С днём рождения, Чонгук.

      Как только в Корее часы бьют двенадцать ночи социальные сети взрываются, а фанаты в считанные часы выводят в мировые хэштеги имя по истине золотого человека. Глаза, в которых отражается вселенная жадно читают статьи о том, какие же проекты и пожертвования запустили фанаты. Кроличья улыбка обнажает десна, а обладатель продолжает скролить ленту новостей.       — Спасибо вам, спасибо, спасибо, спасибо, — он благодарно кивает смотря в экран и блокируя телефон, спиной падает на шелковые черные простыни.       Каждый год его день рождения становится всё значимей. Каждый год он получает особенный подарок, от особенного в его жизни человека, который порой одной своей новой фотографией, заставляет проблемы раствориться, а Чонгука верить в лучшее. Чон прикусывает нижнюю губу, играется с кольцом, вспоминая прошлый день рождения, когда Юнги подарил ему свою особенную фотосессию. Без всего, правда белые хлопковые носочки, всё же были на нём. Если бы Чонгука потребовалось когда-либо в жизни пытать, ему достаточно было бы увидеть Мина лишь в них и он бы выдал мировые секреты. Перед Юнги никто устоять не может, особенно тот, кто дал ему такое точное прозвище «мяушный». Чонгук ждёт заветное смс, пару-тройку часов ждёт, получает поздравления от всех мемберов, даже от Тэхена, который только приземлившись в Инчхон, поздравил макнэ, но вот самый заветный контакт молчит.       — Уже во сне мурлычешь, да? — усмехается Чонгук, смотря на последние селфи своего бойфренда, — Я очень хочу проснувшись, первым что сделать, это увидеть твоё поздравление на панели уведомлений, иначе твоя кошачья задница в большой опасности.       Чон откладывает телефон, ставя на беззвучный все контакты кроме Юнги, и отложив утопает в мягкой кровати, в которую проваливается до раннего утра. Он словно проходит через мягкий, но темный коридор и открывает глаза ровно в восемь утра, первым делом, продрав только один глаз, хватает телефон, но улыбка лица не освещает, а настроение не поднимается автоматически. Пусто. Панель уведомлений впервые пустая за десять лет. Нет нужного и самого сейчас важного и Чонгуку стоит усилий не расстроиться до полного обнуления, он лишь выдыхая кладёт телефон на место, а через две минуты встаёт под горячий душ. Это вовсе не задетое эго или гордость, не словно детская обида. День рождения Чонгука стал особенным ещё семь лет назад, ровно в восемнадцатый год. Чон хоть и становился мужественным и они уже встречались год, наедине с Юнги был робким, кончики его ушей краснели, но не смотря на это, он всё пытался поцеловать Мина ниже губ, зайти дальше поцелуя, но старший всегда говорил о том, что пока не время. Юнги и не планировал, даже не думал что это случится в день рождения Чона, пока не увидел с каким желанием и одновременно восхищением Чонгук на него смотрел в тот вечер. Они пили соджу в комнате, Мин даже не заметил как Чон выпил бутылку сам.       — Ты не хочешь, потому что я младше, да? Поэтому ты не спишь со мной? Потому что у меня ещё никого не было? — у младшего глаза блестели, — Ты ведь не стал встречаться со мной из-за жалости, Хён?       Юнги не веря усмехнулся, отпил соджу из горла большими глотками для храбрости, и сбросив всё с кровати на пол, за шею притянул его в поцелуй.       — Я жалею лишь, что отталкивал тебя из-за своих страхов, — шептал Юнги в поцелуй, поднимая домашнюю футболку Чона, — И довел тебя до таких идиотских мыслей.       Чонгук помнит каждую минуту той ночи. Помнит как Юнги на ухо шептал: «всё в порядке, не бойся», как целовал в уголок губ и нежно произносил: «ты умница», как целовал в каждое веко и успокаивал словами: «я очень тебя люблю, Чонгук». Для него это был не просто первый секс в жизни, это был невероятный этап доверия в отношениях с его первой настоящей любовью. Чонгук помнит, как после, они лежали на односпальной, общажной кровати, комнату освещала лишь светодиодная лента, а они смотрели только в глаза друг друга. Юнги заснул первым, Чонгук в ту ночь сомкнуть глаз так и не сумел. С тех пор каждый год, они проводят этот день наедине, а ночью, уже в завершении праздника, Юнги традиционно лежит без сил на шелковых простынях, широко раздвинув ноги и не устает повторять:       — Ох если бы я знал, как из меня будет в будущем выжимать все силы этот мальчишка.       За «мальчишку» Юнги всегда звонко получает по заднице, а следом, на крепком плече его уносят в ванную для продолжения.       Но есть ещё одна негласная традиция, ровно в полночь первого сентября, Мин шлёт Чонгуку короткое смс:       «Выпьем соджу, именинник?»       Оно стало вместо тысяч поздравлений, оно стало уверенностью в том, что этот день записан в копилку счастливых, и даже если на день рождения выпадала работа, вечер всегда Чонгук ждал с непоколебимой уверенностью. А сейчас стоит, готовит тосты, гипнотизирует телефон, нервно жуёт, смотря на темный экран, а стрелка часов валит за полдень. Менеджеры вваливаются к нему домой с подарками и цветами, обнимают, выпивают по бокалу шампанского и оставляют, а Чонгук не выдерживает, набирает номер, прикладывает к уху, но слышит только мучительные гудки. Он рявкает, внутри разгорается беспокойство, но следом Чонгук набирает менеджера Мина, который отвечает ровно через один гудок:       — С днём рождения, золотое создание, — звонко поздравляет на том конце мужчина, — Не знаю что пожелать человеку, у которого всё, есть, будь лишь счастлив!       — Спасибо, Сонвон-ним, — посмеивается Чонгук, — Но осчастливить меня можешь только ты, если скажешь где сейчас Юнги-хён?       — Он не сказал?       — Не сказал что? — хмурится Чонгук.       — Он ведь уехал к родителям на пару недель, — спокойно произносит менеджер, — Я думал ты в курсе, Чонгук-а.       — Сонбэ, я перезвоню.       Чонгук сбрасывает, вновь набирает Мина, только теперь аппарат абонента вовсе выключен, а сообщения не обретают две галочки.       — Что за херня?! — рычит Чонгук под нос, — Почему ты меня не предупредил то?       Но ему не даёт определиться с мыслями только неотложное на сегодня расписание, и он, пообещав себе расспросить Юнги со своими ладонями на его заднице, кидает в рюкзак всё необходимое и едет на съёмки, так и не включая ни чьи уведомления, кроме одного контакта. И всё хочет полететь к чертям словно, потому что Чонгук, привыкший доводить любой снимок или кадр клипа до идеала, не может сосредоточиться долго, но затем глубоко выдыхает, твердя себе о том, что личное и рабочее смешивать нельзя.       — Стоп! — громко объявляет главный фотограф и обходя аппаратуру подходит к Чону, опустившему голову, — Давай так, ты сейчас едешь домой, отдыхаешь, а завтра мы снова делаем эти фото, я спихну на день рождения, просто повеселись, — он хлопает парня по плечу, а затем объявляет команде сбор.       Чонгук в хлам убитое настроение за руль садится. Он гонит домой обратно, барабаня пальцами в такт басов музыки, натягивает капюшон до носа и только хочет дверь квартиры ключом открыть, как понимает, что она уже не заперта. Надежда огнем вспыхивает в нём, сердце по мальчишески стучать в грудной клетке начинает, но на пороге его не встречает любовь лишающая кислорода, а лишь кажется пьяный и самый старший хён.       — Чонгук-и! — Джин встречает громко, так что младшему приходиться в секунду дверь захлопнуть, — Эй, с днём рождения, младший хен огромной семьи БигХит!       — Почему ты здесь? — у Чонгука кажется впервые за день на губах появляется улыбка.       — Я хочу поучаствовать в твоей трансляции, — Джин моргает тяжело, хотя челка делает это более менее скрытным.       — Но, хён, я ничего не запускал…       — И это ты называешь проблемой? — Ким поворачивает в сторону гостиной слишком резко, так что Чонгук не разуваясь его за локоть перехватывает.       Ему приходится как ребенка усадить его на диван, попросить не буянить, пока он наденет что-то удобнее и принесёт необходимое для эфира. В голове мелькает мысль о том, что если Юнги не приедет после него, и не установит новую традицию, он не сядет неделю нормально. Джин косо, криво готовит всё для эпичных кадров, а Чонгук решает, что не хочет перед арми подавать вид, что его настроение сегодня вовсе не праздничное. Он устанавливает планшет, на всякий случай приносит микрофон и систему, а Джин достаёт что-то красивое из кармана.       — Ты сегодня должен быть как подарок, тебя просто уже скоро распакуют, — он цепляет младшему на волосы за ухом пару заколок, добавляя нежности в брутальный вид Чона, а Чонгук от этого действия от чего-то искренне смеётся, он не вдается в подробности сказанного, лишь любуется тем, как Ким прикрепил заколки и запускает эфир.       Тысячами начинают заполнять фанаты платформу, и сотнями тысяч, слать поздравления. Чонгук читает с искренней улыбкой, хвастается заколками.       — Мне кажется с ними, мои волосы выглядят более аккуратно, о, знаете, если бы я отращивал их с Новой Зеландии, они были бы супер длинными, — по привычке с кольцом в губе он играется, а затея с эфиром нравится ему всё больше, и он вовсе не подозревает, что Джин действительно выпил лишь один бокал, а за ним наблюдает одна очень интересная пара глаз, среди уже миллионов присутствующих на эфире.       Чонгук распивает алкоголь вместе с Джином, пытается не думать больше о Юнги, ведь в конце концов они поговорят, он смеётся, шутит, ровно до одного из моментов.       — О, так ты отвёз своего винограда всем, но первым стал я? — с улыбкой спрашивает Чонгук у Джина.       — О нет, сначала сегодня я отвёз я его Юнги, а потом уже тебе, — Джин выдаёт это легко, а Чонгуку усилий стоит не выдать удивление и он быстро переводит тему на Чимина.       Пока трансляция словно случайно не обрывается, а Чонгук слишком резко спрашивает:       — Ты был у Юнги сегодня? — вскидывает бровь Чон, смотря на старшего.       — Мне пора, — Джин ретируется быстро под таким взглядом, даже рюкзак с вещами оставляет, пока вылетает из квартиры, а Чонгук бьёт по столу кулаком с такой силой, что планшет падает на стол, а парень теперь уверен в том, кто точно тоже его смотрит, только вот мотивы совершенно не понимает.       Он распивает бутылку соджу, и снова запускает трансляцию, настраивая микрофон. Чонгук поет первые попавшиеся взгляду песни, которые видит в комментариях, не следит за тем, что пишут, не читает до тех пор, пока не видит тонну сообщений «Yoongi, marry me». Чон откладывает микрофон, и с небольшим прищуром начинает листать комментарии, пока за дверью его квартиры, надевают каблуки, хаотично поправляя отросшие волосы.       — Yoongi, marry me, — Чонгуку не удается замаскировать злость с прочитанного полностью из-за разливающегося алкоголя в крови на голодный желудок, и он больше ни слова не произносит, создавая вид того, что его действительно сейчас интересуют комментарии.       А затем плавно, но сводит эфир на нет, благодаря всех фанатов за прекрасный день. Он прощается с улыбкой, машет, и как только завершает эфир, планшет экраном хлопает о стол и ровно вдоль экрана ползет толстая трещина, а входная дверь неожиданно щёлкает.       — Джин-хен, если ты что-то забыл, я в очень скверном настроении, — выдыхает тяжело Чонгук, но повернув голову замирает в мгновение.       — В настолько скверном в свой день рождения? — мягко произносит тот, кого он хотел увидеть всё это мучительное время, — Разве, положено так? — стук каблуков отдаётся по паркету, а Юнги останавливается ровно в двух шагах, кожей чувствуя напряжение в воздухе.       Потому что Чонгук смотрит очень недобрым взглядом, он буравит каждую клеточку Юнги, до атомов добирается, и вызывает желание только от взгляда: встать на колени.       — Где ты был? — Чонгук словно рычит, хмурится сводя брови, — И почему, блять, я не в курсе?       — Я хотел поиграть, — отводит взгляд Юнги, не выдерживает.       — В дурака? — Чонгук со скрипом стула встаёт, Юнги в стол вжимается, голову отворачивает, чувствуя как вплотную к нему парень подходит, — Поздравляю, ты выиграл, — шипит Чон.       — Я хотел тебя позлить, — сглатывает тяжело Юнги, поднимая взгляд, а ресницы подрагивают.       — Ради чего? — Чонгук чувствует как на автомате заводится и хочет Юнги до криков отшлепать.       — Ради запоминающегося дня рождения… — Мин расстёгивает пуговицу черного пальто судорожно, и в одно движение скидывает его на пол, а у Чонгука пропадает всякий дар речи, когда он понимает в чем перед ним стоит Юнги.       Юнги в кожаной, черной портупее, она опоясывает талию, ниточки ведут ниже, берут в охват стройные бёдра, плотно, так, что если снимать надо будет, следы перезжатия останутся. Юнги стоит на чёрных, лакированных каблуках, на нем нет белья, даже кружевного, на нем лишь кожаные веревки и каблуки. Чонгук только сейчас замечает, как всё лицо Мина усеяно мелким глиттером, а губы блестят в розовом блеске. Он пахнет коньяком и шоколадом, и буквально видит, как его сжирают до костей взглядом.       — Даже не мечтай о прелюдии, — Чонгук произносит это ниже чем обычно, слишком возбуждённо.       Он подхватывает Юнги под бёдра, на ходу втягивая в поцелуй, который больше похож на терзания с привкусом железа. Мина после хлопка двери ногой, на кровать бросают.       — Встань на колени, — Чонгук не просит, приказывает, Юнги не осмеливается перечить, потому что сам от предвкушения целый день мучался.       Он встаёт, и чувствует как позади кровать продавливается, а ему глаза завязывают мягкой тканью, а затем руки за спиной, только крепче, наплевав на то, что от такой натуги останутся на запястьях красные следы.       — Тебе захотелось перемен в половой жизни, а? — Чонгук звонко, вкладывая всю силу в удар, шлёпает старшего, Юнги вскрикивает, но не падает только потому что его крепко держат за ремень, что вокруг запястий, а Чону сносит голову с вида своего парня в этом блядском наряде, и он тянется за детским маслом для тела, которое на этот случай, было заранее убрано под подушку.       — Мне захотелось тебя у-удивить, — Юнги вскрикивает снова, Чонгук зубами открывает баночку, и выливает содержимое на задницу Мина, не жалеет, ему откровенно плевать под этой пеленой возбуждения и ярости, он откидывает бутылочку и пальцы смачивая в масле, сразу проталкивает в Юнги.       У старшего из-за отсутствия зрения, чувство осязания обострено сильнее, он чувствует всё куда более лучше, сосредоточеннее. Он чувствует как Чонгук раздвигает пальцы, как добавляет третий, как целует в плечи, зубами чуть ли не рвет ремешки портупеи, оставляет крепкие засосы на спине Юнги, и грубо отпустив его головой в подушки, не вынимает два пальца, а вместе к ним пристраивает головку, Юнги впивается зубами в ткань, не от боли, от новых, но пока странных ощущений, ему хорошо, ему однозначно очень хорошо. Чонгуку не до нежности, не сегодня, он входит так до половины, а затем с хлюпом вынимает пальцы, и поднимая Юнги к себе, снова за ремень натягивает на член до конца.       — Мяушный, я тебя клянусь, ты не встанешь за это, — Чон кусает хрящик, Юнги пытается голову повернуть, поцеловать парня, но Чонгук только усмехается попытке, и не размениваясь, на руку наматывая ремень, не делает толчки.       Он его натягивает на себя в одно движение, снова и снова, своими бедрами о его бьётся, Юнги пальцы на ногах поджимает, каблуки слетают с шумом. Юнги хорошо до стонов на всю комнату, до пошлых, грязных шлепков, он чувствует как его член накрывают, как прижимают к себе плотно и как умело проходятся по простате. Мин кричит, Чонгук дуреет. Он пальцем по головке проходится, давит, а затем топит Юнги лицом в подушки, входит резко, снова, ведёт рукой по длине и утыкаясь в копну любимых волос, кончает в него вместе с ним. Мин голову поворачивает, дышит с ним в унисон до чёртиков запыханно и лишь тяжело произносит:       — С днём рождения, Чонгук...