like chasing a butterfly, like wandering in a dream

Вторники, честно говоря, самые худшие дни недели. По крайней мере, для Чун Юня. Его расписание в колледже забито предметами, которые он посещает только потому, что «это будет хорошо смотреться в твоих заявочных документах», как выразилась тетушка Шэнь Хэ, а после учебы ему приходится работать очень долгую смену в очень посредственном кафе, где подают очень плохой кофе. Но поскольку он остро нуждается в деньгах, чтобы утолить свое пристрастие к фруктовому мороженому, у него на самом деле нет выбора. По крайней мере, они платят ему относительно хорошо. Однако его коллеги сильно понизили рейтинг этой работы. Они шумные и постоянно флиртуют на работе, призывая его делать то же самое, хотя Чун Юнь не может вспомнить, чтобы «флирт с клиентами» был частью описания работы. Как ни странно, он никогда не был сотрудником месяца (он думает, что был бы очень достоин этой награды, потому что он единственный, кто действительно предан своей работе… Хотя награда дает только купон на бесплатный кофе в их собственном кафе, что на самом деле не то, что сделал бы нормальный человек, доверьтесь ему). Его любимое — О черт, у нас есть клиенты, лучше быть вежливым. —с улыбкой на губах Чун Юнь ставит поднос с двумя чашками кофе перед парой и внутренне извиняется за то, что их вкусовым рецепторам придется пережить, когда они начнут пить. Обдумывая свой жизненный выбор, он возвращается за прилавок (Где ему не место, его коллеги уже бросают на него раздраженные взгляды, но ему нужно отдохнуть от беготни). Как именно он вообще оказался в этом ужасном кафе, которое на удивление часто превращается в сцену для чересчур драматичных расставаний? Он не может лгать, расставания развлекают (Хотя и не больше, чем его коллеги, пытающиеся попасть на новые синглы), тем не менее, он каждый день жалеет, что ему приходиться быть здесь. К сожалению, ему понадобились бы деньги, чтобы бросить свою работу, а на самом деле у него их недостаточно. Он едва справляется с финансами (работает смехотворно сверхурочно и слишком мало спит). Его коллеги начинают хихикать и перешептываться рядом с ним, что, черт возьми, является верным признаком того, что в кафе вошел горячий клиент. И поскольку Чун Юнь не застрахован от таких перспектив (Хотя и хотел бы, чтобы это было так), он поднимает голову, видя, что тот, кто, должно быть, самый красивый парень на свете, идет прямо к стойке (где Чун Юнь все еще стоит и очень сильно паникует). Парень безукоризненно одет, темно-синие волосы выглядывают из-под бежевого берета, мягкий коричневый кардиган обернут вокруг его стройных плеч, руки спрятаны за спиной, темные шорты, которые слишком сильно открывают эти шелковистые бледные ноги, черные ботинки с красными шнурками, которые напоминают оттенок… Смотрите дальше, потому что юноша уже добрался до прилавка. И начинает говорить. И ему становится только хуже. — З-здравствуйте. Что я могу Вам сегодня принести? — Не самое элегантное приветствие, но разум Чун Юня в панике крутится вокруг того, кого он тайно называет «красавчиком» в своей голове. Парень слегка хмурится. О черт, неужели он уже сделал заказ, а Чун Юнь был слишком погружен в облака, чтобы услышать его? Это было бы плохо, он не получит дополнительную зарплату, если так облажается. — Не могли бы вы что-нибудь посоветовать? — парень задумчиво постукивает себя по подбородку. Чун Юнь думает, что это, возможно, самый красивый подбородок в мире. Спустя несколько заметных секунд неловкого молчания его мозг, наконец, обработал запрос. — Н-ничего! — выпаливает он, едва замечая, что он даже говорит: — Я не могу рекомендовать что-либо из наших напитков… Это ужасный способ ведения бизнеса, его определенно уволят примерно через 10 минут (как только босс вернется со своего кофе-паузы в кафе через дорогу), и он на самом деле не чувствует себя готовым к этому, но что ж, это его собственная вина, не так ли? Клиент хихикает. — И с чего бы это? —, парень игриво наклоняется ближе, заставляя Чун Юня почувствовать, что он был на 5 секунд близок к обмороку. Он действительно знает, почему он так против политики «заигрывания с клиентами». Его бедное сердце не может справиться с такими кокетливыми действиями таких хорошеньких людей. — Просто… Ничто из того, что мы продаем, не является действительно хорошим… Одна из его коллег хлопает его по боку. — Веди себя приличней! — Шипит она. Улыбка клиента исчезает: — Почему?.. Я просто хотел выпить здесь за завтраком. Чун Юнь виновато улыбается, позволяя своему коллеге оттолкнуть его с дороги, чтобы занять место. — Я могу порекомендовать наш латте с карамелью. Чун Юнь морщится. Латте с карамелью — один из худших напитков, которые здесь подают. Он пристально смотрит на клиента, пытаясь каким-то образом установить телепатическую связь и сказать ему, что это действительно плохая идея! Очевидно, это не работает. — Тогда я возьму латте с карамелью. — взгляд клиента блуждает от его коллеги к Чун Юню и он не может не заметить, что глаза парня имеют цвет расплавленной карамели. — Спасибо за Вашу работу. — парень сверкнул зубами в быстрой улыбке, и Чун Юнь позволил себе предаться фантазии, что это предназначалось только для него. Просто стыдно, каким бредовым он стал. Это кафе действительно не приносит ему никакой пользы. — Чун Юнь, работай, черт возьми!!! — его коллега снова шлепает его по руке. Если она будет продолжать в том же духе, к тому времени, когда они закроются, у него будет множество синяков. — Работать? — вторит Чун Юнь (да, это, должно быть, новое дополнение к его коллекции «10 лучших моментов, когда я был смущающе ошарашен». Скорее всего, он займет 1-е место). — Да. РАБОТАЙ. Вперед. Сделай. Нашему. Прелестному. Клиенту. Карамельный. Латте! — то, как она подчеркивает каждое слово, дает понять, что она давно потеряла терпение. Но Чун Юнь должен согласиться, клиент действительно прелестен. Он спешит к кофеварке и вдруг чувствует, что все взгляды устремлены на него («все взгляды» здесь — настоящее преувеличение, потому что на него смотрят всего около 3 человек, но один из них — симпатичный клиент, так что он почему-то чувствует себя неловко). С величайшей тщательностью, которую он когда-либо вкладывал во что-либо, он работает над тем, чтобы как можно тщательнее перепутать инструкцию к карамельному латте. Если он только испортит все достаточно сильно, это будет вкусно! Поэтому он посыпает немного корицы здесь, убирает немного карамели там и в конце добавляет к пене сердечко (оно больше похоже на увядший цветок, но главное — усилие, верно?). Обливаясь потом от волнения, он несет поднос со своим грешным созданием к столику где парень решил занять место. Это одно из их хороших мест, хорошо укромный и обеспечивающий хоть какое-то уединение. И все же Чун Юнь никогда бы не сел там по собственной воле (что связано с тем фактом, что он НИКОГДА, ДАЖЕ В САМЫХ ДИКИХ КОШМАРАХ, не сел бы в этой адской дыре-кафе). — Ммм… Вот твой латте с карамелью… Парень отрывает взгляд от своего телефона (модель, которая стоит больше, чем Чун Юнь заработал за два года работы в этом кафе) и благословляет его улыбкой. На самом деле его план состоял в том, чтобы ретироваться как можно быстрее, чтобы ему не пришлось видеть выражение отвращения, которое неизбежно появится на хорошеньком личике, но его тело замирает на месте, когда он замечает красную нить, обвязанную вокруг мизинца клиента. Это первый раз, когда он когда-либо видел нить судьбы. Он, конечно, знает народные сказки. Эти истории о безнадежных романтиках, которые делали людям предложения только потому, что видели красную нить вокруг их пальца… Но он всегда думал, что это всего лишь сказки. Сказки на ночь для детей, чтобы убаюкать их. — Что-то случилось? — клиент смотрит на него, печаль затуманивает его красивые карие глаза. — Нет… Ничего. — заикается Чун Юнь почти спотыкаясь о собственные ноги, когда, наконец, снова отступает за прилавок. Нормально ли иметь возможность видеть чужую нить? Но Чун Юнь никогда даже не видел свою. Он опускает взгляд на свои руки и чуть не роняет чашку, которую вытирал насухо, когда замечает ярко-красную нитку, обвязанную вокруг мизинца. Он не давится ничем, кроме разреженного воздуха, заходясь в сильном приступе кашля. Нет, этого не может быть. Когда его собственная нить стала видимой? Может ли это иметь какое-то отношение к- — Чун Юнь! — сердитый голос вырывает его из раздумий. О черт, это его босс! — Ваши коллеги сообщили мне, что ваша трудовая этика сегодня даже хуже, чем обычно. Возьми себя в руки, или я тебя уволю! Чун Юнь ищет в ее голосе нотки юмора или иронии, но их нет. Его босс настроен серьезно (серьезная мудачка!). Опустив голову, он кивает. Он действительно должен добиться большего успеха. В конце концов, нить не является препятствием, меняющим жизнь. Это просто означает, что он встретил свою вторую половинку, ту, с кем ему суждено быть, ту, которая понимает и любит его так, как никто другой не смог бы… Ладно, это катастрофа. Он не совсем готов вступать в отношения, хотя в основном потому, что его опыт в этой области равен 0, и ему не хочется это менять. Что, если они будут смеяться над ним, если он признается, что никогда никого не целовал? Боги, это катастрофа! Погруженный в раздумья, он продолжает чистить использованные чашки, и вскоре к нему присоединяется один из его коллег. — Ты в порядке, Чун Юнь? Ты сегодня выглядишь довольно необычно. О, так это же совершенно очевидно. Черт! — Ты когда-нибудь видел красную нить судьбы? — выпаливает его рот, прежде чем его голова успевает ответить. — Что? — его коллега прищуривает глаза. — Ну, я видела эту дораму некоторое время назад, но это действительно был трэш, я абсолютно не рекомендую это. Хотя, главный герой был довольно сек… — Нет, я имею в виду в реальной жизни. — обрывает его Чун Юнь. Его коллега смотрит на него, широко открыв рот, как рыба: — В реальной жизни? Конечно, нет! — Он закатывает глаза. — Почему такие дурацкие детские истории должны быть реальными? Чун Юнь прикусывает нижнюю губу в отчаянной попытке успокоиться: — Но я видел… — Тебе следует обратиться к психотерапевту, если ты испытываешь подобные галлюцинации!. Чун Юнь опускает взгляд на свой мизинец, где красная нитка все еще завязана во всей своей красе. В качестве эксперимента он пытается потянуть за нее, но его пальцы просто двигаются по нити, как по воздуху. Может быть, у него все-таки галлюцинации… — Чун Юнь, я действительно не знаю, что с тобой сегодня не так, но парень за 7 столиком попросил, чтобы ты пришел забрать его деньги в течение последних шести минут и 38 секунд. Чун Юнь вздрагивает. Столик № 7 — это тот, где находится чересчур симпатичный покупатель. Тот, с карамельными глазами. — Простите— фыркает он, как только подходит к столу парня. Юноша одаривает его еще одной из тех приторно-сладких улыбок, к которым Чун Юнь слишком легко может привыкнуть. Он думает, что идеальный кофе будет таким же на вкус, как выглядит его улыбка. Что ж, он тоже был бы не прочь попробовать эту улыбку на вкус. Его сопротивление поцелуям растаяло на удивление быстро. — Карамельный латте был превосходным, возможно, лучшее, что я когда-либо пробовал, почему Вы не захотели мне ничего рекомендовать? Чун Юнь чувствует, как сжимается под этим милым — милым взглядом. — Эм, потому что я… Я…— его голос затихает, где-то в глубине его сознания. Место, где все легко и непринужденно — Мне пришлось повозиться с рецептом, чтобы создать этот напиток. Моя начальница загрызет меня, если узнает… — Вау, ты такой умелый. — ликует парень, вытаскивая свой бумажник. — Сколько мне стоит этот замечательный напиток?». Чун Юнь тратит несколько отчаянных секунд, пытаясь вспомнить их прайс-лист, затем помогает себе, бросив взгляд на меню, написанное мелом на доске над баром. Парень бесцеремонно выхватывает банкноту, которая стоит почти в шесть раз больше, чем стоит напиток. Чун Юнь возится со своим кошельком, чтобы вернуть парню деньги, но его останавливает тихий смешок: — О, не нужно. Ты можешь оставить все себе.— он подмигивает, и Чун Юнь думает, что упадет в обморок прямо здесь. — Если только я получу твое имя взамен… Я должен знать, к кому обратиться, когда мне понадобится мой любимый бариста… Колени Чун Юня в этот момент превратились в желе, ему даже нужно держаться за стол для поддержки. — Я Чун Юнь. Большое Вам спасибо, я… Его прерывает отчаянный крик из-за стойки. — Чун Юнь!!! Ты сегодня дежурил на кухне? Эти чашки так далеки от чистоты, которые я когда-либо видела!!! Клянусь, я уволю тебя, если будет еще один инцидент! Бросив клиенту последнюю извиняющуюся улыбку, Чун Юнь спешит обратно, чтобы принять свою судьбу. <3 Четверги далеки от того, чтобы быть любимыми днями Чун Юня, но они могут стать ими. Только потому, что мистер Карамельные Глазки вернулся. Во всей его красе это заставляет сердце Чун Юня биться слишком быстро. Что еще хуже для его бедного сердца, так это то, что клиент идет прямо к нему, хотя он не у прилавка, а скорее убирает со стола, на который было пролито около трех разных напитков. Он изо всех сил старается не содрогнуться от отвращения, пробирающего до костей. — Привет, Чун Юнь! — подбадривает симпатичный парень. — Я так рад, что ты сейчас здесь. Я пришел сюда сегодня утром, чтобы найти тебя, но ты еще не вышел на смену. Чун Юнь полностью ушел в это. Самый красивый посетитель, которого когда-либо видело это кафе, пришел сюда только ради него? Ладно, как только он подумает об этом более глубоко, то поймет, что это, вероятно, не из-за него, а из-за кофе, который он варит. Тем не менее, он позволяет себе потеряться в том, как здорово эти слова заставляют его чувствовать. — Вы здесь, чтобы снова выпить карамельный латте?. Парень хихикает. — Конечно! Ты умеешь читать мысли, Чун Юнь? Его имя звучит очень красиво, когда его произносит красивый юноша. — Садись, где хочешь, я начну готовить твой напиток, как только закончу здесь убираться… Только оказавшись перед кофеваркой, Чун Юнь понимает, что на самом деле понятия не имеет, как приготовить тот же карамельный латте, который он готовил раньше. Он чувствует, как в груди поднимается паника. Он сделает плохой латте, клиент возненавидит его и никогда не вернется, никогда больше не назовет его по имени, никогда больше не назовет его «мой любимый бариста». Это настоящая трагедия. И Чун Юнь в центре всего этого, и все потому, что этот парень такой чертовски милый, и у него на мизинце намотана нить, которая так похожа на его собственную (только потому, что это единственные две нити, которые Чун Юнь может видеть). Подождите минутку. Ложка, которой он отмерял карамель, со стуком падает на землю. Головы поворачиваются, он видит раздраженных коллег, пристально смотрящих на него слева и справа, но, как ни странно, ему все равно. Сейчас он должен приготовить хороший латте, а потом выяснить, может ли парень тоже видеть нить. Только… Приготовить латте с карамелью оказалось сложнее, чем он думал. Он ведь использовал корицу, верно? Но сколько? Как долго он его помешивал? Он бросает тревожный взгляд на кафе и уже боится, что клиент, возможно, ушел, пока не замечает его за тем же столиком, что и в прошлый раз, отвечая на его пристальный, пристальный взгляд. О Господи, Чун Юнь действительно влюблен в его глаза. Он хотел бы заглядывать в них почаще. Он добавляет еще ложку карамели, внезапно снова испытывая восторг. Сердце в пене на этот раз выглядит лучше, почти как настоящее сердце. Он берет чашку (слишком быстро, несколько капель проливается на его белую рубашку — его босс никогда не позволит ему дослушать до конца) и несет ее к столику своего любимого клиента вместе с двумя печеньями, которые парень не заказывал, но которые хороши на вкус, он знает. Это самое меньшее, что он может сделать, чтобы показать ему, что он ему нравится. _ Вот ты где! Ваш специальный карамельный латте. — он застенчиво улыбается покупателю. — О, но я не заказывал никакого печенья …— его губы такие красивые, что Чун Юнь жалеет, что не может провести по ним своими, вдыхая вкус другого и какие бы крошечные звуки он ни издавал. Он улыбается в ответ: — Все в порядке. Они за счет заведения. — ему не разрешается раздавать бесплатные вещи, так что это последняя капля, из-за которой его уволят, если босс узнает, но, честно говоря, его это не слишком волнует. Не тогда, когда этот клиент одаривает его улыбкой, такой нежной, что она легко может затмить солнце. — Большое тебе спасибо, Чун Юнь! Ты действительно милый! Это… Это станет основой для стольких ночных фантазий, Чун Юнь уже знает и не может сдержать румянец. И снова удача не на его стороне (или его коллеги просто маленькие дьяволы), потому что его снова зовут помогать в баре. — Мне очень жаль …— он даже не знает, как ему все еще удается говорить, все странно приглушено в этот момент. Все, кроме хорошенького клиента, чьи глаза все еще устремлены на него. — Не волнуйся. Я буду ждать тебя, как бы долго это ни продолжалось. Отлично, еще одно предложение, которое разум Чун Юня будет крутить и вертеть, пока оно не станет очевидным признанием в любви, которое он будет прокручивать в своей голове снова и снова. Ему действительно нужно снова приступить к работе. По какой-то причине его коллеги, похоже, злятся на него сегодня, потому что, как только он заканчивает одно задание, они дают ему следующее. К тому времени, когда они, наконец, позволяют ему снова дышать, кафе вот-вот закроется и все посетители уйдут. В том числе и тот, которым Чун Юнь всегда так очарован. Не в силах скрыть свою печаль, он подходит к кабинке, чтобы забрать пустую чашку, когда его глаза внезапно замечают застрявший под ней листок бумаги. Почерк действительно трудно разобрать, в основном неразборчивый, но Чун Юнь может разобрать свое собственное имя вверху. Действительно ли клиент оставил ему письмо? Чун Юнь надежно прячет его в карман, заканчивает уборку на день и прощается со своим боссом, который, как ни странно, отпускает его без нотаций. (Она больна?) Он даже не добирается до своего велосипеда, пока нетерпение не берет верх над ним, и он снова теребит бумагу, пытаясь расшифровать ее содержание. Сообщение не длинное, всего 15 слов, но оно оказывается невыполнимой задачей. Если он не ошибается, вверху написано «Дорогой Чун Юнь», но фактическое содержание сообщения остается загадкой, как бы он ни старался. Его глаза, наконец, остановились на последнем слове. Это похоже на своего рода подпись. Синью? Нет. Ксиргу? Это тоже звучит маловероятно. Чун Юнь вздыхает, наклоняя бумагу в жалкой надежде получше рассмотреть подпись, но все, что он делает, это смотрит на мизинец. Тот, который все еще украшен красной нитью. Чун Юнь стонет от разочарования. Он ничего подобного не добьется. Его единственный шанс сейчас — дождаться, пока клиент снова зайдет в кафе. Чего могло бы никогда не случиться, если бы он не напортачил с карамельным латте. <3 Что хорошо в воскресеньях, так это то, что Чун Юню не нужно работать. Он может весь день проваляться в постели, увлекаясь видеоиграми, подшучивая над вымышленными персонажами и пренебрегая гигиеной своего тела. Однако в это воскресенье все по-другому. Один из его коллег заболел, так что ему приходится подменять его… И он даже не злится из-за дополнительной нагрузки. Последние два дня в кафе были довольно грустными. Каждый раз, когда дверь открывалась, он спешил туда, как приставучий пес, только для того, чтобы разочароваться, когда его приветствовало лицо, которое не принадлежит Синью? Сиргу?.. ах, как бы его ни звали, Чун Юнь скучает по нему. Поэтому он более чем горит желанием вернуться в единственное место, где он может встретиться с ним. Кажется, что все, что отвечает за счастье, сегодня добр к нему, потому что красавчик действительно появляется через несколько часов после полудня. Чун Юнь чуть не взвизгивает. Как неловко. Его коллеги назвали бы его «белка», если бы он это сделал, и он никогда больше не расстанется с этим прозвищеи. — О, Чун Юнь! Как я рад тебя видеть! Я боялся, что тебя сегодня здесь не будет, так что встреча с тобой оказалась приятным сюрпризом.— Должно быть, это лучшее приветствие, которое он когда-либо получал. — Н-нет, не волнуйся, я здесь. — Он звучит так глупо. Он просто бариста, а не рыцарь в сияющих доспехах, пришедший спасти Синью? Сиргу? — он должен узнать имя этого парня. —Дошло ли до тебя мое маленькое письмо? — Аааа, Чун Юнь вот-вот воспламенится. Почему этот парень такой незаконно симпатичный? — Да, дошло. — Он пытается дать сигнал своим коллегам, что они должны взять на себя входящие заказы, потому что он, к сожалению, сейчас ОЧЕНЬ занят. Занятый флиртом, да. Но, тем не менее, занят. — Итак… Ты согласен? — А-принять? Он знает, что должен был потратить больше, чем смехотворно малое количество часов в 6, пытаясь расшифровать письмо. Он неловко шаркает ногами по полу. — Ну что ж… Я должен признаться… Я не смог прочитать все части. Я правда пытался, но… — Его прерывает клиент, протягивающий руку в его сторону. — Давай, покажи мне. Неужели все так плохо? Я думал, что мой почерк наконец-то улучшился… — Чун Юнь молится, чтобы парень не счел странным, что он буквально носит письмо с собой в бумажнике. Ладно, судя по его удивленно нахмуренному лицу, так оно и есть. — Он действительно у тебя с собой? Вау! —, он разворачивает бумагу, слегка нахмурившись при этом (вероятно, потому, что заметил записку, оставленную Чун Юнем на одном из краев — записку, в которой он обсуждает возможные имена парня.). — «Дорогой Чун Юнь», — ему нужно время, чтобы осознать, что парень читает его письмо вслух, а не случайно обращается к нему с нежностью (какая жалость, Чун Юню это понравилось бы) — «Твой латте, как всегда, был волшебным на вкус. Хочешь встретиться со мной? Син Цю»… — Встретиться с тобой? — Чун Юнь не думает, что его лицо может покраснеть еще больше, чем оно уже есть, но Син Цю — какое красивое имя — тоже окрашивается довольно густым румянцем. — Да, встретимся за пределами этого кафе… Когда тебе не нужно будет работать, чтобы я мог…— его румянец усиливается. — Занять все твое внимание на себе… Чун Юнь чувствует себя скорее роботом, чем человеком, когда кивает: — Я бы с удовольствием! — Ты свободен сегодня вечером? —Синь Цю слегка наклоняет голову, и Чун Юнь думает, что это слишком мило. — Как насчет 7:30 вечера? —Тогда заканчивается моя смена… — Чун Юнь не может избавиться от ощущения, что Синь Цю уже знал. — Отлично, тогда я заеду за тобой. Увидимся позже.—, он подмигивает Чун Юню.— Кстати, я бы хотел, чтобы это было свидание, если ты не против… Конечно, Чун Юнь так и есть. Глупый вопрос. И дурацкое время. Почему это должно проходить так медленно? Он проливает четыре напитка на себя, два на посетителей и разбивает шесть чашек (чтобы защитить себя: они были сложены стопкой, и он уронил их все сразу), но ему каким-то образом удается пережить день, не потеряв работу. однако 7:30 не может наступить достаточно быстро. Он внутренне ругается каждый раз, когда дверь открывается перед новым клиентом. Они появляются и исчезают, как снежинки, такие размытые, такие быстрые. Если бы только Синь Цю наконец пришел. К тому времени, как Чун Юнь заканчивает работу, все его тело пахнет мылом, которым они моют посуду, а стрелки часов уже перевалили за 8. Черт возьми! Он опоздает более чем на полчаса! Как он должен это объяснить? Будет ли Синь Цю злиться на него? Будет ли он вообще все еще там? Если бы Чун Юнь был на его месте (и если бы его спутником был кто угодно, кроме Синь Цю), он бы пошел домой. Однако, Синь Цю удивляет его. — Привет, дорогой Чун Юнь! — приветствует он его так весело, как будто он только что не ждал 48 минут на пронизывающем холоде. Однако Чун Юнь не может не улыбнуться в ответ. — Привет. Извини за опоздание, мой босс не хотела меня отпускать… — Не волнуйся. — успокаивает его Синь Цю. Чун Юнь думает, что он идеален. Да, он знает, что его бы выпороли, не ругайте его за это, он делает все возможное, чтобы вести себя хорошо. — Я планировал прогуляться с тобой. Неподалеку есть озеро, которое сейчас сильно замерзло… Но мы можем сделать что-нибудь еще, если тебе не хочется выходить на улицу. — Он такой нежный… — Я не против, но ты действительно не против остаться на улице подольше? Я имею в виду… Ты так долго ждал меня здесь … — Не беспокойся! Я любовался снежинками. Они действительно красивые… Хотя и не такие красивые как ты… Слова танцуют в воздухе, такие мягкие и замысловатые, как будто они были одной из снежинок, падающих вокруг них. Чун Юнь хотел бы заморозить этот момент, сохранить его навсегда, проигрывать его снова и снова… Это слишком хорошо, слишком красиво, чтобы быть правдой. — Ты красивее. — он смотрит Синь Цю глубоко в эти карие глаза, от которых у него подпрыгивает сердце. — Знаешь… — Синь Цю сближает их руки. — Мне никогда по-настоящему не нравился красный цвет, пока я не встретил тебя…— Чун Юнь смотрит вниз, видя, что их мизинцы всего в нескольких дюймах друг от друга, и, несмотря на то, что они еще не соприкасаются, соединены красной нитью. Он никогда не смог бы выразить то, что чувствует в этот момент. Ошеломляющее счастье, буйство красок, оставляющее внутри него неясное, теплое чувство. Все это идеально. — Пойдем? — Синцю сплетает их пальцы вместе, переплетаясь, как будто они ткут другую нить, совершенно новую, сплетая все искаженные чувства, которые они еще даже не понимают, все воспоминания, которые они собираются создать, в одно чувство. Это любовь. Рука об руку они бродят по улицам. Снежинки покрывают мир, как будто они попали в снежный шар, два принца под нежным светом луны. — Я не могу поверить, что мы встретились, потому что ты испортил мой заказ на кофе. — хихикает Синь Цю. — И с моим сердцем, конечно… Чун Юнь обнимает его, и на несколько блаженных мгновений они остаются так — пойманные среди снега, кристаллы окрашивают ресницы Синь Цю в тон ресницам Чун Юнь, а затем губы Синь Цю на его губах, такие мягкие и сладкие, почти сахаристые. Он чувствует, как губы Синь Цю прижимаются к его губам. В конце концов, Чун Юнь был прав — дегустация его улыбки потрясающая. Все это потрясающе. Для этого маленького момента, для этого крошечного кристалла, который они вырвали из люстры времени, все идеально. Затем Синь Цю чихает, отступая назад, чтобы хоть как-то прикрыть рот. — Ты простудился? Мне так жаль, это моя вина, не так ли? За то, что заставил тебя ждать на холоде… — Синь Цю обхватывает лицо руками, этими мягкими, тонкими пальцами, от которых у Чун Юнь кружится голова и он оказывается в местах, которые, по его мнению, не подходят для широкой публики. — Не волнуйся. Мой маленький снежный принц не может быть виновен в таких обвинениях… Мой маленький снежный принц… — Чун Юнь наслаждается этими словами, улыбаясь про себя. Что бы сказала его тетя Шэнь Хэ, если бы он сказал ей, что у него есть парень? <3 Понедельник — это… Тьфу, даже не заставляйте его начинать с этого. Несмотря на то, что сейчас сезон отпусков, Чун Юнь в настоящее время сидит на стуле перед тетушкой Шень Хэ, которая допрашивает его с такой строгостью, какую только пожелало бы иметь ФБР. — Ты пытаешься сказать мне, что парень, с которым ты встречался не более 3 раз, теперь твой парень?. — Да. — Чун Юнь нервно ерзает. —Разве тебе не нравится… Радоваться за меня? — Вовсе нет. — Взгляд Шень Хэ темнеет. — Это глубоко безответственно. А как насчет колледжа? Твоя работа? — Я не говорил, что откажусь от всего этого… — он поднимает руки в защиту. — Тебе лучше этого не делать! — Он, должно быть, забыл, какой пугающей может быть тетя Шень Хэ, когда речь идет о жизненных целях и обязанностях. К счастью, дверной звонок спасает его от страданий. Звонком. О, как легко иногда бывает быть супергероем. — Эээ… Мне пора… Э-э, это, должно быть, Синь Цю. Мы идем в океанариум! —Шень Хэ скрещивает руки на груди, но позволяет ему поспешить к двери квартиры. Как только он открывается, его заключают в самые крепкие объятия, которые он когда-либо получал. — Фу… Синь Цю, ты меня раздавишь.— стонет он, вызывая только хмыканье у другого парня, который продолжает покрывать поцелуями его шею. Чун Юнь пытается вывернуться из его хватки, но безуспешно. Его парень сильнее, чем кажется. Оглянувшись через плечо, он видит, как нахмурилачь Шень Хэ еще сильнее. Он знает, что она не фанатка отношений на публике, и то, что Синь Цю набросился на ее племянника прямо на пороге ее дома, не заставит ее больше любить его. — Синь Цю, пожалуйста… — его парень, наконец, отпускает его, не без того, чтобы торжествующе чмокнуть в губы Ясно как день, что ему слишком понравилось это маленькое шоу. Чун Юнь делает все возможное, чтобы вытащить его на улицу, прежде чем Шень Хэ сможет наброситься на него. Он не хочет, чтобы его парень умер до 9 утра. Поездка на метро к океанариуму переполнена настолько, что они даже больше не находят свободных мест. Однако теперь Чун Юнь испытывает одно из многих преимуществ того, что у нее есть парень. Он обнял Синь Цю сзади, хрупкий мальчик держится за соседнее сиденье, чтобы стабилизировать их обоих. Несколько человек бросают на них странные взгляды, но Синь Цю только прижимается ближе, делая более чем очевидным, что они влюбленная пара. Чун Юнь позволяет ему быть, хотя он хотел бы, чтобы было меньше людей, которые могли бы наблюдать за их взаимодействием. — Синь Цю… — стонет он, когда другой поворачивается в его объятиях, обвивая рукой шею Чун Юня— Тебе обязательно…? — Синь Цю прижимается ближе, приближая губы к уху Чун Юнь. — Мне не нравится, как некоторые из этих людей смотрят на тебя… Только потому, что они не могут видеть нашу нить… — он бросает любящий взгляд на красную нить, соединяющую их — это не значит, что они имеют право пялиться на тебя, как на бесплатную еду! Чун Юнь краснеет от этого больше, чем следовало бы, и Синь Цю, очевидно, улавливает это, шепча ему еще больше ласковых слов, которые заставляют Чун Юня чувствовать себя смущенным, но в то же время настолько легкомысленным. Любовь действительно странная штука. Они выходят из метро через две остановки, Синь Цю так и не выпускает его руку. Его парень немного собственник, Чун Юнь пришел учиться, и он думает, что это восхитительно. Еще одна вещь, которую Чун Юнь собирается узнать, — это тот факт, что Синь Цю богат. Прям богатый-богатый! Или, точнее, его родители, но у Синь Цю столько денег на этой невинно выглядящей черной карточке, которую он носит в бумажнике, что ему никогда в жизни не пришлось бы работать ни дня, если бы он этого захотел. Синь Цю платит за все и вся, что нравится Чун Юню (скорее: высказывает даже отдаленный интерес к… в итоге у него будет так много вещей, которые ему на самом деле не нужны), даже не моргнув глазом на ценник. Похоже, Чун Юню придется немного поучить его ценности денег. Тем не менее, он позволяет Синь Цю заплатить за океанариум, потому что билеты будут стоить больше, чем он заработал за последние 2 месяца (эти цены действительно не подходят для студентов). Как только они входят в первую комнату, Синь Цю теряет часть своего элегантного фасада, взволнованно таща Чун Юня к первому из бесчисленных гигантских аквариумов. — Ух ты, ты только посмотри на них! Такая хорошенькая! О, видишь вон ту синюю, которая похожа на тебя, Юнь-Юнь! — хихикает он. Чун Юнь фыркает, скрещивая руки на груди при виде пухлой синей рыбы, которая смотрит на него сверху вниз неподвижными голубыми глазами. Это выводит Чун Юня из себя. — Каким образом эта рыба напоминает тебе меня? У нас буквально нет ничего общего, за исключением того, что некоторые части нашего тела синего цвета… — Синцю хихикает: — О, Юнь! Конечно, я просто дразню тебя. Ты становишься таким милым всякий раз, когда пытаешься донести свою точку зрения. Это заставляет меня влюбляться в тебя еще больше. — Чун Юнь хотел бы задержаться на его словах еще немного, застыв во времени, пока он не станет бездыханным, синим, как рыба, с которой его сравнил Синь Цю. Но Синь Цю не дает ему времени. — Давай, дорогой! — он тянет его в соседнюю комнату. — Рыба ждет! — Чун Юнь улыбается про себя. У него действительно счастливый конец, да? Синь Цю — его парень, его родственная душа, и он не может быть еще счастливее. Если бы только не странное отношение тети Шень Хэ. Она гомофобка? Или просто обеспокоен тем, что Чун Юнь такой тихий и замкнутый, в то время как Синь Цю полная противоположность — игривый, драматичный юноша, которому нравится дразнить Чун Юня, пока все его лицо не покраснеет, и он не будет умолять Синь Цю остановиться? Он должен докопаться до сути. Но сначала идет рыба. И Синь Цю, конечно. Всегда Синь Цю.