Закат.

***

      Через настежь распахнутое окно в комнатку льётся алый свет закатного солнца. Кажется, что всё окутывает жгучее и яростное пламя, но нет, лишь духота летнего вечера душит.       Гармадон стоит лицом к потоку медленно тлеющих лучей, словно это поможет ему избавиться от мертвенной бледности кожи. Перед его взором потухает жизнь за окном, даже не слышно назойливых птиц.       Из соседней комнаты обрывками доносится тихая песня. Гармадон прикрывает глаза, вслушиваясь. Мисако, его милая супруга укладывает Ллойда спать: малыш не мог уснуть без колыбельной. Волшебная мелодия, ангельский голос успокаивают любой шторм на душе.       Грудь сдавливает из-за подавленного всхлипа. Капля за каплей по щекам катятся слёзы, чертя солёный след. Гармадон до боли кусает нижнюю губу: Во что он ввязал самых дорогих ему людей.       Контролировать себя становится сложнее и сложнее с каждым проклятым днём. Нездоровая худоба, тёмные пятна под глазами, оттеняющие алый блеск, до жути бледная кожа — яд пожирает Гармадона, стремится не оставить ничего от прежнего «Я». Он словно таял на глазах. Последнее время жизнь стала напоминать обратный отсчёт. Отсчёт до неизбежного ужаса. Отсчёт, чтобы успеть проститься с любимыми до падения во тьму. Гармадон чувствует, осознаёт, что судьба заставит его бросить тех, кого любит, разбить хрупкое счастье, словно хрустальную статуэтку. От этого боль ещё невыносимее.       Затихает песня, еле слышно скрипят половицы, дверь в комнату отворяется. Лорд быстро вытирает сухой холодной ладонью слёзы с щёк. — Ллойд заснул. — Голос Мисако нежный, но уставший.       Гармадон не оборачивается, не хочет, чтобы любимая видела, что он плакал. — Тебе нужно поспать, милая, — Лорд старается казаться спокойным, но голос предательски дрогнул. — Отдохни, пожалуйста.       Мисако печально глядит на мужа: она всё поняла.       Пару секунд, и родные нежные руки ложатся на плечи Гармадона, осторожно обнимая. Лорд кладёт свою ладонь поверх аккуратной ладони жены, он чувствует приятное тепло её кожи. Чувствует и волнение. — Не переживай за меня. — Он опережает немой вопрос. — Повернись, пожалуйста.       Гармадон продолжает стоять лицом к окну, не обращая внимания на просьбу. Он словно боится напугать её своим видом. Да что уж там, самому порой страшно смотреть в зеркало.       Мисако еле слышно вздыхает и сама обходит супруга, оказавшись перед ним. «Нет, не смотри!» — хочет сказать Гармадон, но лишь отводит взгляд.       Тепло ладони контрастно с холодом бледной щеки. В лучах закатного солнца виден блеск алых глаз, хрупкая слеза вот-вот сорвётся с ресниц.       Мисако заключает Гармадона в объятия, прижимает к себе. — Чтобы не случилось, помни...— шепчет она. — Я люблю тебя… — фразу они заканчивают в унисон.       Гармадон утыкается носом в плечо супруги, давая волю слезам. Солёные капли падают на ткань рубашки.

***

      Объятые пламенем заката, двое стоят посреди комнаты. Обратный отсчёт до неизбежного ужаса запущен, судьба злобно усмехается, но свою любовь они будут хранить до самого конца.