Простые способы примирения

То, что Чжун Ли пришёл на состязание барменов уже было хорошим знаком. Венти, в кои веки скромно сидящий в уголочке, а не привлекающий внимание публики, попытался понять, чем же именно заслужил его визит. Недавно подаренной бутылкой вина? Вряд ли, он за время знакомства столько их надарил, что они, наверное, уже даже не воспринимаются как подарок. Сочинённой балладой? Так Чжун Ли всегда критиковал его стихи. Букетом сессилий? О, точно вряд ли, даже в хорошие годы цветы принимали в лучшем случае равнодушно, в худшем — забывали даже поставить в воду и приходилось мурлыкать им песенки, чтобы не засохли. Венти закончил перебирать в голове предлоги и сдался. Понять Чжун Ли до конца у него никогда не получалось: его сердце было словно глубокая пещера, и проваливаясь в него ты без оглядки влюблялся в сияние спрятанных в темноте робких цветов привязанности, но не мог достичь дна. Может смысл был в том, что, достигнув этого дна и не заслужив взаимности, ты просто о него разбивался? А что, красивая метафора! Можно использовать в следующей балладе. Он хмыкнул себе под нос и только хотел попытаться выклянчить бокальчик бесплатно, как наткнулся на вопросительный взгляд Чжун Ли. Тот, похоже, не думал, что его будут игнорировать. О, ну не так уж его и игнорировали, право слово! Так, глазели исподтишка. — Рад видеть тебя в Мондштадте! — Венти плюхнулся на табуретку напротив Чжун Ли и подпёр щёки кулаками. — Вот уж действительно неожиданность! — Ты же сам меня пригласил. Уф, этим голосом можно было ставить камни над могилами. — Но кто же знал, что ты согласишься! — ненатурально рассмеялся Венти и сам скис от того, как плохо изобразил веселье. Ну не мог он веселиться, когда знал, что Чжун Ли злился на него! Впервые за столько лет тот действительно надулся на него, как мышь на крупу, и был бы весомый повод, так нет же! Видите ли, Венти пятьсот лет не навещал его на встречах с Архонтами! Так он спал! Его вообще-то ранили! Где его утешающие поцелуи и романтический секс на природе?! Но, разумеется, высказать всё это в лицо Чжун Ли он не мог. Во-первых, что тут кривить душой, Венти и правда мог бы хоть весточку ему послать, прежде чем впадать в спячку. Во-вторых, и это смущало особенно сильно, он точно не ожидал, что Чжун Ли так остро воспримет его отсутствие и уж тем более — все пятьсот лет станет хранить верность его скромной персоне. В-третьих, когда он попытался использовать как контраргумент то, что Чжун Ли сам не предупреждал его о своей «смерти», то получил настоящий скандал в ответ: Чжун Ли тяжело далось зрелище полуразрушенной гавани и похоронных процессий после битвы с Осиалом, и он был наказан этим за свой план и без Венти. Так что пришлось засунуть собственную обиду поглубже и просто пытаться помириться. Судя по тому, что они сейчас оба сидели в Мондштадте и буравили друг друга взглядом — у него почти получилось. — Я никогда не отказывался от твоих приглашений, — сухо произнёс Чжун Ли, возвращая его с небес на землю. Венти рассеянно кивнул, катая в пальцах бокал и стараясь не слишком думать об этом внезапном признании. — Раз уж я здесь, могу ли я рассчитывать на экскурсию по Мондштадту? Он, вероятно, сильно изменился за последние сто лет. — Это свидание? — фыркнул Венти. Он обожал этот подкат. Чжун Ли тяжело вздохнул, хотя попадался в эту ловушку уже столько раз, что мог бы и научиться избегать. Либо же ему тоже этот подкат нравился. — Зависит от того, будешь ли ты болтать много ерунды или мы найдём более интересное занятие. Венти поперхнулся вином, и алкоголь неприятно обжёг горло. Он закашлялся, надеясь, что не запачкал этим рубашку, и вопросительно уставился на Чжун Ли, который только что впервые за две тысячи лет их знакомства первым предложил им… переспать? Держите небо, кажется оно скоро начнёт падать. — Зависит от того, сможешь ли занять мой рот чем-то кроме болтовни, — криво улыбнулся он, и Чжун Ли снова издал измученный вздох. — Какая пошлость. У тебя всё так же ни грамма приличия. — Враньё, — буркнул Венти, поднимаясь с табуретки и поправляя берет. — Не было бы приличия — я бы получал от тебя упрёков в три раза больше, а нашего спонтанного секса — в четыре. Короткого угрожающего взгляда Чжун Ли было достаточно, чтобы он решил, что нем как рыба. Они вышли из «Доли Ангелов», неспешно направляясь к выходу из города. День клонился к закату, небо начинало розоветь, а тени — вытягиваться, но Мондштадт в любое время суток оставался прекрасной столицей вечных романтиков и пылких влюблённых. Вот и сейчас, пока они петляли по тихим улочкам и бок о бок спускались с увитых плющом лестниц, Венти всё сильнее чувствовал, как начинает тяжелеть в груди. Хотелось схватить Чжун Ли за лацканы пальто, прижать к каменной стене и целовать лицо и веки, пока каменное спокойствие не рухнет, а губы не тронет слабая улыбка. Но они были в ссоре. И хотя Венти уже сотню раз извинился, но так и не был прощён до конца, а собственная обида кислила, как скверное вино. Может быть хотя бы сегодня у них наконец получится по-настоящему понять друг друга? — Пойдём на утёс Звездолова? — предложил он, едва ворота Мондштадта остались позади них. Чжун Ли нахмурился, видимо, вспоминая где это и что это, и согласно кивнув. Разумеется, в такой ясный день на утёсе просто не могло быть хуже, чем прекрасно! С него было видно и солнце, медленно погружающееся в розовую дымку, и далёкая-далёкая полоса звёздного неба. Казалось, что ты стоял посреди сегодня, завтра и вчера одновременно. Если где и разбираться двум бессмертным существам, как же они обижены друг на друга и за что, то только тут! — Так много сессилий, — заметил Чжун Ли, медленно и осторожно ступая вперёд, чтобы не потревожить цветы. — Ты собираешь их для меня здесь? Это прозвучало как-то… более смущающе, чем Венти ожидал. Или же он, измученный их размолвкой и критическим недостатком поцелуев в крови, теперь на всё реагировал как-то не так? — Да, — он снял берет, развоплощая в воздухе, чтобы ветер мог свободно перебирать ему волосы. — Они больше нигде особо-то и не растут. Климат поменялся, а я уже не в том возрасте, чтобы снова заниматься терроформированием. — Тебе всего две тысячи лет, — фыркнул Чжун Ли. Венти прищёлкнул пальцами. — Именно! Теперь я понимаю, что, если бездумно кидаться скалами там да сям, можно ненароком запульнуть куда-то не туда. Ты знаешь про Архипелаг Золотого Яблока? Он до сих пор то всплывает, то тонет, и у меня нет на него никакой управы! У него почти получилось выбить у Чжун Ли улыбку! Но затем всё опять стало плохо. — Я много думал о том, что ты сказал, — ни с того ни с сего ринулся с места в карьер Чжун Ли, чуть не доведя Венти до сердечного приступа таким серьёзным и холодным тоном. Всего мгновение назад в его золотистых глазах мелькнула тёплая искра, а теперь они снова потемнели. — О том, что мы оба виноваты друг перед другом. — Я уже не в обиде, — легко откликнулся он в ответ. — По крайней мере, не в такой большой обиде, чтобы прям сильно на тебя обижаться. Чжун Ли помассировал переносицу с таким видом, будто большей чуши никогда не слышал, и Венти недовольно надул губы. Он говорил искренне! Если цена возвращения их милых разговоров, нежных объятий и жаркого секса — это проглотить упрёки и обвинения, без проблем, Венти проглотит! Не такой уж он и принципиальный. — Правда. Можешь забыть об этом, — попытался он снова, приблизившись к севшему на камень Чжун Ли и робко коснувшись его лица. В конце концов, не тот ли сам намекал, что они пойдут на свидание? — Я могу тебя поцеловать? Ну пожалуйста! — Ты же понимаешь, что сразу начинаешь не спрашивать, а клянчить? — иронично приподнял брови Чжун Ли, но, кажется, понял, что уже ходит по грани, и кивнул. — Можешь. В этом разрешении было что-то горькое, словно среди спелых яблок Мондштадта подсунули одно из Селестии, но Венти с грустной улыбкой был согласен уже и на это. Он с облегчением прижался к знакомым губам, начиная с нежных и лёгких поцелуев, и постепенно всё глубже проскальзывая языком, всё дольше задерживая чужое дыхание. Чжун Ли словно медленно плавился под его руками, как железо в кузне, неохотно поддаваясь жару, но не в силах ему противостоять. Растапливать его обиду, заново отогревать лаской — это стоило того, чтобы задвинуть подальше собственную горечь. Наконец в волосы Венти скользнула рука в перчатке, собственнически зарываясь в смоляные пряди. Он довольно замычал, прижимаясь всем телом, и вдруг глухо охнул, когда вместо человеческого языка наткнулся на длинные и упругий драконий. Тот скользнул ему в рот без предупреждения, голодно и настойчиво доставая почти до самого горла, от чего по телу пробежала дрожь, а ноги сразу ослабели. Венти попытался приоткрыть глаза, борясь со смущением и удовольствием, но наткнулся только на тяжёлый возбуждённый взгляд. Чжун Ли давил на него своей волей, глубоко трахая языком в рот и каменной хваткой сжимая ягодицы. В голове зашумело, из уголка губ на подбородок пролегла первая полоска слюны, в ушах стояли только собственные приглушённые стоны и влажное чмоканье губ. Это было почти похоже на минет. Венти расслабил горло, позволяя Чжун Ли скользить ещё глубже, перекрывая дыхание, и отчаянно цеплялся слабеющими пальцами за железные наплечники пальто. Пальцы скользили, ноги подкашивались, а член стоял так, что натягивал ткань шорт. Наконец Чжун Ли отстранился, и Венти устало упал ему лбом на грудь, тяжело дыша. В горле не саднило, как бывало после глубокого минета, зато ощущение растраханности было то же самое. Вот они, преимущества драконьего языка! Жаль, что стихов об этом не сочинишь — и Чжун Ли распсихуется, и люди не поймут. Ну ладно, поймут, но не все. — Ой, — прошептал Венти, едва не всхлипывая на вдохе. — Это было неожиданно. Есть ещё фитиль в бомбе, да? — Ты намекаешь на мой возраст? — Чжун Ли расстегнул пояс на его шортах и с намёком дёрнул их вниз. — Я думал он скорее преимущество, а не недостаток. Неопытность — вот настоящий враг взаимного удовольствия. — Вот только давай без лекций! — погрозил пальцем Венти, послушно избавляясь и от шорт, и от обуви, и от белья. О последнем, конечно, пока не просили, он всегда мог угадывать чужие желания. — Особенно на тему любви. Опытность и неопытность — это белое и красное вино. Оба хороши. — Кто о чём, а пьяница о бутылке, — Чжун Ли ослабил ворот галстука, но, когда Венти потянулся помочь ему раздеться, мягко, но уверенно остановил его руки. Это было непривычно. И немного задевало. Наверняка за его внезапной стеснительностью что-то стояло, может даже пресловутая обида на пятьсот лет воздержания. Мол, теперь Венти вновь нужно доказать, что он и вправду хочет Чжун Ли. Что ж, ладно, Венти не сложно, Венти докажет. А сейчас можно и так. — Вот уж не думал, что ты захочешь выпустить драконьи повадки. Зверь внутри засиделся? На золоте залежался? — попытался пошутить он, с надеждой заглянув в глаза Чжун Ли в поисках долгожданной лукавой смешинки, но не преуспел. Чжун Ли всё ещё был глубоко в себе, и лишь на скулах едва-едва проступило смущение. — У меня было пятьсот лет, чтобы представить, как и когда я вновь мог бы захотеть тебя, — он возмутительно соблазнительно скользнул под полы пальто, расстёгивая скрытые пуговицы. — Порой, когда обида была слишком сильна, я думал, что уже не захочу никогда, но в конце концов понял, что, если ты вернёшься, я буду бессилен перед желанием принять тебя обратно. — Хо-хо, — нервно улыбнулся Венти, переступая с ноги на ногу и буравя взглядом сесилии. Ещё парочка таких откровений, и он точно больше никогда не сможет гулять на Звездолове как прежде. — Ты почти два года не принимал моих приглашений. Я уж думал, что навсегда в немилости. — Два года — позорно малый срок для кого-то, вроде меня, — фыркнул Чжун Ли. — Но что поделать. Теперь я смертный, а смертные слишком боятся больше никогда не поцеловать того, кого хотят, потому что их покинут. — Чжун Ли… — Венти в отчаянии посмотрел на него, не веря своим ушам. За все столетия встреч он ни разу не слышал от него такую бурю эмоций в голосе: тёмная от боли любовь, вымученная надежда, горькая злость. Это пьянило сильнее любого вина! Собственная жертвенность даже померкла перед этим. — Я никогда тебя… — Не сейчас, — Чжун Ли откашлялся, резким жестком остановив его, и когда Венти дёрнулся от этого жеста, невольно отступив назад, добавил смягчившимся голосом. — Просто будь моим. Хотя бы ненадолго. Вот после такого боги свободы и лишаются свободы. Венти невесело улыбнулся, послушно кивая. Чжун Ли снял только пальто, расстилая его на траве вместе с зелёным плащом, и Венти без приглашения опустился на них, понимая, какую сегодня роль ему лучше выбрать. Чжун Ли провёл по его груди руками в перчатках, не столько возбуждающе, сколько щекотно касаясь сосков, рёбер и живота, а затем с намёком остановился на бёдрах. Венти довольно выгнулся, раздвигая ноги и заставляя элементальные силы очистить его тело. Это отозвалось ярким светом в косичках и глазах, и то, как хрипло выдохнул Чжун Ли, показало, что он всё ещё заводится от этого. Порой в прошлом Венти даже без лишних прелюдий просто прижимался к нему и позволял увидеть, как загораются кончики его волос и радужки. Следом его без тех же лишних прелюдий раскладывали на ближайшей вертикальной или горизонтальной поверхности, потому что ничто не возбуждало Чжун Ли больше, чем понимание, как сильно в нём нуждаются. Жаль, что после была Каэнрия, словно убившая их самих вместе с собой, и с тех пор никто из них уже не был прежним… — Повернись, — коротко попросил он, и Венти перевернулся на живот, послушно стал на колени, а локти сложил на земле, утыкаясь в предплечья носом. Чжун Ли любовно провёл по его бёдрам, вызывая лёгкое разочарование от ощущения перчаток, а не голых ладоней, и широко раздвинул ягодицы. Кожу слабо потянуло, к лицу прилила кровь от смущения, но, когда ануса коснулся язык, мысли о позе быстро ушли на второй план. Венти заскулил, как всегда не собираясь сдерживать голос, пока драконий язык влажной горячей лентой двигался внутри него, упруго нажимая на напряжённые мышцы и слабо задевая нужную точку. Он чувствовал, как по яйцам стекает слюна, как шумно дышит Чжун Ли, как он тянет ягодицы в стороны, наверняка оставляя на них яркие полосы, но, когда в анус добавился палец, это всё равно заставило дёрнуться от неожиданности. — Неужели, кто-то снял перчатки? — простонал Венти и вскрикнул, когда в ответ на эту дерзость к первому пальцу добавился второй. Чжун Ли погружал их всё глубже, то полностью убирая язык, то наоборот — заменяя им руку, и он чередовал это так ловко, что когда Венти опомнился — в него уже без труда входили все четыре, от указательного до мизинца. Он застонал, пытаясь раздвинуть ноги шире, чтобы пальцы доставали глубже, а когда они издевательски остановились, без стеснения стал насаживаться сам, скуля и сильнее прогибаясь в спине, и судя по довольному хмыканью над головой, его старания были оценены по достоинству. Раздался шорох ткани и вжиканье молнии, а затем к анусу прижалась головка члена. Венти прикинул размер, слабо поддаваясь вперёд и притираясь к напряжённому стволу — ну, не такой уж и большой. После драконьего языка можно было ожидать чего-то соответственного, учитывая, какие размеры были у Чжун Ли в истинной форме. Не то, чтобы он был сильно против, иногда было приятно чуть ли не кричать от того, как же много члена внутри… Но цветущее поле сесилий и медленно темнеющее небо всё-таки требовали чего-то понежнее. Как и всё ещё обиженное сердце Венти. — Я всё ещё удивлён, что ты ждал меня пятьсот лет, — протянул он, оглядываясь из-за плеча на возвышающегося над ним Чжун Ли. Тот, не смотря на покрасневшие щёки и растрепавшиеся волосы, выглядел почти невозмутимо, даже рубашка, хоть и выпущенная из расстёгнутых штанов, не сбилась. — Хотел бы я по достоинству отблагодарить тебя за такое доверие. — Неужели мне нужно проговаривать вслух, что ты отблагодаришь меня прямо сейчас? — с нескрываемым ехидством спросил Чжун Ли, напоминая себя в молодости, куда более насмешливого и жесткого, чем сейчас. Венти снова заскулил, отвернувшись и вжав голову в плечи, когда твёрдый член начал медленно проникать в него. Не смотря на грубые слова, Чжун Ли оставался трогательно нежен, почти на грани мучительного растягивая первый толчок. Когда член наконец оказался в Венти на всю длину, он уже прерывисто дышал, как всегда отвыкнув от размера и как всегда теряясь в потоке мыслей «он уже весь? не весь? как же много… какой большой…» Пальцы сами сжались на чужом пальто чуть ли не до скрипа, а по телу бежали мурашки, заставляя то прогибаться в спине, то пытаться соскользнуть с члена. Чжун Ли не давал ему пошевельнуться, пока не решил, что хватит, и вдруг полностью вышел! — Да что ты… Ох! — Венти не успел возмутиться до конца, как в него снова плавно вошли, но теперь на поясницу упал… второй член? Точно. Как же он забыл. У Чжун Ли в истинной форме были не только возмутительные размеры, но и количество. Венти не успел даже пошутить об этом, как член требовательно и быстро заскользил в нём. Чжун Ли держал его лишь за талию, не давая поменять позу, но вот коленки всё равно разъезжались, а лицо на каждом толчке утыкалось в пальто. Венти сначала просто стонал, а затем уже вскрикивал в голос, хныча и причитая: он отвык от члена Чжун Ли и ещё сильнее отвык от того, как же сильно любил его в себе. Это ведь даже не его настоящее тело! Он ведь всего лишь элементаль! Но удовольствие было таким сильным и острым, таким всепоглощающим, что ему оставалось только захлёбываться собственными криками. Второй член на каждом толчке проезжался по копчику, оставляя за собой следы смазки. Венти чувстовал, как толчки Чжун Ли становятся всё беспорядочнее, но не успел даже подготовиться, как очередной, очень глубокий и особенно удачный, заставил его кончить. Глухо застонав в ткань пальто, пахнущую горьким мужским одеколоном, он задрожал в надёжных руках, пока внутрь него и ему на спину медленно текло чужое семя. Чжун Ли сам потянул его вперёд, будто снимая со своего члена, и осторожно опрокинул на спину, нависая сверху. Золотистые глаза, уже лишившиеся всего равнодушия, обеспокоенно заглянули Венти в лицо, и он успокаивающе улыбнулся, погладив Чжун Ли по предплечью. — Ты как всегда прекрасен, бог-копьеносец, — ухмыльнулся Венти. — И ни одна из пошлых легенд о тебе не врут. — Ты сочинил половину из них, — буркнул Чжун Ли, садясь на пятки. Оба его члена были всё ещё напряжены, хоть и не так сильно, как прежде, а с их головок тянулись белые капли. — Говоришь комплименты самому себе? — По крайней мере не я объясняю своим людям, как именно надо рассказывать легенды обо мне, — показал язык Венти, раздвигая ноги шире, чтобы Чжун Ли понял, что может продолжать. С двумя членами всегда так, одним раундом не обойдёшься. Чжун Ли подхватил его под ягодицы, заставляя прогнуться в пояснице, и надавил на анус, раздвигая его стенки и позволяя белым каплям падать на свои штаны. Венти смущённо отвернулся, утыкаясь носом в плечо: Чжун Ли слишком любил наблюдать, как из него вытекает ещё тёплое семя. Он размазывал его круговыми движениями, иногда проникая пальцем внутрь и позволяя вытечь больше, то наоборот — собирал и проталкивал обратно, разминая и так растянутые мышцы. Венти мог бы придумать кучу шуток, мог бы подурачиться, мог бы подстегнуть, но вместо этого он кусал губы и жмурился от удовольствия, полностью отдаваясь в любимые руки. Наконец ануса вновь коснулся член, теперь уже совершенно спокойно проникая в расслабленное тело. Венти опустил глаза, сталкиваясь со взглядом Чжун Ли, и невольно прижал руку ко рту — на него давно никто не смотрел так хищно и так возбуждённо. — Раскрой крылья, — прошептал Чжун Ли, нависая над ним. Член полностью заполнил Венти, мучительно сладко давя на точку внутри и распирая крупной головкой, сердце колотилось как сумасшедшее, руки дрожали, а ему… ещё крылья раскрыть надо? После… после всего, что было в Каэнрии? — Но ведь… — Венти замялся, не зная, как подобрать слова. Один член внутри, и второй — снаружи, сдвигающий в сторону его собственный, всё ещё мягкий после последнего оргазма, — серьёзно мешали поэтической мысли. — Но после… «После того, как ты видел, что я могу этими крыльями вызывать ураганы, ломающие людей пополам, разве ты всё ещё их любишь? Разве ты не вспомнишь, как они были залиты кровью? Разве захочешь меня такого снова?» — Покажи мне их, — Чжун Ли наклонился, нежно целуя его в прижатую к губам ладонь. — Если я и умею любить, то всего тебя целиком, а не какими-то частями. — Ты отбираешь мои реплики, — смущённо проворчал Венти, кладя пальцы ему на губы, и приподнялся, снимая с плеч рубашку. Чжун Ли помог ему спустить её до локтей, фиксируя руки, и придержал за талию, не давая соскользнуть с члена. Раскрывать крылья, выпуская их наконец из себя, и чувствовать, как давит внутри не вытекшее до конца семя, запертое головкой, оказалось болезненно приятно, и Венти вскрикнул, выгибаясь в объятиях Чжун Ли и запрокидывая голову. Белоснежные перья раскинулись на траве, сминая траву и тревожа сесилии, отчего они стали пахнуть ещё сильнее. — Ох, знал бы как это хорошо, — протянул Венти, снова опускаясь на землю и подрагивая от удовольствия, — давно бы попробовал. Чжун Ли тепло ухмыльнулся, наверняка по собственному обыкновению гордясь собой, и слабо двинул бёдрами, осторожно запуская обе руки в крылья. Его пальцы нежно перебирали перья, напоминая их самые первые разы, когда они только притирались друг к другу, привыкая к особенностям своих тел, и человеческих, и божественных. Венти снова застонал, дёргая руками, но они были крепко стянуты в локтях рубашкой, которую снизу фиксировал корсет. Его твёрдый край подпирал грудь, заставляя и без того возбуждённые соски подняться выше, и Чжун Ли облизнул их драконьим языком, провокационно далеко высовывая тот изо рта. В памяти сразу возникли воспоминания, как этот язык проникал сначала в горло, а потом в задницу, одинаково хорошо путая мысли. Толчки становились всё чаще и короче, мучая всё ещё отходящее от последнего оргазма тело, и когда Чжун Ли наконец кончил, снова заполнив Венти и забрызгав ему живот, Венти не кончил следом, но тихонько завыл от сухого оргазма, слабого и болезненно приятного. Крылья отозвались на это лёгкой дрожью, поднимая в воздух густой аромат травы и сесилий. Голова кружилась от удовольствия, и первые звёзды, проступившие на лавандовом небе, кружились вместе с ней. Чжун Ли медленно вышел, рухнув подле камня и откинувшись на него спиной. Он был всё ещё одет и выглядел возмутительно благопристойно, пока рубашка удачно скрывала оба обмякших члена. Венти попытался приподняться на локтях, но ткань не пускала, и он глупо завозился, с трудом ослабляя узел и наконец вытаскивая её из плена, а затем полностью снимая. Наверняка его вид в одни чулках на подтяжках и корсете был весьма вдохновляющим, потому что глаза Чжун Ли слабо загорелись в опустившемся сумраке, и он приглашающе протянул руку. Венти с охотой скользнул к нему на колени, нежно потёршись щекой о щеку. — Ты был прав, когда говорил, что мы оба виноваты, — будто ни в чём не бывало произнёс Чжун Ли, хотя прямо сейчас перед ним сидел обнажённый Венти, с чьих бёдер всё ещё стекало чужое семя и тягуче капало на два члена, не так давно побывавших в нём по очереди. — Я слишком погрузился в свою обиду и совсем забыл, что не имею право в ответ обижать тебя. — Ты и вправду изменился за эти пятьсот лет, — Венти влюблённо приник к нему, заглядывая в лицо и убирая с умного лба волосы, чтобы легонько коснуться его губами. — Что на тебя так повлияло, что ты вдруг стал разговаривать так мудро? — То, что и нас можно убить, — Чжун Ли принял его поцелуй, но отстранился, когда Венти потянулся к губам. — Я думал, что в этот раз ты уже не очнёшься ото сна. Что и на тебя пало проклятие Каэнрии. — М… ты уже это говорил, — сконфуженно проворчал Венти, упираясь ему в плечи обеими руками и отодвигаясь. Ему резко расхотелось быть соблазнительно обнажённым и доступным. — А я уже извинялся! Прости-и-и? — наудачу протянул он, складывая крылья вместе, чтобы не мешали обзору, и прикидывая, где его одежда. — Мне правда жаль. Я бы никогда не покинул тебя, ты единственный, о ком я помню последним перед сном и вспоминаю первым, как проснусь! — Что? — Чжун Ли удивлённо хлопнул ресницами, сразу теряя весь свой собранный вид. Венти умоляюще посмотрел на него, щёлкнув по носу. — Вот давай не делать вид, что я сказал какую-то небывальщину? Ты же сам шутишь, что как отымеешь меня как следует, так я пол ночи тебя сквозь сон зову. Думаешь, я без твоего члена так не могу делать? — Но… это же абсурд, — пробормотал Чжун Ли, опуская потерянный взгляд, и у Венти заныло в сердце. Да, далековато им обоим до смертных. Спать вместе столько тысячелетий, и совершенно друг друга не понимать. Радовало только то, что по крайней мере не для одного Венти в Чжун Ли была загадка. — Мы никогда не давали никаких клятв и не заключали контрактов, с чего бы тебе… — Ты стал ещё упрямее, чем был, — Венти поджал губы, исподлобья глядя в побледневшее лицо напротив. — Вот чем тут можно помочь? Как ты мне поверишь? Я могу извиняться и извиняться, вот слушай — прости, прости… А? Чжун Ли вдруг резко схватил его за ягодицы и дёрнул на себя, впечатывая грудью в свою грудь. Брошь на галстуке больно уколола за ключицу, и Венти поморщился, с недовольством глядя во вновь потемневшие золотые глаза. Но если он хоть что-то понимал в этом старом болване, тот не злился, а возбуждался! Но от чего?! Что Венти такого сказал? — Я хочу услышать это «прости» другим голосом, — прорычал Чжун Ли, пока его зрачки медленно вытягивались. О, ну прекрасно! Венти, кажется, окончательно разбудил дракона! — И это меня называют богом столицы любовников, — Венти завозился на его бёдрах, не зная, стоит ли ему продолжать. Он почувствовал, что прощён, когда ещё минуту назад в него толкались так нежно и брали с такой любовью, что представить будто они до сих пор в ссоре не удавалось. Чжун Ли ласкал его перья совсем как раньше, глядел с прежней пылкостью, и почему-то стало страшно, что если сделать что-то не так, всё снова станет плохо. — Может, остановимся сейчас? Тебе не две тысячи, а я… — Ты снова напоминаешь о моём возрасте? — рычания в голосе стало больше, и Венти хихикнул. — Ладно, — шепнул он, сдаваясь, и с внутренней усмешкой услышал, как облегчённо выдохнул Чжун Ли. — Ладно. Будь по-твоему, каменюка. Венти заключил лицо Чжун Ли в ладони, начиная медленно целовать, и каждый раз, когда губы отрывались от кожи, на неё оседало нежное «прости». Это «прости» коснулось лба, изломанных от сдерживаемых эмоций бровей, прикрытых дрожащих век, совсем заалевших щёк и закушенных губ. Венти целовал и целовал их до тех пор, пока они наконец не расслабились и не поддались ему, впуская в себя. Язык оказался человеческим, но разве Венти требовал этого? — Верни обратно, — попросил он, и когда драконий робко высунулся изо рта, провёл по всей его длине языком, окончательно смыкая их губы и позволяя глубоко скользить в своё горло. В этот раз Чжун Ли не спешил, больше подстраиваясь под его движения, и прижал к себе крепче, вновь скользя пальцами в перья. Члены под бёдрами начинали твердеть, и Венти уже чувствовал, как они упираются между ягодиц. Он сам начинал возбуждаться, с удовольствием целуя подставленное лицо и ласково облизывая приоткрытые губы, сам начинал жаться ближе и двигаться так, чтобы верхняя головка проезжалась по анусу и яйцам, сам невольно тянул за тёмные волосы, выбившиеся из хвоста, вызывая этим хриплые стоны. Крылья, вторя его нетерпению, то и дело слабо вздрагивали, цепляя сесилии, или ненадолго раскрывались, когда пальцы Чжун Ли особенно приятно царапали под перьями. Венти завёл одну руку назад, нащупывая верхний член, но Чжун Ли быстро сдвинул его дальше на бёдра, заставляя взять нижний, а верхний — оставить зажатым между их животами. Что ж, хозяину виднее. Венти хихикнул, направляя член в себя, но, когда мокрая от смазки головка коснулась его не менее мокрого ануса, смех превратился во всхлипывание. Казалось бы, он был совсем растянут, внутри него всё ещё было семя, но крупный ствол всё равно заставил напрячься. Венти упрямо опустился на него полностью и лишь затем смог выдохнуть, после чего завозился, выбирая угол. Член давил изнутри, заставляя кусать губы, и горящий ожидающий взгляд Чжун Ли только подстёгивал наконец начать двигаться, поэтому, когда головка наконец ткнулась в нужную точку, он жалко охнул, смаргивая слёзы. Как же хорошо это было! Как же приятно… — Не молчи, — шепнул Чжун Ли, поддерживающе обнимая его за талию и коснувшись лба лбом. Венти насуплено посмотрел на него, но набрал в грудь воздуха и вытолкнул из себя «прости» на первом толчке. Остальные пошли проще. Насаживаться на член было до безумия сладко, специально то получая удовольствие, смешанное с лёгким уколом боли от того, как глубоко проникала головка, то не давая себе насладиться сполна, и «прости» быстро превратились в стоны. Венти сам не понял, когда окончательно потерял голову, загипнотизированный влюблёнными глазами Чжун Ли с вытянутыми змеиными зрачками. Он двигался всё быстрее, ловя подступающий оргазм, но вдруг на его талии сомкнулись каменные объятия и прижали так крепко, что зажатый между животами член обжигающе откровенно ткнулся головкой в пупок. — Я хочу, чтобы ты знал — пока ты зовёшь меня во сне, я звал тебя даже днём, стыдясь своей слабости, но боясь забыть твоё имя, — горячо прошептал Чжун Ли, глядя ему прямо в глаза. Венти возмущённо вскрикнул, не зная, куда деться от такой откровенности, и тут почувствовал, как член внутри послал слабый толчок. Это даже было больше похоже на пульсацию, отозвавшуюся вибрацией во всём теле. — Ты… ты же не используешь резона… Ах! На… нгс… — он захлебнулся стоном, выгибаясь дугой, когда оба члена запульсировали, наполняя его глубокими толчками. Он не мог увернуться от них, соскользнуть, ослабить удовольствие, две головки — одна под пупком, вторая — растягивающая и без того напряжённые мышцы, резонировали друг с другом, сводя с ума. Пальцы сами собой поджимались, сердце бешено колотилось в груди, и Венти, окончательно потеряв контроль, обхватил голову Чжун Ли руками, утыкаясь носом ему в макушку и сладко вскрикивая на каждой волне удовольствия. Крылья сомкнулись вокруг них белоснежным словно лепестки сесилии коконом, закрывающим от всего остального мира. Чжун Ли хрипло дышал ему в грудь и на очередном звонком стоне не выдержал, двинул бёдрами, вместе с непрекращающейся пульсацией толкаясь всё глубже. — Ха… я не могу! Я… не могу… больше… — Венти всхлипывал, отчаянно цепляясь за тёмные волосы, так сладко пахнущие шелковицей. — П… пожалуйста… кончи уже… в меня! Чжун Ли, пожалуйста! Пожалуйста! Внутрь горячо ударило семя, и он беззвучно раскрыл рот, потеряв голос, чувствуя, как его снова заполняют да так, что даже вогнанный по самые яйца член не в силах полностью закрыть растраханный анус. В голове всё помутилось, и звёздное небо засияло прямо перед глазами, когда Венти выгнулся в руках Чжун Ли, запрокидывая голову, а крылья раскрылись за ним, дрожа от сладкой судороги. — Я… никогда не видел ничего прекрасней, — услышал он поражённый шёпот перед собой и с трудом заставил себя сесть прямо, а затем рухнуть на ходящую ходуном грудь Чжун Ли. — Ты выжал меня до капли, — проворчал Венти, приоткрыв один глаз чтобы посмотреть на забрызганный галстук и рубашку Чжун Ли. Ну вот и стоило так держаться за одежду, если решил вытворять… такое?! Нет, никогда ему этого старого дракона до конца не понять! — Повезло, что мы на Звездолове и здесь ветра сильные, иначе тебе пришлось бы тащить меня до дерева Венессы, чтоб меня не развоплотило на месте. — Ты полагаешь, что я не продумал это с самого начала? — сухо откликнулся Чжун Ли с долей самодовольства и на контрасте со своими словами ласково погладил Венти по волосам. — Думаю, нам следует спуститься к побережью Сокола? — Да уж следует, — всё так же ворчливо откликнулся Венти, с трудом сползая с чужих бёдер. Божественная сущность помогла ему не лежать без сил после того, как его трижды взяли, но ноги всё равно подкашивались и каждый шаг выходил каким-то неуверенным, да и крылья пришлось убрать, а то смещали центр тяжести. Теперь, обнажённый, с потёками семени между бёдер и на животе, без защиты перьев, он чувствовал себя совсем голым, и становилось неловко рядом с полностью одетым Чжун Ли, всё так же пронзавшим его горячим внимательным взглядом. Ну хоть зрачки нормальные вернул! Четвёртого раунда Венти точно не переживёт, сразу отправится в спячку и катись всё в Бездну! Зато становилось понятно, что не он один тосковал по их прошлым встречам. Венти кое-как собрал одежду, стараясь не терять равновесия, и скользнул в потоки ветра, которые заботливо вынесли его на побережье Сокола. То встретило нежным океанским бризом и прохладой, ставшей гораздо ощутимее на разгорячённом после бешеной скачки теле. Венти бросил одежду комом на песок и побежал поверх волн, едва касаясь их ступнями, пока не добрался до ближайшей скалы и скользнул по ней в тёмную воду по плечи. Ночной океан был холоден и как-то по-особенному глубок, ревностно смывая все чужие следы и унося их прочь. Когда он наконец выбрался из волн и так же поверх них вернулся на пляж, там уже стоял Чжун Ли, очистивший свою рубашку божественными силами. Венти иронично выгнул брови. — Знаешь, превращать пятна на одежде в золотую пыль — это не очень по-человечески, иначе у нас бы все прачечные были лучшим местом для вечеринок, — он упёр руки в бёдра, уже не стесняясь своей наготы, охлаждённой и вымытой океаном. — Ты мог просто искупаться со мной. — Не мог, — Чжун Ли улыбнулся как-то криво, почти робко. — Поверь, это было бы весьма… неуместно, и могло пробудить в тебе печальные воспоминания. Венти быстро перебрал в голове все воспоминания, связанные с обнажённым Чжун Ли, и кроме вереницы картин, после которых хотелось многообещающе ухмыльнуться, ничего не обнаружил. Он вопросительно склонил голову на бок и проказливо произнёс: — Ой ли? Печальные, потому что я могу вспомнить, что кое-какие позы и обстоятельства мы уже не сможем повторить? — Потому что я с ног до головы покрыт шрамами, — огрызнулся Чжун Ли, раздражённо тряхнув головой, чтобы расправить растрепавшиеся волосы и снова пересобрать их в аккуратный хвост. — После Каэнрии многие так и не сошли. — Ты… поэтому отказывался раздеваться раньше? — недоверчиво переспросил Венти, и красноречивое молчание стало ему ответом. Невероятно, они с этим старым болваном боялись почти одного и того же? Что Каэнрия что-то сломала в них обоих? Что ж, хорошо, они два старых болвана, а не один. — Иди сюда, — устало позвал он, и когда Чжун Ли попытался возразить, нетерпеливо поманил его рукой. — Иди, иди! Не заставляй меня пихать тебя ветром! — Тебе не понравится то, что ты увидишь, — тихо и упрямо повторил Чжун Ли, сжав руки в замок и отвернувшись, но лёгкий порыв ветра совершенно случайно игриво подул ему в лицо, ероша длинную чёлку и заставляя зажмуриться, поморщиться и всё-таки посмотреть на Венти. — Иди сюда, — ласково повторил он, вытягивая доверчиво раскрытую ладонь вперёд. — Ко мне. Чжун Ли ещё помедлил, борясь с самим собой, а потом стал раздеваться неловкими, ломанными движениями, словно всё ещё не мог до конца поверить, что делает это. Под брюками и рубашкой оказалось выученное за сотни любовных ночей тело, разумеется не ставшее менее любимым от того, что его пересекали новые тёмные шрамы, оставленные осквернёнными псами разрывов. Венти умилённо улыбнулся, глядя на то, как Чжун Ли приближается к нему с мрачным, холодным видом, словно они снова в ссоре, и стоило ему оказаться прямо перед ним — порывисто обнял, как кошка ластясь к груди. — Мы были такими глупыми бессмертными, — промурлыкал Венти, обхватывая Чжун Ли ногами за пояс, и тот подхватил его под бёдра в ответ, пряча лицо в шею. — Может смертными получимся получше. — Не могу себе этого даже представить.