Долги надо отдавать

Маленький серый котик медленно шёл сквозь тёмный лес, внимательно посматривая по сторонам. Неожиданно его слуха достиг какой-то подозрительный шорох. Кот быстро обернулся и прижал к затылку уши. — Чего ты тут шляешься? — недовольно заворчал огромный тёмно-серый кот, выбравшись из колючих зарослей местных кустов и с подозрением уставившись на гостя. — Все ученики уже давно покинули эти мрачные тропы. — А я не учеников ищу, — равнодушно пробурчал маленький. — Хм, и кого же? — Тебя, мышеголовый. Где мои мыши? — Какие мыши? — Те, что ты мне проспорил на прошлой неделе. — Когда успел?! — Когда утверждал, что Пестролистая не уговорит Огнехвоста помочь мне. Вспомнил? — Мм, возможно. И чего ты хочешь? — Хочу мышей! — Каких мышей? — Сам-знаешь-каких!!! — Ах да, вспомнил. Я не могу тебя их отдать. — Это ещё почему? — Тут мыши не водятся. — А мне всё равно! Частокол мрачно сощурился. — Валил бы ты отсюда, — наконец выдавил он, помахивая хвостом. — Не свалю, пока не отдашь мне моих мышей. Это требует долг чести! — Ну что же, в таком случае у тебя большие проблемы...

***

— Воробей, ты даже не представляешь, что я узнал на Совете! Это было... Воробей? Что с тобой?! — Ничего, — буркнул целитель, зализывая глубокую кровоточащую рану на боку. — Как ничего? Ты весь в крови! — Слушай, Львиносвет: отвянь. И без тебя тошно. Львиносвет не отвял. И даже не завял. Он сел рядом с братом и принялся вылизывать его всклоченную шерсть. — Кто тебе так побил, братишка? И главное, из-за чего? — Тупой Частокол. Он не хочет отдавать долг! — Ну-ка, с этого момента поподробнее.

***

— Хм, — задумался Львиносвет, когда злой как черт Воробей поведал ему тайну века. — У меня есть одна идея. Ты ложись спать, а я попытаюсь поговорить с Частоколом. — С этим мышеголовым? Только время зря потратишь, — пробурчал целитель, клубочком сворачиваясь на подстилке. — О, я уверен, мне удастся найти с ним общий язык. — Ну ладно, тогда удачи, — зевнул Воробей и спустя мгновение уже сладко посапывал.

***

— Вставай, брат! — Золотистая молния влетела в палатку и вытряхнула Воробья из его мохового гнездышка, где он сладко покачивался в объятьях Морфея. Морфей испуганно крякнул и испарился. — Какого хрена! Сейчас кого-то выпотрошу! — спросонья не разобравшись, кто, где, когда, заорал целитель. — Расслабься, брат, тебе понравится, обещаю, — важно изрёк Львиносвет и вдруг прыснул, вызвав недоумение на морде брата. — Иди к Частику. Мы поговорили, и он поклялся на крови, что отдаст свой должок сегодня утром. Так что иди, он тебя больше не тронет. «Поклялся на крови? Великое Звёздное племя! Львиносвет, кого ты убил на этот раз?!» Сон пришел, как ни странно, быстро, и вот Воробей уже хмуро бредёт к тому месту, где вчера на него напал бешеный Частокол. Тот уже был там. Он сидел, слегка сгорбившись, и испуганно поглядывал по сторонам. У его лап, словно укор будущему поколению, лежала объёмная кучка придушенных мышей. — Вот твой долг, как я и обещал Львиносвету. Тебе больше ничего от меня не надо? Окей, тогда я пошёл, — не дав Воробью и слова вставить в сей монолог, протараторил он и, прихрамывая, бросился к кустам. — Стоять! — властно крикнул Воробей, придя в себя. Частокол вздрогнул и резко остановился, обвив хвостом дрожащие задние лапы. — Взгляни мне в глаза. Частокол помедлил, потом осторожно посмотрел в сейчас зрячие голубые глаза. Воспользовавшись этим, Воробей бесцеремонно влез в память мёртвого кота и принялся просматривать воспоминания о вчерашнем вечере. Перед его глазами проносились страшные события: Драки с местными воителями, жуткая боль в голове, когда Коршун одним мощным ударом лапы отпихнул его от орущего от боли белого кота. Потом — боль, холод, мрак, сырость. Он пошатываясь, брёл вдоль границы со Звёздным племенем. Дикое шипение, тяжесть на спине. Крупный золотистый кот сбил его с лап и прижал к сырой земле. — Это тебе за моего брата, — хриплый рык прямо в ухо. Острые когти впились в судорожно сжавшееся тело. Струйки крови потекли из-под безжалостных лап. — Ай, пожалуйста, не надо! — Что значит не надо? Когда долг вернёшь? — Я не могу его вернуть! — Что же, в таком случае у тебя большие проблемы. Зубы впились в плечо. Как больно! Котяра резко перевернул его на живот. — Нет, не надо! — Он почти в истерике. — Надо, друг, надо. После небольшого урока ты будешь лучше думать, о чём надо спорить, а о чём не надо. Крепкие лапы держали на совесть, никак не выбраться. Кот подмял его под себя, агрессивно покусывая кожу на горле и спине. Кровь. Боль. Ужас. Снова боль. На этот раз пониже. Горячий язык провёл мокрую дорожку на низу спины. Острые зубы сомкнулись на загривке. Резкий толчок вперёд. Дикая, разрывающая внутренности, боль. — Аагх! Пожалуйста! Страх. Боль. Хлюпающие толчки внутри разорванного тела. Мерзко, противно до невозможности. Стыдно. Обидно. Страшно. Хриплое рычание у прижатого к затылку уха: — Долг принесёшь сам, али напомнить? — Принесу, принесу! Завтра же! Обещаю! — Знаю я ваши обещания. На крови клянись, зараза, на крови! Мерзкое чувство холодеющей крови на подушечках лап. Тихое сбитое шептание. Ещё один толчок. Болезненный стон. Его тело бессильно распласталось на земле. Одно лишь желание — забиться куда-нибудь в темный уголок и не высовываться оттуда никогда. Холод у задней части тела. Глухие шаги рядом. Боль достигла своего апогея. — Надеюсь, ты запомнил этот урок. А если что — всегда буду счастлив напомнить. Удаляющиеся шаги. Сиплый стон. И боль, боль. Темнота. И ещё раз боль... Воробей в шоке отскочил. Частокол воспользовался случаем и быстро-быстро свалил, чуть не ударившись лбом об ствол дерева. Маленький целитель еще некоторое время постоял в недвижимости. Потом улегся у кучки мышей и закрыл глаза. «Это был последний раз в жизни, когда я о чем-нибудь попросил Львиносвета. Вокруг сплошные извращенцы!»