Сюита темных переулков

      — Ты слишком пьян, Диего. Я не собираюсь каждый раз спасать твою задницу от очередных проблем.       Ваня садит грязного и потрепанного брата на ступеньки заброшенного дома в переулке недалеко от бара, из которого они вышли — нет, прохромали — пять минут назад.       — Но при всём при этом ты в очередной раз полез меня спасать, — Диего издает звук, похожий на хмыканье и на пьяный ик одновременно. Утирает кровь рукавом майки и недовольно хмурится.       Ваня смотрит на него скептично. Сейчас, в час ночи, под тусклым светом фонаря парень не напоминает ему мрачного героя и набивателя лиц, а скорее…обиженного младшего брата?       Четвертый вздыхает. И правда. А они, между прочим, родились в один день. Он плюхается, падая рядом со Вторым, задумчиво смотря на свои мокрые от пролитого алкоголя брюки.       (Ваня не жалеет, вспоминая, как разбил бутылку об лицо одного из байкеров в том баре)       — Отец рано или поздно должен был узнать, Диего. Группа долго бы не протянула.       Названный парень скалится, выплёвывая на серый асфальт слюну, смешанную с кровью. Рычит.       — Я знаю, — досадно и тихо отвечает он.       Ваня облегчённо вздыхает, радуясь, что разговор на этом решен и закончен, как слышит ещё менее четкое: «но мы что-нибудь с этим сделаем»       Prime-8's. Их личное спасение в этом аду. Отдушина. Подарок судьбы.       Но, долго, конечно, это не могло продержаться. Они выпустили столько песен и выступили на стольких концертах, сколько смогли. Сколько успели — если точнее. Сэр Реджинальд узнал об их группе даже слишком быстро, как для их простого отца.       Но не их отец, не их семейка не подходила под описание чего-то ординарного.       Ваня морщится. Этот цирк пора заканчивать.       — Диего…       — Знаешь, Ваня, будь ты девушкой, я бы влюбился в тебя.       Четвертый застывает, словно одна из статуй в их особняке. Он ошарашенно смотрит на своего брата, что все еще уткнулся куда-то себе в ноги, и сглатывает.       …Это что такое?       Второй так и не собирается добавлять, что и, очевидно, если бы они не были родственниками.       — Ты слишком пьян, — единственное, что может выдавить Ваня своим онемевшим языком.       С дрожью в руках он хлопает парня по плечу, словно именно Диего нужна эмоциональная поддержка здесь больше, чем ему. Ваня не знает.       Второй откровенно молчит, и они сидят так от силы минут пять, наблюдая за прилетевшими к почти погасшему фонарю мотыльками. Когда в голове начинают проводиться странные и не самые приятные параллели, Четвертый неохотно встает, протягивая свою ладонь сидящему.       — Пошли домой.       Его пальцы соприкасаются с братскими. Ваня опрокидывает чужую руку на свое правое плечо, хватаясь второй за крепкую диеговскую талию.       С неба начинает капать. Четвертый доверительно шепчет: «мы обязательно что-нибудь сделаем». В ответ слышится довольное хмыканье.       Двое темных фигур идут по ночной улице.

...Фонарь гаснет.