Последняя мысль

Анна просто гуляла с подругами по торговому центру, как это делают все обычные люди. Всё было мирно и спокойно, ничего не предвещало беды. София, одна из её подруг, держа своего трёхмесячного ребёнка на руках, показывала Анне блузки, брюки и пальто из новой осенней коллекции, попутно выбирая и что-нибудь подходящее и себе. Вторая подруга нашла для себя "самую идеальную вещь во всей жизни" и, счастливая, убежала в примерочную комнату примерять еë, тем более, она была по скидке. Анна уже проголодалась и хотела было отправиться с Софией и маленьким Юрой на фудкорт, чтобы отведать любимый бургер с сыром и кофе со сливками, с утра она ничего не ела, потому что знала, что в кафе подобный перекус не самый дешевый, следовательно можно сэкономить, а организм безнадёжной кофеманки требовал свою "дозу", но твёрдо решила следовать своей цели–добавить в свой гардероб хотя бы одну новую вещь. Чтобы хоть было в чем ходить за новыми. В последние месяцы она слишком много работала, даже оставалась на ночную смену, чтобы заслужить небольшую премию. Что ж поделаешь, если нужно оплачивать ипотеку матери, которую уволили с работы, потому что та начала часто болеть. Родители хотели обеспечить Анну хорошим, светлым будущим с собственной квартирой в столице, но немного не рассчитали свои доходы. С постоянным трудом здоровье дочери всё ухудшалось. Как физическое, так и ментальное. Мать уговаривала её перестать так надрываться, больше отдыхать, заниматься делами, которые нравятся, сходить к психотерапевту, найти любовь. Она с ужасом понимала, что дочь становится такой же, как и её отец–заработать деньги любой ценой. Эта "любая цена" перешла последнюю черту–уже шесть лет мать Анны была вдовой. После смерти отца дочь начала считать себя единственной виноватой в произошедшем, что до этого вообще никак не помогала ни родителям, ни кому бы то ни было ещё. Она стала считала это своим самым настоящим долгом–любой ценой заработать достаточно денег для того, чтоб выплатить ипотеку. Она не видела в своей жизни иной цели, кроме этой. Единственную радость в жизни ей приносило то, когда она преспокойно оплачивала пришедший из банка счёт, даже выше указанной суммы. Первые года мать ещё могла своими силами оплачивать квартиру, но, как известно, деньги имеют свойство заканчиваться. Денег становилось всё меньше и меньше, Анна работала всё больше и больше–её жизнь напоминала такую простую пропорцию и больше ничего. Дня три назад Анна вообще чуть было не упала в обморок от недостатка сна. Как только еë подруги узнали об этом, то тут же вытащили её из дома под многочисленные протесты. Даже практически силой они заставили Анну "проветриться". Мать была невероятно благодарна за это подругам дочери, ведь самой ей это никогда не удавалось. Первые пару часов Анне было немного некомфортно–первый раз за полтора месяца она не была на работе в выходной. Но потом она расходилась, её губы тронула лёгкая улыбка, на щеках появился румянец. Была ранняя осень, так что даже в магазине с кондиционерами было довольно жарко. Люди, уже определившиеся с выбором, стояли в очереди и обмахивались ладонями. Но вдруг все посетители услышали шум от закрытия рольставни, сразу света в магазине стало меньше, и чей-то крик:«Все на землю, блять! Не двигаться! Кто-нибудь выëбываться будет–выстрелю! Телефоны на пол! Попытаетесь позвонить–сдохните нахуй!» То был молодой парень, лица его не было видно, на нем была черная маска с прорезями для глаз и рта. —Все быстро достали кошельки и положили их в сумку! Он кинул на пол большую спортивную сумку. Большая часть медленно полезла за своими деньгами, в том числе и Анна, помогая это сделать и Софие, жёстко пересиливая себя. С каким трудом она их зарабатывала, но теперь ей нужно их просто кому-то отдать, чтобы тупо выжить. Но кто-то продолжал стоять, ничего не делая. Ты глухая, нахуй? Сейчас же свои сраные деньги в сумку кинула, ебнутая!–закричал он на застопорившуюся посетительницу. Самым заметным было то, что и голос, и руки у него сильно дрожали. Что же заставило его пойти на такое? Сейчас он стал все больше нервничать и начинал срываться. Теперь уже все люди отдавали свои кошельки и бумажники спокойно, без резких движений, ведь в руках у парня все ещё был пистолет. Дети начинали паниковать, но родители старались успокоить их, чтобы не вывести из себя преступника. И все бы ничего, он собрался уже уходить через чёрный ход, если б не простая случайность. Грудной ребенок на руках Софии начал плакать: то ли проголодался, то ли почувствовал что-то неладное. Это его сильно взбесило, хоть ничего особенного не произошло, но он был в жутком напряжении, в угнетающей обстановке. Не контролируя собой парень заорал: —Я ГОВОРИЛ ЖЕ НЕ ДВИГАТЬСЯ ВООБЩЕ, ДОЛБАËБЫ!— и выстрелил. Вернее не он сам, а его давно дрожащие руки. Затем за какую-то несчастную долю секунды прошла череда звуков: прогремел выстрел, глухой звук, словно что-то попало вглубь, невероятно громкий плач ребенка, и, наконец, тишина. Софие, державшей его, досталось немного, лишь малая рана на плече. Но только малыш был уже не здесь. Прошло пару секунд, не больше. А казалось, что прошла вечность. Парень вообще только что осознал, что произошло. Он не хотел этого, планировал всего лишь "заработать" лёгких денег, так получилось случайно, но уже ничего не изменишь. Парень молчал и смотрел в сторону происшествия, надеясь, что ничего этого не было. А на мгновение показалось, что он смотрел в пустоту, корил себя, а глаза стали чуть влажными. Ведь он совсем не этого хотел. Пистолет парень держал только чтоб припугнуть, не больше. Всё же так нормально начиналось.. Девушка совсем не чувствовала своей боли. Она тут же схватила ребенка и не понимала, что происходит. Вернее, она не хотела принимать то, что произошло. Она его трясла, вопила, проклиная злую судьбу. Ни одной мысли не было в этот момент в её голове. Она не боялась вооружённого теперь, ей было всё равно. Все остальные посетители стояли в ступоре, они не могли пошевелиться или издать хоть какой нибудь звук. Казалось, атмосфера начинает по-настоящему давить, а дышать становилось совсем трудно. Это событие просто взорвало Анну. Она со злобой смотрела не него и несчастную подругу. «Сука! Как он вообще позволил себе вершить судьбы других людей?! Что, Богом себя возомнил? Сначала забирает деньги, потом жизни, в край охуел? Он же отворачивался, почему я не могла позвонить в полицию! У меня было много времени»–мысли проносились в её голове с огромной скоростью. Снова она начинала во всём винить себя, как и раньше. Сидя на полу и обнимая подругу, она принимала возможно последнее в своей жизни решение. Пока преступник запаниковал и заозирался по сторонам в поисках неизвестно чего, она встала с пола и пошла на него. Пройдя пару шагов, она резко прыгнула ему на спину и начала душить. Будь она в обычной ситуации, сил ей не хватило бы, но сейчас, в состоянии аффекта, она была способна на всё. Парень, хоть и ослабший от произошедшего убийства, был сильнее девушки, из-за работы забывшей, что такое спорт. Задыхаясь, он с болью вывернул руку и выстрелил в Анну. Как позже оказалось, в живот. Пуля прошла насквозь и попала в злополучную сумку с кошельками. Она отцепилась от его шеи и отлетела на полтора метра, гулко ударившись головой. С открытыми глазами она лежала на полу, с немалой круглой и глубокой раной на животе, истекающей кровью. Крови вытекало так много, и спереди, и под ней кровяное пятно разрасталось с большой скоростью, что похоже, был задет какой-то орган. Тут уже его рука раздалась, пистолет с грохотом упал на пол, почти рядом с разливающейся кровью от раны Анны, почти рядом с её рукой. Теперь уже ничто не могло успокоить посетителей. На их глазах убили двоих человек. У двоих не получилось взять себя в руки, у них подкосились ноги, закрылись глаза, и они чуть было не упали в обморок, если б их не придержали рядом стоящие люди. Послышался звук тошноты. Убийца закрыл глаза, сел на пол и схватился руками за голову. Казалось, если б никто не плакал и не орал, то можно было бы услышать, как он кричит. Тут произошло невозможное, если можно так выразиться. Анна, которую он "убил", встала, собравшись с последними силами. Превозмогая нечеловеческую боль и страдания, она нагнулась и подняла упавший пистолет. Когда она выпрямилась, то через плоть и красный сок жизни, всё ещё текущий чуть ли не волнами из раны, можно было увидеть происходящее перед ней. Теперь уже кричать начали все. Стрелок обернулся–это было последним, что он сделал в своей жизни. Анна, державшая прицел на его голове, выстрелила. Из-за того, что стреляли в упор, череп с хрустом разлетелся во все стороны. Пятна крови и куски мозга с кожей забрызгали людей, стоявших поблизости. Крики не утихали, а становились только громче, хотя казалось, что громче уже невозможно. Пистолет вновь с шумом упал на пол, залитый кровью, брызнув парой капель. Следом за ним на полу оказалась и Анна, приземлившаяся с хрустом. Теперь уже и её голова не была целой–вокруг растекался кровяной круг, словно настоящий нимб. Кто-то говорит, что в такие моменты перед неизбежной смертью вся жизнь пролетает перед глазами, но её последней мыслью было только: Вот же блядство, квартиру так и не выкупила.