Жизнь на грани и после…

      Существует ли жизнь после смерти?       Многие бы сказали, что нет.       Кто-то утверждал, что после смерти души следуют на перерождение.       А вот Цзян Фенмянь точно знал, что после смерти ты попадаешь в место, что являет собой всё и ничто одновременно. Здесь может появиться всё чего ты только не пожелаешь. Но есть ли в этом смысл? Тебе нет нужды тренироваться ведь тело твоё мертво, а душу изменить нельзя. Ты не нуждаешься ни в пище, ни в питье, ни даже в воздухе. Ты лёгок и светел. Раны, что убили тебя не приносят боли, а сломанные конечности слушаются, будто и вовсе не были никогда повреждены. Да, что там… На душе вообще нет никаких ран.       Единственное, что способно тебя здесь угнетать это твои собственные думы. Они сводят с ума, заставляя вновь и вновь возвращаться к привычным обликам дорогих людей. Мучают. Угнетают…       Чего он знать не мог, так это того, что в этом бесконечном пространстве ты можешь быть не один…       В один из… дней?       Хотя нет…       Всё же…       Однажды, покой бывшего главы ордена Юньмэн Цзян был потревожен новым жителем этого ничто.       Упав на пол, приготовившийся уже было к забытью глава ордена Цишань Вень ошеломлённо мотнул головой и осторожно коснулся груди, из которой всего мгновение назад торчал чужой клинок. Он осторожно сел, прислушиваясь к своему телу, и лишь спустя долгое осознание наконец признал, что тела у него нет, а его «плоть» сейчас составляет его… душа? Он понял, что не желает пищи или питья, а через некоторое время поймал себя на том, что даже не дышит. Ему это было более ненужно.       Решившись наконец осмотреться Вень Жохань поднял голову и удивлённо отметил, что оказался посреди странной белой пустоты, а рядом с ним был небольшой двухэтажный домик, над входом в который висело знамя ордена Юньмэн Цзян. Не тратя зря времени, он встал, подошёл к дому, отмечая про себя все мелочи.       Потёртые тёмные доски, который будто бы пару десятков лет пробыли в очень влажном месте. Металлические решётки с узором девяти лепесткового лотоса на окнах. Мягкие сиреневые многослойные занавеси за этими решётками… Этот дом был воплощением духа ордена Юньмэн Цзян. Простой дом, которых в Пристани Лотоса сотни. И всё же что-то было в нём более величественное нежели в тех, что Вень Жохань видел в резиденции одного из самых свободолюбивых орденов.       Выдохнув бывший глава ордена Вень решительно постучался в дверь, за которой тут же что-то разбилось, а затем раздались медленные нерешительные шаги. Дверь распахнулась, выпуская в лицо новоприбывшего запах свежей древесины и тонкий аромат лотосов.       - Вень Юн? - раздался до боли знакомый голос, а стоило лишь Вень Жоханю поднять взгляд, как его глаза встретились с растерянным и одновременно обеспокоенным взглядом его дорогого друга, которого он даже считал своим братом.       - Цзян Дуэй?       - Так ты тоже умер, шисюн Вень. Я здесь уже долго, так что не удивляйся. Проходи, - добродушно пригласил Цзян Фенмянь своего собрата по обучению в дом, что он создал благодаря своему воображению и возможностям этого места.       Они прошли в комнату на первом этаже, где расположились на подушках у стола, а бывший глава ордена Цзян разлил из неизвестно откуда появившегося чайничка чай с лотосом, предлагая одну из чаш своему другу. - Отчего ты так добр ко мне… шиди Цзян? - не выдержал Вень Юн. Он не мог понять этой доброты своего побратима, что с лёгкой грустью смотрел на него. А ведь именно орден Вень напал на орден Цзян, уничтожив его практически полностью.       - Какой смысл злиться или ненавидеть, - резонно заметил Цзян Дуэй со слабой улыбкой. - Да, я тоскую по моим дорогим сыновьям и дочери. Я знаю, что Юй Цзыюань умерла вместе со мной, но отчего-то не попала в это место… Если честно, то я думал, что навсегда останусь здесь один… Так что я очень рад, что ты сейчас здесь, шисюн Вень.       - Ты… хочешь узнать, что произошло после твоей смерти? - осторожно поинтересовался Вень Жохань.       - Не стоило бы, но… Я уверен, что мои мальчики оказались в самой гуще, верно? Поэтому я буду рад, если ты мне немного расскажешь о том, что произошло. И не беспокойся. У нас в распоряжении целая вечность, верно Кайра? - чуть безумно улыбнувшись спросил у пространства Цзян Фенмянь.       - Можете считать, что да… - раздался тихий отклик откуда-то из этого ниоткуда.       - Кто это? - напряжённо спросил Вень Жохань.       - Не стоит напрягаться, Вень-сюн. В это место могут проникать некоторые существа, однако они не из нашего мира. Например РайКайра полукровка из измерения, что он называет Энд. И если что в нём нет крови человека, оба его предка были представителями иных народов, но это не так важно. Думаю, когда-нибудь вы познакомитесь… - задумчиво протянул Цзян Фенмянь. - Кроме него здесь на самом деле может быть не так-то уж и много существ. Вряд ли наберётся с десяток… Да и кому вообще захочется сюда прийти… Мне безумно повезло, что я могу время от времени поиграть в шахматы с Олейном или послушать очередную шуточную перепалку Кайрани и Элана. Изредка здесь бывают ещё Найт и Эррор… Ха-ха… Представляешь? Они живые скелеты… Самые настоящие живые скелеты… Оказалось, что они вроде как из разных Мультивселенных… То есть в их мирах находится примерно одинаковый набор существ, но их характеры незначительно отличаются из-за чего и истории этих Мультивселенных также различаются. Но это всё бессмысленные для нас в принципе знания, хотя Флорал обещал попробовать найти способ воплотить меня в его мире… - пробормотал Цзян Дуэй, а затем растерянно моргнул и перевёл взгляд на несколько ошарашенного собеседника. - Не беспокойся, шисюн Вень, это место просто связано какими-то странными узами с другими мирами и даже целыми сетями миров, что совершенно не похожи на наш.       - Хорошо, я постараюсь к этому привыкнуть… - пробормотал больше для себя Вень Жохань, а затем последовательно поведал обо всём, что знал о детях своего шиди.       Когда бывший глава ордена Вень закончил у Цзян Фенмяня на ресницах застыли слёзы, а сами глаза были прикрыты… Однако, он не стал обвинять брата по обучению во всей той боли, что пришлось испытать его детям, лишь вымученно улыбнувшись и позволив наконец слезам прочертить мокрые дорожки по его щекам.       - Спасибо, что рассказал. Подумать только… Столько всего произошло… Как думаешь сумеет мой А-Чен возродить орден Юньмэн Цзян?       - Вполне. Этот упёртый баран, что угодно сделает, если задастся целью. Хотя излишняя вспыльчивость ему явно досталась от шимей Юй.       - Да, это так… Цзян Яньли всегда спокойная и непоколебимая, лишь защищая родных показывает свой стальной характер. А Цзян Ваньинь наоборот почти никогда не сдерживает своих чувств, позволяя им хлестать словно полноводной реке, снося всё на своём пути… Цзыдянь явно станет его любимым оружием.       - И как ты опишешь Вей Усяня?       - Свобода… Его характер, внешность, привычки - всё в его образе создаёт ощущение свободы, к которой он стремится. Он очень похож на неё…       - Шицзе Цансэ, да? Самая светлая и при этом совершенно порой невыносимая девушка в мире. Ты ведь тоже был в неё влюблён, шиди Цзян, - это прозвучало скорее как констатация факта нежели вопрос, в то время как и сам Вень Жохань мечтательно прикрыл глаза, воскрешая в памяти образ вечно смеющейся девушки, что совершенно искренне улыбалась даже своим врагам во время битв.       - Как и ты, - мягко заметил Цзян Фенмянь, ловя взгляд необычных алых глаз своего шисюна. - Однако стоит признать, что Вей Усянь взял от неё почти всё. Только из-за того, что он мужчина в нём всё ещё угадывается хоть какое-то сходство с Вей-сюном, однако и характером, и внешностью он куда сильнее похож на мужскую версию Цансэ Саньжэнь. И это я ещё не упоминал его харизму и талант очаровывать любого собеседника. Я уже даже молчу про девушек, что влюблялись в этого парня пачками, хотя стоит признать, что никто из них так и не позволял Вей Ину приблизиться к себе слишком близко.       - Этот парень и вправду поражает… - недовольно проворчал Вень Юн, припоминая из-за кого именно он всё-таки потерпел поражение.       - Что-то ты как-то нерадостно об этом говоришь, - мягко поддел друга Цзян Дуэй.       - А чему мне радоваться, если этот… Вей Усянь умудрился не только не помереть после падения с Луаньцзан, но ещё и подчинить себе тёмную ци. А затем со всей оравой мертвецов, которых на полях битв было предостаточно перебил почти всех моих подчинённых, полностью переворачивая ход войны! Если бы его не было я бы смог подчинить себе всю поднебесную! - яростно воскликнул Вень Жохань от переизбытка эмоций даже ударяя по ни в чём неповинному столу. (Последователь культа стола Кейна, кек…)       - Неужели ты и вправду так желал этого абсолютного господства? - с грустной улыбкой спросил Цзян Фенмянь.       - Какой теперь смысл об этом говорить, - опустошённо выдохнул Вень Юн. - Да, действительно. Я хотел, чтобы мой орден более ни от кого никогда не зависел… Я хотел, чтобы все заклинатели выступали под единым флагом.       - Однако ты выбрал путь насилия, подчиняя себе сдавшихся и уничтожая непокорных… Я не собираюсь тебя судить, да и нет в этом смысла теперь, когда мы уже мертвы. Так что давай просто забудем об этом и будем спокойно существовать здесь? Быть может однажды мы обретём возможность начать всё заново, где-нибудь в совершенно ином месте и времени, а может даже абсолютно ином мире…       - Хорошо. Спасибо, Цзян Дуэй, - с лёгкой усмешкой на губах сказал Вень Жохань и поймал ответную чистую и светлую улыбку своего шиди:       - Не за что, Вень Юн. Мы всегда будем братьями, и я всё всегда тебе прощу. Так что не мучай себя воспоминаниями. Мы более не связаны с тем миром. Теперь наш дом здесь, в этом ничто, пространстве у самых врат междумирья.

***

      И вновь время длилось и длилось бесконечной чередой неизмеримого бега. Один из друзей мёртвых заклинателей однажды принёс им часы, хотя в этом и не было особого смысла, но отчего-то жить… вернее существовать в этом бесконечном ничто стало легче.       Несколько раз здесь появлялась душа израненного скелета с нежными сиреневыми зрачками-месяцами в бездонных провалах чёрных глазниц. Каждый раз Цзян Фэнмянь с радостью выходил поприветствовать невольного гостя Грани, угощая его чаем и успокаивая мирными рассказами изломанную психику несчастного. Его звали Найтмер или просто Найт. Он рассказал, что является принцем одного из миров и хранителем негативных эмоций из-за чего его все ненавидят. Кажется его мультивселенная, а точнее целая сеть таковых, носила название «Безумие на безумие…». Достаточно странное, но выбирать не приходится.       Был среди их знакомых и другой скелет. В отличие от белокостного Найтмера с почти что детским строением костей, Эррор имел чёрно-красные кости с красно-жёлтыми фалангами пальцев. Этот скелет часто выглядел как человек с неправильным цветом кожи, синим, и одет был почти всегда в странные для уроженцев восточной культурной группы платья, что явно предназначались девушкам, а не парню. Хотя этот был особенным со всех сторон. Многодетная мать с тремя отцами его детей. Поистине та ещё путаница. Да и этот странный титул, что он носил, Принцесса Владыки Кошмаров. Не парень, и не муж, или на худой конец жена, а именно Принцесса. Его Мультивселенная, кстати, так и называлась «Принцесса для Кошмара». Однако сейчас как они поняли Эррор был беременным, но из-за страха сорваться от переполняющих его эмоций и погубить этим своего ребёнка, он заблокировал свои эмоции и был более похож на живую куклу, нежели на полноценную личность. А в этом месте он оказывался исключительно по своей воле, желая просто побыть вдали от постоянно расшатывающих его барьеры родных и близких, которые слишком боялись оставить его в одиночестве после всего пережитого.       Ну и третьим их другом-скелетом был тот самый Флорал, что обещал попробовать создать для них новые тела в его мире. Причём этот мир он, как оказалось, создал фактически сам, как и его жителей. Его Мультивёрс назывался «Утопией бывшего Разрушителя», и это название напрямую отражало его историю. Будучи некогда Врачом Мультивёрса, а затем Разрушителем миров, после небольшой помощи со стороны некого рассказчика Лилиан и её друга Лисы этот скелет полностью изменил всю свою жизнь из осколков собрав некогда практически уничтоженный родной мир и воссоздав на его основе собственное творение, что он назвал Утопией. Этот скелет путешествовал по Грани скорее от скуки, нежели из-за несчастной судьбы, хотя и на его долю страданий выпало немало.       Неразлучная троица из Олейна, Элана и Кайрани трёх человекоподобных существ созданных подсознанием одного человека, как воплощения сторон его личности, также была здесь хоть и не частыми, но всегда желанными гостями. С Олейном кристальным лисом в человеческом обличии всегда можно было поговорить о математике или сыграть с ним партию в шахматы. Он воплощал Логику и Математическое видение мира того человека. Элан демон-кролик, что в человеческой форме, что в животной был неугомонным балаболом. Он воплощал собой стороннего наблюдателя и в какой-то мере вдохновителя, а если проще, то этакую Шизофрению человека. С ним было приятно порассуждать о вечном, поскольку несмотря на всю свою жизнерадостность и игривость он был крайне вдумчивым и склонным к философским рассуждениям существом. Кайрани же была кроликом-ангелом и в отличие от своего собрата воплощала собой фантазию и вдохновение, а точнее играла роль Мечтателя. Достаточно спокойная и тихая, но при этом очень эмоциональная и живая, хотя и не показывает часто своих эмоций. Эти трое могли стать как головной болью, так и прекрасными собеседниками и, чего уж греха таить, собутыльниками. А уж игры в карты на желания… Благо, что присутствие Кай хоть как-то обычно сдерживало парней и их друзей-заклинателей от достаточно непристойных вещей. Хотя однажды они всё же перешли грань, когда она уже сама загадала Оли и Эли поцеловаться. После того, как заклинатели узнали о том, что эти двое встречаются, а у Кай также есть парень, они даже почувствовали себя на какое-то время одинокими… Ровно до следующей попойки с неугомонной троицей, где те уже не стесняясь в средствах всеми силами стали сводить этих двух мужчин.       Собственно именно с того случая Цзян Фенмянь и Вень Жохань наконец признали, что умудрились влюбиться друг в друга, хотя и не жаждали секса или даже просто физического контакта. Это скорее была более платоническая любовь. Да и они оба уже были когда-то женаты и как-то не собирались продолжать половую жизнь после рождения наследников… В конце концов заклинатели вовсе не зависимы от плотских желаний. Не зря ведь они обучаются медитации, что любое возбуждение способна на корню загубить, если конечно пойдёт в правильном направлении…       Ну и последним и пожалуй одним из самых редких гостей был РайКайра. Его мир представлял собой странный сплав из трёх измерений: Живого мира, Незера и Энда. Конечно у его истории также были сотни отражений, но конкретно эта называлась «Белые демоны». Самое интересное, что носила она это название из-за самого Кайры и его младшего брата, которые были наполовину демонами. Точнее их матерью был белый инкуб, а отцы и вовсе были разные. Поэтому РанБу называли эндерменом, жителем Энда, а РайКайра - жемчужным фавном. Кайра был достаточно спокойным и уравновешенным пареньком, которого было слишком просто принять за девушку, как и многих других знакомых двух мёртвых заклинателей. Казалось, что он мог нести в себе роль этакой мировой всепрощающей мамочки, однако примерно в том же ключе себя вёл и Эррор. Он любил разговаривать с заклинателями об их техниках, искренне восхищаясь силой, что они могли научиться управлять, а взамен рассказывал о способности к Крафту, которой обладают в его мире некоторые существа и так называемые охотники или игроки.       Собственно в таком спокойном течении и прошло ещё какое-то время в этом ничто.       От незаметной юношеской влюблённости в одну девушку и дружески-сопернических уз сопровождающих их на протяжении всей жизни, отношения Цзян Фенмяня и Вень Жоханя в спокойствии и тишине незаметно переросли в крепкую романтическую привязанность друг к другу, что никак не могла раскрыться у них при жизни. Однако теперь они воспринимали друг друга скорее как возлюбленных, нежели как собратьев по обучению. И в чувствах в присущей ему несколько резковатой манере первым признался Вень Юн, ошарашив этим своего шиди, который уже давно мечтал признаться в собственном отнюдь не братком чувстве к другу.       Но в один… день всё изменилось.       На Грань попал ещё один человек… Человек, чья душа была искалечена тьмой так, что даже смерть не смогла исцелить все метки проклятой энергии. Он в отличие от двух бывших глав орденов продолжал чувствовать изводящую его сознание на протяжении уже нескольких лет боль. Будто бы у него всё ещё было тело… Будто бы оно всё ещё продолжало страдать…       Он появился не как двое его предшественников. В отличие от спокойно стоявших на полу при появлении здесь заклинателей, этот человек умер во время падения из-за чего и появился на достаточно приличной высоте с грохотом упав на пол этого ничто. Даже спокойно беседовавшие в доме заклинатели услышали этот звук, сразу же обеспокоенно выскочив из дома, только лишь для того, чтобы ошеломлённо замереть глядя на неподвижную фигуру в чёрно-красных одеждах.       Они сразу поняли, что это не был кто-то из их новых знакомых. Из всех только у Эррора были чёрные волосы, однако его магическая кожа слабо светилась синим цветом, а рука этого человека была самой обыкновенной человеческой. Бледная, но хотя бы не серая как у мертвецов кожа туго обтягивала кости, указывая на отвратительное состояние здоровья новоприбывшего при жизни, а чёрные пятна будто порча или проклятие виднелись то тут то там обхватывая хрупкое запястье причудливым рисунком.       Цзян Фенмянь отмер первым, решительно спускаясь со ступеней. Он подошёл к их нежданному гостю и осторожно касаясь попытался позвать человека, но тот похоже был без сознания. Тогда Цзян Дуэй бережно придерживая голову перевернул парня только для того, чтобы чуть не уронить его, опомнившись лишь в самый последний момент.       - Вей Ин… - с болью прошептал бывший глава ордена Цзян, глядя на искажённое судорогой боли лицо своего приёмного сына. На его щеке расцвёл причудливый узор из мелких чёрных пятнышек, а из под плотно сомкнутых век сочились тёмные слёзы. Весь его облик был совершенно иным, вызывая у Цзян Дуэя боль и вину от того, что он не сумел уберечь столь дорогого его сердцу человека от столь ужасающей судьбы, как связь с тёмной Ци.       - Я… правда… - слабо всхлипнул в беспамятстве Вей Усянь. - Правда не хотел… Я сожалею… А-Юань… А-Лин… Я так сожалею… - Вей Инн мотнул головой и внезапно распахнул Алые, наполненные болью, тоской и непередаваемой виной глаза. - Дядя Цзян… - слабо пробормотал Вей Ин. - Я и правда умер? Тогда почему, мне всё ещё так больно? Почему даже после смерти я не могу быть свободен от этой боли? - обречённо прикрыл глаза Вей Усянь и вновь провалился в беспамятство.       - Это… - наконец отмер Вень Жохань, с удивлением глядя на чёрные метки.       - Вей Ин, - тихо произнёс Цзян Фенмянь, ласково проведя по длинным чёрным волосам, рассыпавшимся вокруг своего обладателя будто плащ. Они стали ещё длиннее, доставая теперь парню наверное до самых коленей, если не больше. - Ты же не против… - обратился к своему шисюну Цзян Дуэй.       - Конечно не против. Ты простил меня, даже после всей боли, что я тебе принёс. Разве я имею право ненавидеть этого несчастного ребёнка, хоть он и разрушил все мои планы. К тому же так или иначе, но я ответственен за моего сына, что и стал причиной боли этого дитя. Да и разве можно ненавидеть того, кто даже после смерти не может перестать испытывать боль? - с невольным состраданием произнёс Вень Жохань. На самом деле, он всё ещё продолжал твердить себе, что это именно этот мальчишка перебил почти весь его орден и стал причиной гибели его самого, но глядя на этого несчастного ребёнка с изломанной, искажённой душой он не мог чувствовать ничего кроме сострадания. К тому же эти черты лица столь сильно напоминали ему о Цансэ Саньжэнь, что игнорировать искажённые мукой губы и сошедшиеся в раскаянии брови было подобно кинжалу в сердце.       Однако сколько бы Вень Юн не отрицал, но в нежных, почти женственных чертах Вей Усяня он видел не только его мать, но и самого юношу, что прошёл через настоящий ад ещё при жизни и даже теперь после смерти не способен избавиться от последствий этого кошмара.       Заклинатели отнесли парня в дом, бережно охраняя его сон. Хотя этот феномен сам по себе на Грани был крайне странен. Ни Цзян Фенмяню, ни Вень Жоханю не нужно было спать. У них отсутствовали все требования тела, была лишь бессмертная душа, которую ранить не так-то уж и просто. Однако, наверняка именно из-за плачевного состояния души Вей Ина, он никак не хотел просыпаться. Были лишь краткие моменты, когда он на несколько минут выныривал из омута кошмарных воспоминаний и ощущений, однако практически сразу же он проваливался обратно сотрясаясь в жестокой судороге, будучи не в силах справиться с противоборством светлой и тёмной Ци в его душе.       Прошло около пятидесяти семи часов, за которыми напряжённо следил Цзян Фенмянь, прежде чем складка между бровей Вей Усяня наконец разгладилась, а неровные всхлипы сменились глубоким спокойным дыханием. А ещё через пару часов парень наконец открыл глаза, белки в которых были чёрными, зрачки пропали, а радужка приобрела устойчивый алый оттенок, поглотив всю мягкую серость глаз Вей Ина. За это время его душа всё же как-никак успела подвосстановиться, поэтому кожа больше не обтягивала кости, создавая ощущения встречи с живым мертвецом. В общем, вид тёмного заклинателя теперь можно даже было назвать относительно приемлемым.       - Дядя Цзян, - тихо спросил Вей Ин у как раз отвернувшегося и тем самым пропустившего его пробуждение мужчины и с трудом, опираясь на руки, сел на постели.       - Вей Ин, - обеспокоенно отозвался Цзян Фенмянь, возвращаясь к постели своего приёмного сына. - Как ты себя чувствуешь?       - На удивление неплохо, но… как я могу быть жив? В том моём состоянии… Да и тем более я ведь всё сделал чтобы наконец умереть! - в сердцах воскликнул Вей Усянь, садясь на кровати и зло сжимая край собственных одежд, которые неожиданно оказались идеально чистыми и новыми в отличие от привычного поношенного ханьфу, которое он не желал заменять уже года три, если не больше.       - Вей Ин, - горестно укорил Цзян Фенмянь, а затем вздохнув кратко пояснил: - Мы на Грани. Насколько я понимаю: мы мертвы, но по какой-то причине неспособны ни уйти на перерождение ни вернуться в мир живых, даже в качестве призванных духов или мертвецов.       - Понятно, - несколько заторможенно пробормотал Вей Усянь, а затем тряхнул головой и растянул губы в привычной улыбке, хотя в глазах уже больше не было тех безудержных искр веселья, что раньше. - Рад тебя видеть, дядя Цзян.       - Я тоже рад. И мы здесь, если что, сейчас находимся только втроём. И я очень прошу, Вей Ин, оставь все обиды, что были при жизни в прошлом. Здесь нет смысла ненавидеть и пытаться навредить друг другу, это всё равно бессмысленно.       - Да, ладно тебе. Кого я могу настолько ненавидеть, что даже после смерти готов буду ему портить… посмертие? Ну, кроме Вень Чжулю, Вень Чао или Вень Жоханя, конечно… - насмешливо уточнил Вей Ин, пожимая плечами.       - Вот видишь, шиди Цзян, а я говорил, что мы с этим мальцом не сойдёмся характерами! - раздалось рядом ворчание Вень Юна.       Повернув голову в сторону говорившего, Вей Ин ошеломлённо застыл, а в глазах мелькнул огонёк страха, тут же сменившийся тихой ненавистью, из-за чего его глаза казалось засияли алыми отблесками, точно драгоценные камни.       - Вень Юн, - с мягким укором протянул Цзян Дуэй, настойчиво удерживая руку своего приёмного сына в своей ладони в попытке успокоить. - Вей Ин, я понимаю, что у вас были не самые лучшие отношения при жизни, но теперь это всё не имеет смысла. Шисюн Вень, ты совершенно не прав. На самом деле вы очень похожи. Просто ты всегда был более… эм-м… жёстким, а Вей Усянь наоборот чаще всего излишне мягок.       - Он?! Излишне мягок? Ты хоть слушал, о чём я тебе говорил, когда рассказывал о событиях после твоей смерти? Он хладнокровно уничтожил практически весь мой орден! А остатки пали под пятой союза Четырёх.       - Это не так… Точнее сначала это было не так… - с болью прошептал Вей Ин, что почувствовал искреннюю боль и вину за своих людей, что испытывал сейчас Вень Жохань. К тому же его дядя явно был прав: держать зло на этого… Веня просто бессмысленно. Хотя это и не значит, что он станет его уважать или дружить с ним.       - Что ты имеешь в виду? - нахмурился Вень Юн.       - Произошло что-то очень плохое, верно? - проницательно заметил Цзян Дуэй.       - Можно сказать и так… - Вей Усянь на мгновение замолчал, а затем всё же решился рассказать обо всём, что с ним произошло, начиная со смерти Цзян Фенмяня и заканчивая его собственной.       В конце рассказа Цзян Дуэй уже не сдерживал слёз, хотя как истинный мужчина не скатывался в истерику и не винил своего несчастного приёмного сына, который столько всего натерпелся за свою жизнь.       - Значит, Вень Цин и Вень Нин помогли вам спастись тогда в Юньмэне? - досадливо цыкнул в конце концов Вень Жохань. - Но в любом случае, я хотел бы извиниться за моих сыновей. На самом деле я никогда не отдавал приказа о нападении на Пристань Лотоса. Цзян Фенмянь для меня как брат, примерно как Цзян Ваньинь для тебя самого. О его смерти я узнал уже постфактум. Да и вредить его сыновьям и дочери я совершенно не хотел. Просто ты сумел так выбесить Вень Чао, что он, зная мою к Цзян Дуэю привязанность, сделал всё, чтобы я не узнал он этом раньше времени. Кто бы знал, что он окажется настолько изобретателен и изворотлив, когда дело касается отмазок и увиливаний…       - Я всё ещё вас ненавижу, - фыркнул Вей Усянь, прикрывая глаза. - Я не стану сдерживаться и пытаться не задеть ваши чувства. Можете этого от меня не ожидать.       - Взаимно, мелочь, - зеркально вскинул нос Вень Жохань, всем своим видом показывая, где он видит этого невоспитанного мальчишку и что он с ним желает сделать.       - Вень Юн… - с явной угрозой в голосе протянул Цзян Фенмянь, привлекая к себе несколько испуганные взгляды спорщиков, не ожидавших такого от серьёзного и даже злого Цзян Дуэя, что обычно всегда был достаточно миролюбивым и спокойным. - Если ты только…       - Понял, принял, - тут же оборвал своего шиди Вень Юн, поднимая ладони в примиряющем жесте.       А Вей Ин во время этих переглядок только недоумённо переводил взгляд с неожиданно пугающего дяди, на ещё более неожиданно испуганного врага, что сейчас вовсе не казался таким уж ужасным и жестоким.       - Ладно. Я рад, что мы так хорошо ладим, - вновь привычно улыбнулся Цзян Фенмянь, а у Вей Усяня и Вень Жоханя по спине пробежал холодок от скорости смены эмоций этого человека. Они переглянулись и кивнули друг другу молча договариваясь о взаимном ненападении, поскольку если их вдруг поймает на горячем Цзян Дуэй, то обоим мало не покажется.

***

      А дальше время текло неспешно и на удивление мирно.       В спокойной обстановке, без груза обид и обвинений Вей Усянь и Вень Жохань с удивлением обнаружили огромное количество взаимно интересных тем для бесед, поэтому большую часть времени проводили в жарких дискуссиях о совершенно разных вещах, а некоторые темы и вовсе носили откровенно бредовый оттенок, но от этого не становились менее интересными для этой неугомонной парочки.       К сожалению, глаза Вей Ина так и остались красно-чёрными. Это было будто своеобразное клеймо того, что он был тёмным заклинателем. И кстати, ожог тавро ордена Вень исчез также, как и другие раны души и тела. Так что теперь лишь необычные глаза отличали его от двух других жителей Грани.       Как-то Вень Юн с Цзян Дуэем не сдержавшись поцеловались прямо в коридоре. И надо же было так получиться, что именно в этот момент Вей Усянь со свойственной ему бесцеремонностью буквально влетит в дом, чуть не врезавшись в слившуюся в страстном поцелуе парочку. Это был крайне неловкий момент, однако ситуация полностью поменялась, когда Вень Жохань наконец отпустил отбрыкивающегося из-за смущения Цзян Фенмяня и совершенно спокойно и даже как-то буднично спросил:       - Хочешь присоединиться?       Цзян Дуэй на мгновение застыл, а затем возмущённо вскинулся чуть ли не с кулаками кидаясь на своего возлюбленного, что откровенно флиртовал с его дорогим названным сыном.       - А почему бы и нет? - после пары минут шока не менее нагло ответил Вей Усянь, отчего у Цзян Дуэя задёргался глаз. А Вей Ин тем временем беззаботно продолжил шокируя теперь уже обоих: - Вы мне оба нравитесь. Дядя Цзян мне очень дорог, но всё же мы не кровные родственники, так что не вижу ничего неправильного. А бывший глава ордена Вень мне в этом мире глубоко симпатичен. Возможно, не будь всех этих войн при нашей жизни, мы могли бы стать хорошими знакомыми или даже больше. Да и сейчас это не имеет значения. Мы вольны делать всё, что только пожелаем, хотя и можем, к сожалению, немногое. Так почему я наконец не могу просто позволить себе любить и быть любимым? Родственные чувства - это бесспорно хорошо, но и романтически тоже хочется влюбиться.       - Ну что ж… тогда добро пожаловать, - Вень Жохань притянул к себе почти упавшего к нему в руки от неожиданности Вей Ина и тут же впился в мягкие губы, о которых он мечтал уже достаточно продолжительное время. Оторвавшись от потерявшегося в ощущениях от своего первого и совершенно крышесносного поцелуя Вей Усяня, Вень Юн с усмешкой обернулся к своему застывшему подобно статуе возлюбленному: - Шиди Цзян, даже думать не смей о том, чтобы солгать и сказать, что ты не желаешь отыметь этого несносного мальчишку. Я понимаю, что ты излишне честен и даже несколько помешан на долге и обязанностях, но здесь в этом нет смысла, так что прекрати строить из себя святую невинности и иди к нам.       Цзян Фенмянь выдохнул, прикрыл на мгновения глаза, а затем резко открыл бездонные тёмно-серые омуты, наполненные давно сдерживаемой совершенно не отцовской любовью и жаждой обладания.       - Хорошо, - порочно улыбнулся Цзян Дуэй и мягко приник к спине своего названного сына, одной рукой сдавливая бедро, а другой отводя волосы и впиваясь в беззащитный изгиб бледной шеи.       Вей Усянь ахнул, широко распахнув глаза, а когда осознал, что Вень Жохань стоит ухмыляясь перед ним, и его шею сейчас терзает Цзян Фенмянь, тут же смущённо зажмурился и для надёжности закрыл лицо руками, с тихим писком выдыхая застрявший в груди воздух.       Может на словах он и был таким решительным и наглым, но вот по сути своей всё ещё оставался совершенным и абсолютным девственником. Он на самом деле даже флиртовать не умел, это был просто стиль его общения. И несмотря на то, что Не Хуайсан исправно поставлял ему различную непотребную литературу, Вей Усянь на самом деле так и не прочитал ни единой книги. У него просто не было на это времени, а если оно и появлялось, то он предпочитал тратить его на эксперименты и совершенствование своих техник.       Вень Жохань сразу понял, что парень совершенно ничего не знает ни о флирте, ни тем более о чём-либо большем. Он силой отвёл руки Вей Усяня от его лица и коснулся ласковым коротким поцелуем щеки, а затем чуть выше, потом уголка зажмуренного глаза, мягкого изгиба брови, лба, затем резко носа, уголка губ, подбородка и наконец вновь достиг губ, на этот раз лишь ласково касаясь и совершенно не пытаясь добиться чего-то большего. Вей Ин сам приоткрыл рот от того, что Цзян Фенмянь чуть прикусил кожу у него на шее и теперь уже обе руки пустил гулять по бёдрам и низу живота, изредка касаясь паха, будто поддразнивая.       Вень Юн не стал упускать момента и осторожно коснулся языком ровного ряда зубов, проник дальше, поглаживая нёбо, подхватил устремившийся ему навстречу язык Вей Ина, увлекая его в простую, но безумно приятную и возбуждающую игру в догонялки.       Двое заклинателей совершенно не собирались себя сдерживать. Ласки становились всё ощутимее и порочнее. Сознание всех троих поглотил туман страсти, оставляя лишь ощущения и невероятную жажду касаний, поцелуев… единения…       Оторвавшись на мгновение от отчаянно вцепившегося в них парня, который уже просто не мог стоять на резко ослабевших ногах, Цзян Дуэй и Вень Юн переглянулись. Вень Жохань подхватил Вей Ина под бёдра, заставляя руками обвить свою шею, и понёс на второй этаж в комнату, осторожно опуская тающего в чувственной истоме тёмного заклинателя.       Чуть придя в себя от смены положения, Вей Усянь сосредоточил свой взгляд на мужчинах лишь для того, чтобы тут же задохнуться от вида сильной груди своего названного дяди, который уже успел скинуть и верхнее и нижнее ханьфу и сейчас с мягкой, но теперь совершенно порочной улыбкой на устах приблизился к Вей Ину, нависая над ним подобно скале и заставляя нервно облизнуть и прикусить губы.       Цзян Фенмянь более не хотел сдерживать ни своего желания, ни чувств. Он ведь и вправду умудрился влюбиться в собственного названного сына, но из-за жены с детьми и того, что родители Вей Усяня были его друзьями, он никак не решался выпустить свои чувства. Он сам себе запрещал даже думать о парне, как о ком-то большем нежели приёмный сын. Но теперь, когда Вей Ин сам сказал, что совершенно не против отношений между ними… Теперь Цзян Дуэй мог позволить себе наконец выплеснуть всю накопившуюся страсть и порочную ласку, которую он столь долго сдерживал, заменяя добротой и заботой.       Бывший глава ордена Цзян не позволил парню опомниться, впиваясь жёстким поцелуем, терзая нежные губы. Его руки развязали пояс чёрного ханьфу, а затем распахнули и нижние одежды, открывая вид на тонкую талию и достаточно широкие для мужчины бёдра.       Нет. Вей Усянь не выглядел как девушка. Его тело всё ещё оставалось по-мужски крепким и тренированным, ведь он был заклинателем. Однако некоторая женственность в манере поведения и в характере у него всё же была. Ему нравилось быть капризным, нравилось привлекать внимание, нравилось беззаботно общаться со всеми вокруг совершенно не обращая внимания на титулы и заслуги. Хороший человек даже будучи нищим остаётся хорошим человеком, а плохой, даже будь он в золоте и шелках, всё равно останется той ещё скотиной, с которой дел иметь совершенно не хочется. Вей Усянь верил в это и всегда поступал лишь так, как сам хотел, не считаясь с мнением окружающих.       Но сейчас его призрачное сердце билось так быстро и так гулко, что в ушах начинало звенеть, а глаза и так были подёрнуты пеленой сладострастия.       - Тише-тише, шиди Цзян… не торопись так. Разве будет смысл если мальчик просо потеряется в мире удовольствия не сумев распознать в итоге истинное наслаждение? Разве ты не хочешь, чтобы он сам желал нас в себе? - раздался искушающий шёпот Вень Жоханя рядом с мужчинами на постели.       Чуть успокоив лёгкими поглаживаниями по спине своего шиди, Вень Юн подхватил руки Вей Усяня, ловко стянув рукава одеяний, и поднял его, усаживая на колени и связывая запястья мягкой, но прочной алой лентой. Он привязал её концы к верхней средней перекладине кровати, так что теперь парень при всём желании не смог бы опустить руки, позволяя двум заклинателям ласкать его тело без каких-либо преград.       - Дядя Цзян?! - ошеломлённо выдохнул Вей Усянь, когда уставший ждать Цзян Дуэй чуть наклонился и ласково прикусил правый сосок парня, руками с силой проводя по бокам и изредка забираясь под пояс штанов.       - Ну зачем так официально, баобао*1, - почти пропел Вень Жохань, прижимаясь к спине парня и разворачивая к себе его голову. - Называй его просто Лао-Дуэй*2, а меня Лао-Юн*2. Мы совершенно не против, Сяо-Ин*3, - ласково прошептал парню на ухо Вень Юн, мягко прихватывая губами мочку, а затем проводя носом по щеке парня и наконец, ловя взгляд алых глаз, наполненных страстью.       - Л-лао-Юн… - сбивчиво пробормотал Вей Усянь, утопая в нежности и страсти от ласк двух прекрасных и сильных мужчин. Через некоторое время Вей Ин почувствовал как завязки на его штанах ослабели, а сильные руки незамедлительно пробрались глубже, касаясь члена и ягодиц. Парень вздрогнул от неожиданно накатившего страха и с испугом посмотрел вниз на руки Цзян Дуэя, что без сомнений и промедлений двигались по внутренней части бедра и по самому стволу. Вей Усянь будто в трансе наблюдал, как Цзян Фенмянь, прекратив терзать его соски, стал медленно спускаться по его животу, осыпая тот ласковыми мимолётными поцелуями. Спустился ниже и наконец, ненадолго оторвавшись от нежной кожи, губами приник к самому кончику возбуждённого члена парня, заставляя того судорожно втянуть воздух и поджать губы.       - Тш-ш-ш… - вновь раздался рядом с ухом ласковый успокаивающий шёпот Вень Жоханя, что совершенно не вязался с наглыми руками заклинателя, что вовсю мяли и пощипывали ягодицы парня. - Не нужно бояться. Мы ни за что не навредим тебе, баобао…       Вень Юн успокаивал словам, в то время как его палец уже на две фаланги проник в тугое колечко, испуганно пульсирующее вокруг него.       Вей Ин терялся. Он ощущал сильные решительные ласки Цзян Фенмяня спереди и более спокойные и медленные Вень Жоханя сзади. Но всё это смешивалось в единый коктейль желания и… предвкушения. Он желал большего. Не зная почему, он хотел ощутить нечто большее, чем эти ласки. И это ласковое прозвище баобао, малыш. Так приятно и мило… И в тоже время, при всех их действиях, столь порочно и возбуждающе.       Но кажется они уже достигли точки невозврата. Все трое. Интересно, что сказали бы их родственники, узнай они об этой троице? Наверное ничего цензурного они бы точно не услышали.       Вень Жохань медленно разрабатывал тугое девственное нутро Вей Усяня, а Цзян Фенмянь не переставал ласкать член парня, не давая при этом дойти до пика и каждый раз останавливая его возбуждение у самой грани.       - П-пожалуйста, - после очередного раза взмолился Вей Ин, бессильно всхлипнув и попытавшись получить хоть немного больше столь необходимой ему сейчас ласки от своих партнёров.       - Что такое, баобей*4? - оторвался наконец от желанного тела Цзян Дуэй. Его тягучий низкий голос пробирался сквозь каждую клеточку Вей Усяня оттого жажда становилась ещё сильнее.       - Прошу, прекратите меня мучить! - отчаянно произнёс Вей Ин, а затем выгнулся и застонал от пальцев Вень Юна, прошедшихся по какой-то невообразимо чувствительной точке внутри него. - Просто возьмите меня уже и позвольте достигнуть пика… - всхлипнул от неутолённой жажды и тягучей боли в заднем проходе парень и вновь выгнулся с теперь уже безмолвным стоном на губах от нового движения по той самой точке.       - Ты и правда так жаждешь этого, баобао… - сладко протянул Вень Жохань, доставая из растянутого нутра все четыре пальца.       - Да… Во мне так пусто… - невольно соскользнуло с губ Вей Усяня, после чего он тут же вспыхнул до кончиков ногтей и зажмурился от стыда.       - Ничего, баобао, сейчас мы это исправим… - усмехнулся Вень Жохань и, получив молчаливое согласие Цзян Фенмяня, подхватил Вей Ина под колени, прижимая спиной к своей груди. - Потерпи немного, Сяо-Ин, - шепнул Вень Юн и позволил своему члену скользнуть между невольно раздвинутых половинок.       - Больно, - тихо всхлипнул Вей Ин невольно роняя пару слезинок. Может он и был заклинателем, и мог легко терпеть сильную боль, но в то же время сейчас, рядом с этими двумя он мог позволить себе не скрывать того, что чувствует. Он ощущал, что должен сказать об этой боли, и отчего-то знал, что его не осудят за проявленную слабость. Не сказать конечно, чтобы это было настолько уж ужасно. Он испытывал и худшее, но чувство всё равно было не из приятных.       - Тише, баобао… Всё хорошо. Боль пройдёт. Это не так уж и страшно, - утешающе прошептал на ухо парню Вень Жохань.       - Не так страшно… - послушно повторил тот и с тихим всхлипом наконец принял его в себя полностью. - Так много… - сдавленно прошептал Вей Ин, сильнее хватаясь руками за ленту, что, слава богам, ничуть не могла ранить его духовное тело здесь на грани. Даже странно, что они способны испытывать всё это, находясь здесь…       - Это ещё не много, баобао. Не забывай. Нас ведь двое, а ты принял лишь меня одного.       - Ч-что? - чуть испуганно пролепетал Вей Усянь, переводя обезоруживающе растерянный взгляд на Цзян Дуэя. - Дя… Л-лао-Дуэй…       - Ты ведь не откажешь мне, баобей? - медленно и как-то хищно склонил голову на бок Цзян Фенмянь.       - Не откажу, - словно зачарованный повторил Вей Усянь и расслабился позволяя пальцам Цзян Дуэя начать проникать в его уже и так занятое членом Вень Юна отверстие. Парень невольно прикусил губу, когда уже два пальца стали растягивать его ещё недавно девственную дырочку ещё больше.       Однако у Цзян Фенмяня терпения уже не осталось, а потому он, почти жестоко подразработав своего названного сына, быстро подхватил одну из ног Вей Усяня, давая волю правой руке Вень Юна, и помогая себе рукой достаточно резко вошёл в парня, заставив россыпь кровавых капель пролиться на белоснежные простыни.       - Нет. С-слишком много, - всхлипнул Вей Усянь, пытаясь отодвинуться, но из-за того, что его поддерживали за ноги мужчины, это не слишком-то хорошо удавалось. - Очень… больно…       - Прости, баобей… - мягко протянул Цзян Фенмянь и впился поцелуем-укусом в беззащитно открытую шею Вей Ина.       - Потерпи, баобао… - ласково шепнул Вень Жохань и сделал первое тягучее движение назад, а затем обратно в тугую глубину чужого горячего нутра.       - Ах-ха… Ч-что это такое? Что заставляет меня жаждать большего? - невольно озвучил вслух свои мысли Вей Усянь.       - Потому что этому наслаждению невозможно сопротивляться… - мурлыкающе протянул рядом с ухом парня Вень Жохань, обдавая горящие от смущения кончики тёплым дыханием. - Ты ведь чувствуешь это? - спросил мужчина, проводя свободной рукой по груди и животу парня, ненавязчиво задевая член, в то время как его собственное достоинство вновь осторожно покидало манящую дырочку, что казалось никак не хотела отпускать столь желанный объект из своей глубины. А затем он снова подался вперёд.       Такие новые и желанные ощущения от распирающих задний проход членов. То, как они трутся друг о друга внутри него. Как жадно его собственные мышцы обхватывают оба агрегата. Это всё, казалось, сводило Вей Усяня с ума. Боль терзающая его повреждённый анус уже не имела никого значения, ведь она была не в состоянии соперничать с всепоглощающим возбуждением и удовольствием, что дарили неспешные и даже ленивые движения Вень Юна, отдающиеся в телах всех трёх тягучей патокой истинного удовольствия.       - Вас так много… - простонал Вей Ин роняя несколько слезинок, которые пока был не в силах унять.       - Но мы ещё, считай, даже не начали, - протянул Цзян Дуэй до крови прикусывая кожу на шее и заставляя парня слабо вскрикнуть больше от изумления, нежели от боли. - Но теперь ведь можно начать настоящее веселье… - порочно улыбнулся Цзян Фенмянь и отвязал ленту, удерживающую руки парня в подвешенном положении, от перекладины.       Он вышел из парня вместе со своим возлюбленным, заставляя того разочарованно простонать от ощущения пустоты там, где ещё мгновение назад всё было наполнено до предела и даже больше. Вень Жохань лёг на спину, усаживая Вей Усяня лицом к себе и входя в не успевшее закрыться колечко мышц. Мужчина притянул парня поближе, почти укладывая себе на грудь, и кивнул своему другу, что с жаждой ожидал лишь этого знака. Цзян Дуэй незамедлительно подобрался к столь аппетитной и желанной попке Вей Ина, шлёпая по ней ладонью и вызывая тем самым возмущённый вскрик более от неожиданности и обиды, чем от боли. Не сдержавшись, пока его шисюн ограничивал движения этого несносного мальчишки, Цзян Фенмянь как следует отшлёпал парня, что от обиды за столь детское наказание, покраснел и надул щёки, утыкаясь носом в плечо Вень Юна.       Цзян Дуэй усмехнулся и резко вошёл во вновь вскрикнувшего от прошившей его волны боли Вей Усяня. Мышцы его ануса уже успели достаточно сжаться, чтобы произошедшее совсем недавно двойное вторжение ничуть не помогло при второй попытке, после небольшой передышки. Мужчина не стал медлить и жалеть парня сразу же переходя к жёстким размеренным, хотя пока ещё не быстрым движениям.       При каждом толчке Вей Усянь невольно стонал то ли от боли, то ли от удовольствия. По правде сказать, он и сам не знал от чего именно. Это было чертовски больно, но в то же время постоянно стимулируемая сокрытая в нём точка удовольствия заставляла его думать лишь о том как получить большее.       - Вас так много, но мне всё равно не хватает… - обречённо простонал Вей Ин. - Почему я хочу ещё больше? Лао-Юн? Лао-Дуэй? Почему мне так хочется, чтобы вы прекратили меня жалеть? - слабо огрызнулся Вей Усянь, глядя на манящий изгиб чужой шеи с лёгкой злостью от неудовлетворения и тягучего желания, что никак не могли прийти к какому-либо финалу и продолжали мучить парня. Подумав пару секунд, парень плюнул на смущение и просто решил сделать то, что ему хотелось - он укусил Вень Жоханя за шею, чуть оттягивая кожу, а затем, будто сожалея, отпустил и приласкал повреждённое место языком, не зная куда себя деть от стыда и неловкости, накатившись после осознания того, что он вытворил.       - Ох… - удивлённо вскрикнул Вень Жохань, когда ощутил действия парня, а затем после безмолвного извинения усмехнулся. - А наш Сяо-Ин на самом деле крайне талантлив не только в заклинательстве… - чуть насмешливо протянул мужчина, чуть двигая бёдрами и сбивая тем самым ритм толчков Цзян Дуэя, что тут же остановился и рассерженно на него шикнул. - О, Цзян-сюн, не злись просто баобао похоже хочет поиграть пожёстче, так что, думаю, ты можешь больше не сдерживаться и просто отыметь в своё удовольствие эту аппетитную попку, - вновь усмехнулся Вень Юн.       - Правда? … - низким мурлыкающим голосом, от которого у парня мурашки пошли по коже, протянул Цзян Дуэй. - Тогда, баобей, я не буду тебя жалеть. Ты ведь желаешь этого так же сильно как и мы, верно?       - Да просто прекратите болтать уже! - невольно сорвался на крик Вей Усянь. Ему отчаянно хотелось продолжения, но единственное, что ему сейчас было позволено, это чуть сжимать в себе члены его партнёров, в то время как его собственное возбуждение вновь начало ослабевать, а сам парень уже головой о стену был готов биться от неудовлетворённости. - Я впервые согласен с учителем Лань: лишние слова и правда - зло!       - Тогда не обижайся на нас потом, - прошептал на ухо парню Цзян Фенмянь и коротко прикусил мочку, проходясь по краю уха языком, а затем ласково обдавая влажную дорожку дыханием. - Ты сам на это напросился, баобей, - пророкотал Цзян Дуэй и сделал резкое движение, вызывая короткий вскрик парня. Он не стал ждать чего-либо и вновь толкнулся в манящую глубину. И снова… Всё быстрее и быстрее… Всё более резкие и частые движения. Совершенно безжалостные и… абсолютно точно безумно желанные.       Вень Жохань также не бездействовал медленно и практически незаметно совершая короткие больше дразнящие движения.       А единственное, что оставалось Вей Ину, это просто таять в умелых руках двух старших заклинателей.       Они играли с его телом, точно он сам с потоками тёмной энергии когда-то. Ему будто наяву слышались пронзительные яростные трели Ченьцин, разрезающие болезненными искрами тьмы ночной небосклон. Вот только сейчас двое старших заклинателей были на месте музыкантов, а их инструментом было его тело. Вместо тьмы было безграничное удовольствие, а вместо небес и земли, что она разрезала, живая плоть… ну или по крайней мере её аналог в этом нечто.       И вот, очередное движение, точно проходящее по безумно чувствительной точке где-то внутри, и Вей Усянь более не в силах сдерживаться. Удовольствие накрывает с головой заставляя всеми конечностями вцепиться в своих любовников, почти до боли сжимая их внутри себя и заставляя последовать вслед за собой, срываясь в оглушающий оргазм.       Его нутро растянуто и наполнено так, что тонкие белёсые струйки медленно вытекают из освобождаемой дырочки. А она не в силах закрыться пульсирует, будто требуя вновь себя наполнить. Испытавший сенсорный шок мужчина пустым взглядом уставился перед собой, полностью расслабив все мышцы. Даже на болтовню у него не было ни капельки сил.       Вень Юн с улыбкой и прищуром сытого кота поглаживал тяжело дышащего ему в шею любовника по спине и пояснице. А Цзян Дуэй тихо выдохнул и прилёг рядом, властно поглаживая бывшего воспитанника по бедру.

***

      Следующая встреча с Флоралом оказалась для них началом новой жизни. Он собрал их души в странные тканевые сердечки, что отчего-то постоянно держал в перевёрнутом виде. Было сложно довериться и не попытаться что-нибудь натворить, но мужчины всё же решились. В сердечках они сначала ощущали себя как птицы в клетках, неосознанно сопротивляясь ограничениям, однако совсем скоро они почувствовали нечто иное.       Вень Жоханю казалось, что всё вокруг него полыхает, но каким-то спокойным и вовсе не обжигающим огнём. Он ощущал каждую косточку своего тела и… ещё кое-что странное. Какой-то лишний вес ощущался на голове и лопатках, а также отчего-то копчик казался длинным и почему-то гибким. Открыв глаза он с изумлением обнаружил, что из его груди исходит какой-то свет, а когда опустил взгляд чтобы на это что-то посмотреть, чуть не закричал от неожиданности. У него не было плоти. Только кости, за переплетением которых пряталось то самое белое сердечко, в какие Флорал поместил их души. Осторожно поднявшись и осмотрев себя в имевшемся в комнате зеркале, мужчина икнул, протёр глаза… глазницы. И с изумлением осознал, что этот… их друг сделал из него демона-скелета, как он их сам назвал. Причём с тёмно-красными почти чёрными костями, чуть более светлыми витыми рогами, кожистыми крыльями и костяным хвостом. А ещё, не смотря на свой изначально белый цвет, его сердечко медленно приобретало кораллово-красный оттенок, а огоньки в необычных красных глазницах столь же медленно подстраивались под цвет нового сердца, будучи лишь чуть более тёмными в центре. Опиши кто-нибудь его глаза и можно было бы подумать что они практически сливаются друг с другом, но это было не так, поскольку зрачок был ощутимо светлее и даже несильное потемнение к центру не заставляло их выглядеть слишком однотонно.       Цзян Фенмянь ощущал себя мягко покачивающимся в лодке или скорее даже прямо на воде, что обволакивала его со всех сторон и даже изнутри. Немного необычно ощущались голова, руки и ноги. Казалось, что несмотря на какую-то странную пустоту и лёгкость где-то прямо внутри черепа спряталась пара странных наростов, что не давили, но… скорее наоборот помогали избегать излишнего давления. А на руках и ногах ощущались будто бы перепонки как у какой-нибудь рыбы. Мужчина, открыв глаза и повертев необычайно лёгкой от отсутствия длинных волос головой, сразу направился к зеркалу стараясь игнорировать наготу и вполне себе видимое отсутствие кожи и в принципе всей плоти. Что ж… Флорал сделал из него водного скелета с фиолетовыми костями приглушённого и пожалуй даже немного бледноватого оттенка. Сердечко в его груди постепенно окрашивалось в яркий фиалковый цвет, а круглые зрачки, оставаясь сиреневыми снаружи плавно переходили в яркий фиолетовый в центре. Мужчина улыбнулся поражаясь как кости его нового черепа способны быть гибкими и эластичными, точно кожа, но при этом оставаться совершенно твёрдыми, будто обычные человеческие.       Вей Усянь, казалось, парил. Он ощущал как ветер играет с его телом, проскальзывая везде, даже там, где его по идее быть не должно было… Почувствовал что-то лишнее под спиной. Моментально подскочив с кровати и тут же едва не упав от непривычного лишнего веса, едва не утянувшего его обратно, парень покачнулся и почти влетел лбом в зеркало, лишь чудом успевая затормозить руками об стенку с двух сторон от отражающей его ошеломлённое лицо поверхности. Зажмурил глаза, открыл… не поверил. Протёр как следует, снова посмотрел… Он скелет… Приятно беленький такой… Хотя скорее молочного оттенка… и на щеке у него уютно устроился вполне себе такой прикольный ликорис. Точнее узор в виде ликориса. За спиной, кстати, обнаружились вполне себе неплохие молочного цвета крылья, как у птицы. Сердечко в груди было приятно серебристым, изредка переливаясь красными бликами. А овальные зрачки в абсолютно чёрных глазницах были именно такими, какими и его глаза когда-то, дымчато-серыми с крохотными алыми искорками в центре, что сейчас пылали от возбуждения, угасая с каждой минутой, пока Вей Ин успокаивался, привыкая к своему новому облику. В итоге они исчезли вовсе, оставляя лишь приятную тёплую серость.       Вот так и появились в Утопии ещё трое жителей. Три скелета трёх видов.       Немного подумав, мужчины решили, что использовать свои имена здесь не было никакого смысла, да и путались в них их новые знакомые. Поэтому каждый ограничился лишь своим первым именем. А через некоторое время всему их небольшому мирку стало известно об отношениях троицы Юн, Ин, Дуэй. Или Вень, Вей, Цзян, так к ним обращались вежливо не слишком близко знакомые монстры. Имена были для более близкого круга.       А скоро близится большая игра со старыми знакомыми Флорала…       И воскрешённая троица ему во всём поможет, как и его первые помощники Арун и Кальяс…       Это будет весело…