̶Н̶е̶ обещаю

«Т-ты бы была самой красивой женщиной, Вероника»

      Какой же он был глупый, даже тупой. Но в тот морозный день он не чувствовал себя глупцом, он чувствовал себя самым счастливым человеком на планете земля. В тот морозный день он не чувствовал мороза, он чувствовал лишь жар, распространяющийся по всему телу. В тот момент его сердце уменьшилось до размера атома, а после увеличилось и продолжило свою работу со скоростью света. Тогда Вероника аккуратно наклонилась, кажется для того, чтобы что-то прошептать в самое ухо, но с резким выдохом поцеловала его в щёку.        Щеки вспыхнули жаром у обоих. Никита ждал чего угодно, но не этого, да что говорить, Вероника и сама не ожидала. Красные от смущения они смотрели друг другу в глаза. И улыбались, улыбались, как умалишённые. В тот момент, когда сухие холодные губы коснулись его щеки, Никита почувствовал себя необычайно хорошо. В тот момент захотелось остановить время, и застыть в таком положении до скончания веков. В тот момент он чувствовал бабочек в животе. В тот момент он чувствовал себя живым.       Но это было в тот момент, сейчас же: его счастье, комфорт, самочувствие и даже жизнь не имели никакого смысла. «Госпади, Никита, до чего ты докатился, ты же обещал ей.» —спрашивал у своего рыдающего отражения, в зеркале. Какой же он жалкий.       Он снова плачет, но уже не от слов Ромы, Александра Петровича, или Степана Олеговича, а от безысходности. Тут действительно нет выхода, куда ни глянь — повсюду глухие ледяные стены. К сожалению, Никита не человек паук, и по стенам лазить не умеет. К сожалению, для него конечно же, ведь другим и дела нет. Никто, абсолютно никто, ничего не делал. Даже их "любимая" столица. Стал бы Михаил Юрьевич спокойно сидеть в своем кресле, зная про медленно умирающую Воркуту, если бы ему не было это безразлично? Нет, не стал бы, но ему было все равно. От этого еще паршивее. Сейчас Никита снова плачет. «М-да, Вероника не одобрила бы, но её здесь нет. Её теперь нигде нет.»        От этой мысли шарахается, как от прокажённой. Но это ведь правда, чего бояться? Самая ужасная правда. Она являлась ночью, в самых страшных снах, ещё несколько недель назад. Тогда это ещё не было правдой. Тогда это был лишь неутешительный прогноз. Это звучит дико, просто отвратно.        До сих пор на щеке осталось фантомное прикосновение холодной ладони. Она коснулась его так в первые, щеки загорелись, они были такими горячими в контрасте с Вероникиной ладонью. Все было слишком смущающе и неловко, но так хорошо. До невозможности хорошо.        Внезапно она повалила его на белый пушистый снег. И засмеялась, до того же прекрасно она смеялась. Как же ей идёт улыбка, какое светлое у неё становится лицо, просто ангельское. И лучше бы оно таким и оставалось, и в тот день, и в сознании Никиты.        Но внезапно лицо её стало серьёзным, улыбка совсем сошла на нет, а в глазах будто мелькнул страх. Впервые в её глазах был страх, всего на секунду, но именно он отпечатался в памяти.

«Никита, пообещай мне...»

       Она говорила со всей той серьёзностью, которую только смогла собрать в себе, сдерживая слёзы, но продолжая держать лицо. И Никита готов был пообещать все на свете, когда она говорит с такой интонацией , и с таким умоляющим лицом, но только...

«Когда я умру, ты не будешь плакать»

      Но только не это. Нет нет нет, он не сможет этого пообещать. Хотя-бы потому, что не верит, что она умрёт. Она не умрёт, города ведь бессмертны. Где же то бремя бессмертия, о котором говорил Вильгельм? Да, даже если Вероника умрёт, Никита не сможет сдержать обещание. Разве его вообще возможно выполнить? Разве такое событие не достойно слёз? «Зачем ныть? Мертвым слёзы не нужны» — сказал как-то Руслан, и Никита в это поверил, но только сейчас осознал какая же это глупость. Мёртвым слёзы и правда не нужны, но они нужны Никите.

«Хорошо, обещаю»

      Вопреки своим мыслям. Вот же идиот, он ведь не сможет, не сдержит. Он обманул, нагло солгал. И кому? Веронике. Которой он обязан был говорить правду всегда, которая презирает ложь, которую он любит больше жизни.       Он не сдержал обещание. А могло быть иначе? Конечно нет. Изначально знал, что не сможет сдержать слез. Обманул не только Веронику, но и себя. Самым наглым образом. Кошки на душе не просто скребут, они уже разодрали, эту самую душу, к чертовой матери.       И завтра новый день, но имеет ли это значение, без неё? Имеет ли значение просыпаться утром, если знаешь, что не получишь сообщение от неё? Для Никиты уже нет. Теперь уже ничего не имеет значение. Ни кровать, на которой он лежит, ни потолок, который он сверлит взглядом, ни фотография самой Вероники. Хотя пожалуй только фотография и имеет значение, по крайней мере она вызывает бурю эмоций и слёзы. Эти ужасные, глупые слёзы.

«Прости, Вероник...»

      Это все ещё не сон, это ужасная реальность, сопровождаемая животным страхом. «... Я не смог сдержать обещание»