Хозяин болот

Кощей быстро шел на поправку. Пятиразовое питание, ежедневные прогулки на свежем воздухе с очаровательной невестой, спокойствие на сердце сделали свое дело, и уже через несколько дней о плене на болотах ничего не напоминало. Колдун был необыкновенно весел, оживлен, а вот Варвара мрачнела с каждым днем. Все было прекрасно — на тонком пальце уже красовалось массивное колечко, обозначавшее недвусмысленные намерения ее избранника. Мыши носились по замку, наводя порядок перед торжеством. Колобок занимался рассылкой приглашений. Свадебное платье должно было прибыть со дня на день. Вот только мысли о бессмертии жениха не покидали богатыршу. Сколько у них времени впереди? Сколько она еще будет юной и красивой? Что потом? Она с ужасом представляла себя сгорбившейся старушкой, а рядом все такого же привлекательного, сильного и молодого Кощея. У них не получится сказки. Не смогут они пройти всю жизнь плечом к плечу. Мысль о побеге все чаще посещала ее голову. Но как объяснить все Кощею? Он отмахнется, скажет, что будет любить всегда. Уйти молча, ночью… Соблазнительно, но так подло и трусливо. Кощей молча стоял у окна, задумчиво вертя в руках иглу. Из-за этой вещицы в его жизни было столько боли, что он уже сам начал сомневаться в пользе бесконечной жизни. Из-за нее ему сейчас так невыносимо больно. Из-за вечной жизни и молодости ушла Варвара. «Я хочу прожить человеческую жизнь,» — еле слышно, не глядя ему в глаза, произнесла девушка, опуская фамильный перстень на стол. Счастье было так близко, что он посмел в него поверить. Бежать за Варварой? Возвращать ее? Она сама сделала свой выбор. Он не в праве решать за нее. Уж лучше бы остался на болотах. Зачем приходила спасать? Чтобы сделать еще больнее? Он бросил взгляд на иглу. Начинать все сначала? По кругу — невесты, отказы, отчаяние? Он не хотел. Он устал. Кощей глубоко вздохнул и, не глядя, боясь передумать, сломал иглу. Боль резанула грудь, стало тяжело дышать, в глаза ударил непонятный голубой свет, а потом стало темно. Колдун, пошатнувшись, рухнул на пол.

***

На сердце было неспокойно. Варвара уезжала с жутким ощущением, что совершает ошибку. Огромную ошибку. У нее не было такого чувства, даже когда она покушалась на жизнь царя. Девушка тоскливо оглянулась на зловещий, но уже такой родной замок. Ну и что, что она смертная? Сколько бы лет они ни пробыли вместе — они были бы вместе и счастливы. А сейчас — она была уверена — оба будут несчастны и одиноки, потому что никто не согласится на меньшее чувство. Что она хотела доказать своим отъездом? Вроде все сделала правильно: разорвала помолвку, получила желанную свободу. Но разлюбить не получилось. Богатырша решительно повернула коня. Хоть год, хоть десять, да хоть один день! Она хочет быть с ним. Лишь лишившись общества Кощея, она поняла насколько он был ей дорог. Она пришпорила коня, пуская его в галоп. Хоть бы не опоздать… Хотя как она может опоздать? Он бессмертный. Не мог же он сразу за новой невестой отправиться? Несчастную лошадку подгоняли все сильнее, и к воротам замка она прискакала вся в мыле. Варвара стремительно спешилась и вбежала в замок. — Кощей! — только эхо прокатилось по замку. Зато выглянул Колобок. — Варвара! — обрадовался он. — Ты вернулась? — Где Кощей? — не время, она должна сначала объясниться с ним. Все остальное потом. — Да в комнате у себя. Как ты уехала, заперся и не выходил. Девушка, уже не слушая, побежала по лестнице. Одна дверь, другая, зачем ее жениху столько комнат? — Кощей! — она вихрем ворвалась в его покои, собираясь броситься ему на шею, извиниться, расцеловать, и замерла на пороге. Опоздала. Кощей навзничь лежал на полу, раскинув руки. Серые, без малейшего голубого перелива, обломки иглы валялись рядом. Девушка медленно опустилась на колени. Ноги не держали. А мимо уже с воплями пронесся Колобок и с причитаниями упал на грудь колдуну. — Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Не важно сколько, главное, с тобой, — как в бреду шептала Варвара, закрыв лицо руками. — У него сердце бьется, — сквозь пелену похоронных мыслей пробился недоумевающий голос Колобка. — То есть как, бьется? — Значит, когда жив был не билось, а сейчас забилось? Все у этих бессмертных не как у людей! Девушка бросилась к Кощею и припала ухом к его груди. И правда, сердце билось — немного неровно, неуверенно, будто учась этому заново. Варвара подняла взгляд на лицо жениха. Никаких признаков жизни. — Резик! Гелик! Перенесите его на кровать! — а то на холодном каменном полу его шансы на воскрешение тают на глазах. Хотя бы согреть его надо. Руки ледяные. Она сжала пальцы колдуна и неожиданно почувствовала легкое ответное движение. — Кощей! — она, не стесняясь, обхватила его лицо руками и стала беспорядочно покрывать поцелуями. — Очнись! Я рядом! Я больше никогда от тебя не уйду. Только открой глаза. — Варвара?! — глаза так и не открылись, но признаки жизни были налицо. — Варвара! — колдун сел на кровати, судорожно глотая воздух. — Ты тут? Я умер? А ты? — Я жива, и ты жив, — со смехом сквозь текущие по лицу слезы призналась богатырша. — И мы вместе. Навсегда. Мыши тихонько вытолкали Колобка из комнаты. Но ни Кощею, ни Варваре никакого дела до них уже не было. Сегодня всего было слишком. Слишком много волнений, слишком много эмоций, слишком много ошибок. И теперь накопившееся напряжение вылилось в самозабвенные поцелуи, стиравшие всю боль и неуверенность. Нежность сменялась страстью. А горячие губы, тихие стоны и робкие касания доказывали, что это все не сон. Что чуть было не упущенное счастье снова здесь, в таких родных, теплых объятиях.