Мерлин: multiverse

Впервые Мерлин услышал этот Голос в ту ночь, когда убедил Артура отказать Идизам. Он был слабым шепотом, почти не отличимым от его собственных мыслей. Единственное, что интересовало Голос – Артур. Именно поэтому он с легкостью отмел старую мечту Мерлина о возвращении магии в Камелот в ту роковую ночь. И Мерлин с ним согласился – Артур важнее мечты. Голос появлялся нечасто, но всегда был связан с королем Камелота. Когда Мерлин тащил короля к Авалону, Голос убеждал его отбросить все сомнения и обязательства и вызвать дракона. Плевать на все, единственное, что значит – это спасение Артура. К своему глубочайшему сожалению, Мерлин слишком поздно согласился с Голосом. А потом дракон начал витиеватую речь про то, что Камелот процветает и типа пророчество уже почти исполнено, подумаешь, небольшая накладка, Артур умер, но еще вернется. Все время, пока Килгарра разливался мыслью по древу, Голос все громче звучал в голове Мерлина: «ложь, меня обманули, МНЕ ЛГАЛИ, ОНИ ВСЕ ЛЖЕЦЫ, УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ!!!» На словах о том, что Артур вернется, когда придет час великой нужды Альбиона, Голос, уже превратившийся в сводящий с ума крик, внезапно умолк. А потом вкрадчиво, практически нежно заметил: «Это последний шанс, Мерлин. Ты знаешь это. Позволь мне…» Безысходность Голоса сплелась с безысходностью Мерлина, и маг позволил. Он сам не слишком понял, что сделал, просто… отступил. Позволил Голосу выйти вперед и взять контроль над всем – телом, магией, мыслями. Превратился в тень… в Голос. А Голос занял его место. Потоки магии взметнулись десятками торнадо одновременно, обрывая мудрую и мудреную речь Килгарры. С губ Мерлина сорвалось заклинание, подчиняющее дракона – стальная воля воплотившегося Голоса не оставила Килгарре ни единого шанса. - Значит, Артур вернется в час великой нужды? – Мерлин никогда не говорил с таким презрительным высокомерием, как Голос, и дракон это сразу уловил. – Так значит этот час настал, мой драгоценный ящер. Ты ведь понимаешь, о чем я? - Мерлин, не сходи с ума! – впервые на памяти чародея Килгарра выглядел искренне напуганным. – Если ты шагнешь во Тьму… - Я уже во Тьме, дракон. Без Артура у меня нет Света! – Мерлин не понимал, кто именно это произнес – он или Голос, настолько были схожи их чувства в этом. Еще один всплеск магии и земля дрогнула, покрываясь змеящимися трещинами, из которых сочился голубой туман. - Сейчас самое время Артуру воскреснуть, потому что сильнее нужды в нем никогда не было и не будет, – Голос мертвенно рассмеялся. - Мерлин, Артур никогда не желал гибели Камелоту, он умер ради него… – Килгарра пытался воззвать к разуму мага, но тот в ответ лишь криво улыбнулся, зачерпывая еще больше Силы. - Если Артур настолько любит Камелот, ради него он воскреснет. - Ты сам защищал это королевство столько лет, – простонал дракон, видя, как глаза мага из сверкающих золотом превращаются в два пылающих огня. Никто и никогда из жрецов Старой Религии и даже драконов не зачерпывал столько Силы одновременно. Мерлин был воистину величайшим чародеем из когда-либо рождавшихся. - И я его убью, если Артур не вернется, – Голос холодно отмел это возражение. – И ты сам сожжешь столицу, как хотел когда-то. Но сначала мы убьем Ши, они давно хотели забрать у меня Артура и теперь сумели этого добиться. С тобой я смогу открыть завесу, за которой они прячутся, и истребить их всех до единого, чтобы не покушались на то, что принадлежит мне. Голос встал поустойчивее и вскинул руки. Небо, покрывшееся почерневшими тучами, свернулось, как свиток, и разразилось громадными копьями льда, обрушившимися на Авалон. Каждое ледяное копье испускало молнии, замораживающие озеро до самого дна. Ураган вокруг Мерлина набирал силу, количество торнадо стремительно росло, и они расползались по всем сторонам света, сметая все на своем пути. - Мерлин, ты убьешь свою мать и Гаюса! – попробовал воззвать к его чувствам Килгарра. Мерлин слабел, чудовищный поток Силы буквально сжигал и Голос, и его. Слова дракона о матери вызвали в нем уже слишком слабый отклик, он буквально растворялся в призванной магии. И за них двоих ответил Голос: - Я навсегда выжгу из реальности самого себя ради ничтожного грана надежды на его возвращение. Если его нет, пусть умрут все. Мерлин, заточенный внутри собственной души, устало согласился с этой мыслью, и в тот же миг он и Голос перестали существовать. Маг неожиданно для самого себя смог зачерпнуть в несколько раз больше Силы, чем до этого. И в это мгновение кристально ясно осознал – не было ни Мерлина, ни Голоса никогда. В смысле по отдельности. Просто он, не в силах сделать выбор между своими принципами и привязанностями, расколол сам себя. Но теперь прошло время раздвоения, осталась лишь одна единственная цель, подчинившая себе все его существо без остатка. Он сделал выбор. Его магия вырвалась чистой волной, преломилась через душу дракона и мгновенно обрушилась, поглощая собой Камелот и еще множество земель. - Мерлин, ты не можешь воскрешать, как бы силен ты не был, – прохрипел дракон. – У каждого Дара есть ограничивающий его беспредельность изъян и твой таков. - Да? – Мерлин искренне рассмеялся, охваченный озарением. Он не может воскресить своего короля? Но ведь жизнь не единственная форма существования, ее уравновешивает смерть. Если он не может создать Альбион живых… Потоки его магии стремительно окрасились синевой, убивая всех, кого коснулись, прорывая Завесу между мирами мертвых и живых. Дракон жалобно закричал, когда Сила сорвала с него мясо, и тут же начала наращивать призрачную плоть. Мерлин шагнул вперед, на замерзшее озеро Авалона. Ветер стремительно двигался вокруг него, собирая золотистый песок, которым рассыпалась плоть мага. Ветер же и не давал рассыпаться его скелету, позволяя ему упорно двигаться вперед. От Мерлина остались одни кости, когда он прошел по трупам разорванных его магией Ши к телу Артура. Кости его рук, окутанные ветром, вынули из груди покойного короля проклятый кусок меча, закаленного в дыхании дракона. Орудие смерти было небрежно отброшено в сторону. Мерлин ощутил присутствие Гаюса и дернул его к себе. Старый учитель оказался возле него в мгновение ока. Мертвый, как и все камелотцы. - Мне нужна твоя Сила, – он без спроса впился в столь ничтожный на фоне его могущества Дар лекаря, который не имел его изъяна, и через него зацепил душу Артура, которую ощущал с того момента, как его собственные раны стали смертельны. И бережно вложил ее в мертвое тело, как в доспехи. Артур превращался в нечто подобное Тристану де Буа, только его бессмертный дух управлял не доспехами, а собственным телом. Это не было воскрешением, скорее его противоположностью. В последний момент Мерлин спохватился и сплел из растопленной озерной воды и оставшегося от его плоти золотого песка новое тело вокруг своего костяка. Ему хотелось предстать перед Артуром похожим на себя прежнего. *** - Ты сумасшедший, – Килгарра сидел на скале над бездонным обрывом, рядом с ним, беззаботно болтая ногами над пропастью, расположился Мерлин. Дракон до сих пор не мог привыкнуть к собственной призрачной плоти и ярко-синему пламени, пылающему в глазницах Мерлина. - Да, – согласился с ним маг. – Но если бы ты не врал мне, мы бы могли на самом деле построить Альбион. - Если бы ты проявил терпение, Альбион был бы построен, – зло фыркнул Килгарра. – А вместо этого ты перечеркнул все пророчества и превратил Камелот в Дикую Охоту. - Артуру всегда нравилось охотиться, теперь он может заниматься этим вечно, – философски пожал плечами маг. – И нас теперь ничто не разлучит. *** Артуру пришлось долго привыкать к переменам. Последнее, что он помнил перед смертью – это плачущий Мерлин, и Мерлина же он увидел сразу после своего, скажем так, возрождения. Только теперь глаза его мага превратились в два пылающих синих огня. Но тот по прежнему плакал, как девчонка. Артуру пришлось заново выстраивать свое королевство, превратившееся в призрачное царство, не связанное с землей. Мертвые камелотцы обрели множество непривычных для живых способностей и это доставило массу проблем поначалу. Король выстроил подвластную ему Дикую Охоту так, чтобы не вредить лишнего живым. Его подданные жили на грани миров мертвых и живых, и лишь по приказу своего повелителя посещали оба этих мира. Гвиневра была счастлива – в мире мертвых она нашла Ланселота и тот стал частью Дикой Охоты. Из мира мертвых пришла и Моргана. Смерть охладила ее ненависть, и она признала власть брата. А вот Утера и Игрэйн найти так и не удалось – мир мертвых огромен и лишь небольшая его часть доступна для Дикой Охоты. Хунит стала служанкой Морганы, она сама этого захотела. Мудрая мать Мерлина помнила ту девушку, что защищала ее деревню и хотела ей добра. Именно благодаря общению с ней Моргана постепенно исцеляла свою душу от болезненной злобы. Ей помогал Уилл, который спустя тысячу лет после становления Камелота мертвых, внезапно пришел к его стенам, когда уже никто и не надеялся, что его найдут. Мордреда принял в свиту Артур лично. Жестко осадив Мерлина, жаждущего стереть в мелкую пыль убийцу своего возлюбленного короля. Рыцарь-друид получил в посмертии свою Кару, и они вместе преданно служили Повелителю Дикой Охоты. Гвейн и прочие рыцари Круглого Стола в посмертии также вернулись в Камелот мертвых, служить в Дикой Охоте. *** - Я счастлив, – черноволосый парень с большими ушами был обнажен, но не снял темные очки. Он стоял на балконе сто девятого этажа огромной башни и любовался огнями южного города. Раскинувшийся на кровати в глубине комнаты блондин хмыкнул: - Благодаря тебе, мы можем полноценно ожить лишь несколько раз в году. Это придает привкус счастья таким дням. - Артур, не порти мне Самайн своим ворчанием. Ты и так кучу времени потратил на Гвен… - Заставляя страдать тебя и Ланселота от ревности, пока я трахался с собственной законной женой. – Полторы тысячи лет руководства Дикой Охотой отучили Артура от лишней стеснительности. Как и от смущения за то, что делит супругу с первым рыцарем Камелота мертвых. – Замечу, что по моей инициативе. Впрочем, Гвен была только за… Носок вылетел из стоящего у дверей башмака и весьма умело изобразил из себя кляп, заткнув королю его болтливый рот. Мерлин вернулся в комнату и со смехом прыгнул на кровать рядом с отплевывающимся блондином. - Артур, я тебя люблю, но давай ты не будешь мне рассказывать в какой позе имел свою жену, – он полез целоваться. - Хорошо, – в промежутках между поцелуями сказал Артур, – тогда я покажу как поимею сейчас тебя. Против этого величайший маг из когда-либо живших ничего не имел.