к черту. (не) сейчас.

Высокое здание в самом центре финансового района одного из крупнейших городов мира. Снаружи - это творение архитекторов из стали и стекла, вызывающее восхищение туристов, но, на восьмидесятом этаже, в комнате, что выходит на южную сторону, кажется, скоро откроется черная дыра. Напряженные улыбки, учтительные комментарии в корпоративном стиле, шум бумаг. Казалось, еще немного и напряжение в воздухе можно будет почувствовать, но вот один утвердительный кивок и все вздыхают с облегчением. За стеной, по офису разносятся лишь тихие клики клавиатуры всех, кто находится в опенспейсе. Несколько несмелых взглядов провожают исполнительного директора к его кабинету, и лишь вышедший за ним глава финансового отдела одним жестом показывает всем присутствующим, что переговоры прошли отлично и, кажется, можно услышать коллективный облегченный вздох. И стоит только невысокой фигуре скрыться в коридоре, ведущем к угловому кабинету, как офисное помещение заполняется разговорами, но мужчина их уже не слышит. Проигнорировав настороженный взгляд секретарши, он просто проходит в свой кабинет и закрывает дверь. Этот проект высасывал последние жизненные силы из Леви, и, оставшись наедине, первое, что он делает - это открывает припрятанный за папками виски, наливая в там же припрятанный бокал. Эрвин, раньше часто появлявшийся в этом офисе, не одобрял употребление столь крепких напитков на рабочем месте, но к черту. Даря скупую улыбку и короткое “да” чуть меньше года назад - Леви и не подозревал, что семейная жизнь станет настолько клишированной еще до самой свадьбы, которая на данный момент казалась совсем не к месту. Усевшись в кресло за хуелион бумажек, мужчина рассматривал вяло текущие облака на небе. Да, он любил комфорт, но чопорность, с которой проходила его жизнь последнее время начинала порядком надоедать. Когда он в последний раз отвлекался от рутины? Когда чувствовал себя живым? Ответ на этот вопрос был закрыт на множество замков и давно забыт. Тем не менее, в голову приходят воспоминания того, как они с очкастой пьяные в стельку и укуренные лежали на терассе пентхауса. Если память не изменяла мужчине, то Ханджи высказывала очередную свою теорию о двоичном коде и о том, что в мире все построено из палочек и кружочков. Хотя, к черту теорию. Охуенно было потому, что можно было расслабиться и не было чувства, что достоинство и честь потеряются стоит ему расслабить плечи. А это чувство теперь преследовало его и дома. Эрвин был осознанным выбором. Некой тихой гаванью. Без скандалов, битья посуды, взаимных оскорблений в пылу ссор. Удобно. Заваренный чай, ждущий на столе сто́ит Леви выйти из душа после пробежки. Тишина и покой, ожидавшие дома после долгих дней в офисе. Все это было удобной рутиной. Недолгий разговор за ужином, совместная уборка, а после - чинное соитие доброчестивых партнеров. Короткий душ, а дальше ночь без особого сна. И когда вернулась бессонница? — Мистер Аккерман? - тихий стук в дверь вырывает Леви из заячьей норы своих мыслей. — Входи, Петра, - все же повернувшись к столу и отставляя пустой бокал, произнес мужчина. — Документы по финализации сделки будут готовы к утру понедельника, — оставаясь на пороге, произносит девушка, вызывая лишь сдержанный кивок начальника. — Портфолио фотографов все еще ждет вашего рассмотрения, я его отправляла на прошлой неделе. Время поджимает, нужно определиться с выбором. Блять, надо же было забыть. Свадебный организатор передал им кучу резюме, но ни Леви, ни Эрвин не были удовлетворены. Леви обещал разобраться с этим сам, но с этим проектом времени на такие вещи не было совсем. — Скинь их Зоэ, убери имена, и пусть она выберет одного из них, — потирая переносицу, пытаясь прогнать подходящую головную боль, все же произнес мужчина. — Хорошо, будет сделано, - улыбнувшись, произнесла девушка и дверь в кабинет главного директора дворца из стекла и стали закрылась, оставляя его со своими мыслями наедине. *** По прошествию нескольких недель, сделка была завершена, корпоративный счет компании стал длинней на один нолик, а совет директоров расхваливал новое направление роста. Фотограф был выбран, костюмы должны были прийти на следующей неделе, а свадебный организатор уточнял последние детали флористики. И вот, стоя в загородном клубе, где должна была пройти церемония, Леви лишь безучастно кивал на вопросы своего будущего мужа. Эрвин настоял на неком подобии репетиции церемонии и обсуждения последних деталей на месте проведения, в очередной раз упоминая о всех важных гостях, что собирались из разных уголков страны на это событие. Все больше это событие становилось похоже на очередной светский раут, которые устраивал Эрвин по случаям праздников. Четко просчитанный, от рассадки гостей до собственной клятвы, без места чувствам. Безупречный. — Леви, ты не будешь против белых роз в арке? — слегка сжимая ладонь, Эрвин вновь вернул мужчину из своих мыслей. Аккерман лишь пожал плечами, давая понять, что его не интересуют подобные вопросы, всем видом показывая, что утром, говоря о том, что его бесполезно было сюда тянуть, он не преувеличивал. Отводя взгляд, Леви надеялся вернуться в безвременное пространство своих размышлений, как увидел его. Ярко-зеленые глаза, рассматривающие помещение, загорелая кожа, отливающая бронзой в закатных лучах, пробивавшихся через панорамные окна, и фирменная улыбка. У Леви было всего несколько мгновений, прежде чем он заметил бы пристальный взгляд, но и этого было достаточно, чтобы заметить разницу. Волосы паршивца теперь длиннее, черты лица более выразительные, а одежда красивее (и явно дороже, чем водилась ранее). Кажется, что он даже стал выше ростом, хотя, может, это только кажется. Но Леви не может позволить себе смотреть на него; он знает, что должен отвернуться, пока не стало слишком поздно. Сейчас не время. Мужчина не увидит широко раскрывшихся на секунду глаз и быстрого движения головы, возвращающее улыбающуюся маску на лицо парня; не заметит побелевших костяшек, сжимающих сумку с камерой; не узнает, что в этот момент буря, грозившая сорвать плотину, захлестнула не только его. — Мистер Смит, — послышалось совсем рядом, и Леви стоило больших усилий, чтобы сохранить безучастное выражение лица, лишь переводя взгляд на (давно-уже-не)сопляка, уже пожимавшего руку Эрвину. — Мистер? — Аккерман, — холодно, не давая голосу дрожать, лишь сжимая протянутую руку чуть сильней обычного, до хруста тонких фаланг. Значит поиграем в незнакомцев? — Очень приятно, меня зовут Эрен Йегер, — не теряя ослепляющей улыбки, произносит парень. — Можно просто Эрен. — Взаимно, — отзывается Эрвин, — значит вы будете нашим фотографом? — Так точно. Организатор подходит как раз вовремя, представляется и начинает очередное повторение расписания свадебного дня по минутам. Все говорят, но у Леви в голове только белый шум. Сказать, что чувства, закрытые за семью дверями, вдруг возродились, нельзя, но в голове полный бардак. Зеленые глаза и золотые искры, появляющиеся в них на закате, возвращают в прошлое. Потертые джинсы, крыша заброшенной портовой высотки, открывающая вид на неспокойную гавань. Такое же закатное солнце и чувство полного спокойствия. Как Леви, активно вгрызавшийся в топовые позиции на главном финансовом маркете страны, оказался тут, сидевшим на своем же безотвратно испорченном пиджаке, c наспех заправленной рубашкой? Во всем виноват один паршивец, так внезапно ворвавшийся в его жизнь, будучи продавцом в небольшом, но лучшем, по мнению Аккермана, чайном магазине города. Изначально, в глазах мужчины он был лишь новым парнем за прилавком, заменившим приятного мужчину, что обслуживал Леви с самых студенческих годов, когда покупались лишь небольшие порции невероятного чая за последние деньги, оставшиеся после оплаты заоблачной на тот момент аренды. Тогда же, возможно из-за частых встреч, новичок за прилавком начинал раскрываться, сначала лишь бросая вожделенные взгляды из-под короткой челки, а потом и открывая свою другую сторону, скрывавшуюся за наигранной услужливостью и вежливостью. Наглый, бестактный, но сексуальный до плывущего взгляда. Застав его во время очередного перекура на заднем дворе, Леви сам не осознал, как быстро этот сопляк оказался прижатым им же к черному, до блеска начищенному, Мерседесу. И вот после нескольких крышесносных месяцев нередких встреч после работы и в обеденный перерыв, Эрен в очередной раз появился у входа в офисное здание на своем Дукати, заставляя оставить пресловутый Мерседес на парковке, соглашаясь на очердную авантюру, которая собственно и привела к старому портовому зданию в Нью Джерси, что открывал отличный вид на стеклянные джунгли через пролив. Забывая о твердом полу, грязи, что осела на нем, и впринципе свое имя, перед глазами Аккермана плыли звезды, а резьбу срывало к черту. Извечные синяки, появляющиеся на коленях, непроходящие засосы, что скрывались воротом белоснежной рубашки, и расцарапанная спина - были извечными спутниками, но заставляли чувствовать себя живым. — Я бы хотел поиграть с настройками в этом освещении, вы не будете против, если я вас сфотографирую? — произнес Эрен, возвращая в реальность. Ничего не подозревающий Эрвин с радостью принял такую возможность, а Леви, изначально не самый фотогеничный человек с отвращением к собственному отражению, лишь снова засунул чувства в дальний уголок сознания и прошел туда, куда его за руку тянул будущий муж. Мужчина попытался улыбнуться блондину, ну или хотя бы не закатить глаза, но это было трудно, когда ему пришлось стоять в непосредственной близости от Эрена, хоть его лицо и было скрыто камерой. Пока раздавались щелчки объектива, Аккерман изо всех сил старался не смотреть на Эрвина, когда широкая рука опустилась на талию, а после нескольких секунд, спустилась ниже. Неужто Смит решил вспомнить былые времена? После нескольких пробных фотографий и обсуждения предпочтений, солнце начало садиться и последние лучи пропадали, погружая помещение в сумерки. И вот опять, можно было почувствовать как демоны Леви боролись друг с другом, стоило снова увидеть эти зеленые глаза в сумраке. — Думаю, стоит закругляться, — наконец-то произнес парень, пролистывая сделанные снимки. Леви, сохраняя последние крупицы сознания всё же поддался желанию выйти и закурить. Голова была затуманена, и он чувствовал себя откровенно паршиво, но надежда, что горький дым вернет ясность сознания, не угасала. Прикуривая, он наблюдал за пролетающими над головой птицами и пытался разобраться в беспорядке, царившем в его голове. Из-за двери, ведущей на широкое патио, доносился разговор Эрвина с организатором. Тихий скрип двери, вот она открывается и снова захолпывается, копошение, звук зажигалки и тлеющая сигарета. Они смотрят друг на друга какое-то время, прежде чем Эрен наконец заговорил. — Привет, - мягко говорит он. — Давно не виделись. — Да, - хрипло отвечает Леви, не поворачивая головы, борясь с желанием все же посмотреть на парня, что потревожил. К черту. Он все же поворачивается к сопляку, а рука неосознанно тянется в надежде ухватить патлы и посмотреть в до боли знакомые глаза. Но выдержка и здравый смысл все же берут верх, и Аккерман останавливается, заставляя себя вернуться в реальность. Не сейчас, не время. Скрывая порыв, мужчина лишь откидывается на перила небольшой террасы, поворачиваясь лицом к парню. — Что ты здесь делаешь? — Серьезно? — насмешливо, выгибая бровь. Где он этому научился? — Работаю фотографом, по видимому, на твоей свадьбе. Твои миньоны пропустили имя в черном списке? Ответом лишь служит тихое хмыканье Леви. Прежде присущее этому зеленоглазому демону обояние снова тестировало выдержку Аккермана. Они оба знают, что здесь происходит, даже если пока не хотят в этом признаться. Мужчина затягивается в последний раз и оставляя парня без ответа, возвращается в помещение. Леви осознанно оттягивает неизбежный разговор, но к черту. Не сейчас. *** — Эй, мне этот парень уже скинул несколько фотографий, - рассматривая что-то в телефоне, произносит Смит, когда Леви уже заезжает на подземную парковку. — Неплохой выбор, надеюсь он не оплошает. Ответом было лишь тихое хмыканье, скрежет шин по асфальту парковки, и щелчок ремня безопасности, что решил посодействовать целостности лобового стекла. Когда-то черный Mercedes сменился на Maserati серебренного отлива, с подачи Эрвина, подстать статусу. Леви не жаловался. Новая машина позволяла совершать подобные импульсивные пируэты, сопровождаемые ревом двигателя, тешащие слух и самолюбие. — Пошли, — все же подал голос Леви, отвлекая Эрвина от разглядывания фотографий в телефоне. Пустая парковка, лифт, тихое пиканье датчика, распознающего карточку, и никаких взглядов друг на друга, никакого электричества в воздухе, лишь усталость после долгого дня. Очередной вечер в знакомой рутине. — Что будешь на ужин? — Не голодный, — разуваясь, отозвался Леви. Все чего хотелось на данный момент - это наконец-то привести мысли в порядок. — Я в душ. От меня несет как от того сеновала до сих пор. Пару шагов по коридору, идеально убранная спальня, до автомата отработанные движения. Открыть ящик, в котором полный порядок, достать чистое и выглаженное белье, новую футболку. Щелчок двери в ванную, грязные вещи, летящие в корзину, и наконец-то первые струги воды. Противная холодная вода быстро сменяется горячей, стоит лишь подождать пару секунд, и вот теплые струи каскадом льются по напряженным мышцам, тонкими струйками стекая на идеально чистый пол. Этот привычный ритуал, обычно приносящий расслабление и спокойствие, сейчас как-будто лишь подстегивает, угрожая четко выстроенным стенам плотины, верно стоящей вот уже три года и шесть месяцев. Почему не до секунд? Да хрен его знает. К черту. — Ты меня слышал, - низким и хрипловатым голосом говорит Леви. — Съеби отсюда, ошибка. Эрен чувствует боль, волнами исходящую от Леви. Ему требуется весь самоконтроль, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться. Обнять, снова почувствовать сильные руки на талии, снова почувствовать себя дома. Но крупная дрожь, начинающая сотрясать парня, при одном взгляде в теперь безразличные серые глаза, видимо, не дает поддаться эмоциям. Пару секунд, и взгляд меняется. Решимость, присущая этому паршивцу, угасает, а вместе с ней что-то обрывается внутри Аккермана. Нихрена это не ошибка, просто он прекрасно понимает, что светит этому сопляку, останься они вместе. Теперь каждый его шаг будет под прицелом, каждый взгляд будет обсасываться журналюгами, от таблоидов и желтой прессы, до Wall Street Journal и The Times Magazine. Настоящая золотая клетка готова замкнуться, и это последний шанс сбежать, а если точней, то вытолкнуть того, кому точно там не место. Ему нужна свобода, именно та, о которой говорила Карла, что хоть и не подавала виду, но все же не приняла их отношения. И вот он ее дает, а этот паршивец, как всегда неблагодарный, делает все лишь хуже. — Свалил. — Добивает Леви, понимая, что еще немного и он пошлет все к черту. — Отправь адрес Петре и все вещи я верну на этой же неделе. Боль в костяшках от соприкосновения с керамикой отрезвляет, возвращая взгляду ясность. Сколько усилий ушло, чтобы убедить себя в правильности выбора. Сколько усилий потрачено на то, чтобы не поднять телефон и не набрать номер, запомнившийся наизусть. Сколько алкоголя было выпито на пресловутой терассе, чтобы сдохнуть хотелось чуть меньше. И все к черту, стоило сопляку появиться на горизонте снова. — Леви? — Смит тут как тут, обеспокоенный тон, но чинное уважение к будущему супругу не дает зайти в итак открытую комнату. — Все в порядке? — Да, шампунь уронил. Свадебный фотограф? Блять, серьезно? Парень, руки которого явно росли из правильного места, заполняя все стены искусством, не имеющим цены. Пейзажи и персонажи, словно сошедшие с картинок хоррора, но захватывающие дыхание. Деньги, что ежемесячно приходят на счет от (не очень) анонимного мицената на счет семейной галереи Йегеров не могут не покрывать потребностей этого паршивца. Тогда зачем? Неужто счастливые лыбы парочек, да искаженные в чинном счастье рожи семеек приносят удовольствие? Пиздеж же. К черту, не его блядское дело. Но даже когда он лежал в постели и пытался заснуть, все, что он мог видеть, были эти зеленые глаза, буравящие его.