Искра

Тыквенный сок сегодня полная дрянь. Какой-то слишком вязкий и безвкусный. В последнее время мне вообще мало, что доставляет удовольствие, поскольку я осознаю грядущую войну. Кровопролитную, самую настоящую войну. Важной частью которой я являюсь в свои ничтожные шестнадцать. И мне действительно мерзко от этого, несмотря на то, что делаю всё вовсе не по своей грёбаной воле. Воля у меня закончилась примерно лет в четырнадцать, когда одним тёплым летним вечером отец позвал меня в свой кабинет. До сих пор помню его холодное выражение лица и миндалевидные аккуратные ногти, которые поглаживали ручку фирменной люциусовской трости. Тогда он впервые сообщил мне, что пора уже заняться более глубоким изучением тёмной магии. В долбанные четырнадцать. И теперь я хмурю брови и пытаюсь успокоить внутри себя что-то истерично мечущееся из стороны в сторону. Мне страшно. Пиздецки страшно. Возвращаюсь на поверхность пучины своих переживаний, и пытаюсь сконцентрироваться на щебетании Пэнси, что сжимает мою руку своими длинными ноготками. Мой взгляд бездумно скользит по Большому залу, и я без особого энтузиазма наблюдаю за студентами. Чанг о чём-то беседует с Полоумной. Обе улыбаются, но настолько по-разному. Захария Смитт, по всей видимости, шепчет что-то отвратно-милое на ухо слащавой пуффендуйке. Её лицо светится неподдельным восторгом и она хихикает. Наконец нахожу глазами гриффиндорский стол и с ещё бóльшим презрением изучаю красно-золотых. Долгопупс напряжённо слушает Финнигана, потирая затылок. Девчонка-Уизли бросает на Поттера влюблённые взгляды, но тот не замечает этого. Он улыбается как придурок в ответ на какую-то очередную «гениальную» шутку Уизлела. Грейнджер поднимает брови и качает головой так, будто это самое тупое, что ей доводилось слышать. Вот идиотка. Никак не поймёт, что эти кретины по-другому не умеют. Грейнджер. Я почему-то решаю остановится на ней. Она недоверчиво косится на Шрамированного и хмурит брови. Правая рука подпирает подбородок, а левая сжимает большую чашку. Бордовый галстук плотно обтягивает горло. Типичная Грейнджер. Кофейно-каштановые кудри неукротимо обрамляют серьёзное личико. Быть может, не такая уж она и уродина, какой казалась мне раньше? Черты лица определённо правильные, немного резкие. Глаза большие, тёмные. Взгляд открытый. Слегка вздёрнутый нос усыпан небрежной горстью веснушек. Губы не полные, не тонкие. Правильные. В ней всё правильно. За исключением того, что её существование в Волшебном мире априори не правильно. По крайней мере, я должен так думать. Наконец она улыбается одному из своих болванов, немного морща нос. В другой, параллельной вселенной я бы посчитал это милым. Но не тогда, когда Вислый тянет к ней свои грабли и заправляет кудряшку ей за ухо. Девушка смущается и немного отодвигается от него, заливаясь румянцем. Омерзительно. Я уже хочу отвернуться, презрительно скривившись, но она вдруг резко обращает свой взгляд на меня. Её голова чуть наклонена в бок, а глаза с интересом изучают меня. Она слегка прикусывает нижнюю губу так, будто задумалась. И в этот момент моё сердце совершает кульбит. Я сглатываю, осознавая, что между нами на миг загорается незнакомая доселе искра. Я чувствую, что не в силах сейчас отвести взгляд или даже привычно ухмыльнуться. Просто пялюсь на неё и ощущаю, как кто-то маленький и невидимый игриво щекочет мои внутренности. Она продолжает смотреть на меня так, словно что-то пытается разглядеть в моих лежащих на столе руках. В расслабленной позе. В слегка опущенных веках. Чего ты ждёшь, Грейнджер? Она поднимает глаза и мы буквально врезаемся взглядами, как маггловские машины на трассе. Моё дыхание учащается и я прикусываю щёку изнутри. Грейнджер моргает. И отворачивается. Блять. Я чувствую себя полным идиотом. Но моё сердце продолжает бешено биться в грудной клетке. Перед моими глазами до сих пор её широко распахнутые глаза и порозовевшие щёки. — Идём, Драко? Поворачиваюсь к Блейзу и вижу его озадаченное выражение лица. — Ага, — бросаю. — Пошли. Встаём из-за стола и направляемся к выходу. Уже в дверях решаюсь взглянуть на неё через плечо. Вот же она, сидит и делает вид, что слушает свою подружку. Брови немного сведены к переносице, а губа всё также закушена. Не волнуйся, Грейнджер. Такого больше не повторится. И выхожу, в полной уверенности, что так и будет. Я всегда держу своё слово. И сегодня не исключение.