчение. Хлопнув ладонью по стойке, оставляя тем самым крупную купюру, он, ничего не ответив, резко развернулся и быстро пошёл на выход. Выпучив глаза, так как сумма была неприлично большой и не соответствовала цене самого букета, я тут же сорвался с места и вслед за ним выбежал на улицу. Хлопая глазами и несколько раз обернувшись вокруг своей оси, я лишь разочарованно поджал губы. Вадим же испарился, будто его здесь и не было.