Up in Flames

Монстры никогда не были под моей кроватью Потому что монстры были у меня в голове. Я не боюсь чудовищ, ибо никаких монстров я не вижу. Потому что все это время чудовищем был я сам. ~ Никита Гилл

— Кровь течет по каждому клочку земли, который остался, а пепел от костей уносит яростный ветер. Он все еще слышал крики, эхом отдававшиеся в его ушах, когда человечество боролось за свои последние мгновения, а мужчины, женщины и дети в ужасе разбегались при грохоте шагов, означавших их конец. Огромные города и империи были растоптаны, а поле битвы вокруг него затихло, потому что теперь это кладбище. Мир горит. И он - тот, кто поджег его. — Эрен просыпается с криком в своей комнате, задыхаясь от агонии и отчаяния перед будущим, о котором он никогда не просил. Дрожа всем телом и прерывисто дыша, он бросает одеяло на пол и тянется к двери. Его ноги начинают работать сами по себе, поскольку видения продолжают мелькать в его голове вспышками, смешиваясь с воспоминаниями о его прошлом и теми, которые на самом деле ему не принадлежат. Мысли кажутся чужими, и он тонет в страхах, которые давным-давно пытался похоронить. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что он вошел в лес, его руки отчаянно ищут что-нибудь, на что можно опереться. Он падает на дерево, все его тело наклоняется вперед, когда его тошнит. В ушах у него звенит, руки так сильно вцепляются в землю под собой, что пальцы начинают кровоточить, хотя это совсем не больно по сравнению с болью, которую он чувствует внутри себя. Его сердце болит, а душа плачет, когда все его тело дрожит от горя охваченного пламенем мира. Это так больно, что он чувствует, как внутри него открываются раны, как будто это физические травмы. Это болит так сильно, что он думает, что действительно может умереть. На мгновение он надеется, что так оно и есть. Он кричит, потому что не может справиться с агонией, и захлебывается слюной, когда его еще раз тошнит. Он поднимает голову, крича на деревья, снова и снова. Стоя на коленях, пытаясь выпрямиться, чтобы встать, он чувствует, что вот-вот потеряет сознание. Когда его зрение начинает затуманиваться, он чувствует, как пара теплых рук хватает его за плечи и разворачивает к себе. Он слишком устал, чтобы сражаться с кем бы то ни было, поэтому не оказывает особого сопротивления, когда попадает в сильные руки, которым быстро удается крепко обнять его. “Эрен! Ты меня слышишь?” Захлебываясь в рыданиях, он двигается, чтобы оттолкнуть незнакомца из последних сил, оставшихся в его теле, пока не понимает, кто это. “К-капитан?” - Спрашивает он, пытаясь сфокусировать взгляд на лице перед собой. Он чувствует, как Леви сжимает его плечи, говоря необычно мягким голосом. “Полегче, Эрен. Ты весь дрожишь.” Он поднимает руку к глазам и пытается скрыть слезы и ужас внутри них, хотя Леви, вероятно, уже видел их. “Почему...” Он пытается заговорить снова, но его прерывает еще один сдавленный вздох. Его легкие горят. “Тебе нужно дышать, Эрен. С тобой все будет в порядке, просто дыши со мной.” Инструктирует Леви, нежно держа его за руки, его грудь поднимается и опускается, когда Эрен пытается скопировать движения, несколько раз, но каждый его вдох становится резким и отчаянным, он задыхается, когда его легкие угрожают сжаться, а разум и сердцебиение мчится наперегонки со временем — временем, которого у него нет, но которое продолжает тикать. “Продолжай дышать, Эрен. Ты сможешь пройти через это. Давай сделаем так: вдыхай через нос в течение пяти секунд, а затем выдыхай еще пять, ты можешь это сделать?” Он кивает, сжимая одежду Леви между пальцами, его руки так крепко сжимают ее, что он боится, как бы она не порвалась. Дышать тяжело. Действительно тяжело. Его переполняет этот ужас, и это не то, чего он может пожелать. Его разум больше не принадлежит ему, его преследуют страдания многих жизней до него и кошмар ада, который он принесет в этот мир. Остальные не знают. Никто не знает, даже Капитан. Если бы он знал, то, конечно, не был бы здесь, помогая ему. Эрен не заслуживает их доверия, он не заслуживает никого из них. Они слишком хороши, им уже слишком больно, и он только принесет еще больше боли в их жизнь. Он обречен, и надежды нет. Грудь Леви - это все, что он может видеть, прежде чем уткнуться в нее головой, и слезы, катящиеся из его глаз, - последнее, что он может заметить, прежде чем его тело поддается, наконец, чувствуя облегчение от того, что он сдался разрушению. — Они не говорят об этом. Дни проходят за днями, война приближается, и все вокруг отчаянно пытаются найти план, в котором Эрен не будет начинать Грохот. Он видит капитана Леви каждую ночь, когда они садятся за стол командора Ханджи, чтобы обсудить новые стратегии, и они проводят больше времени вместе, когда начинают тренировки с новым оружием, которое они украли с марлийских кораблей. Он чувствует, как время от времени на него бросают тревожные взгляды, но Леви никогда не вспоминает ту ночь в лесу. И все же он рад этому. Он не думает, что сможет объяснить боль от проклятия при виде горящего будущего, и, что еще хуже, он не может осмелиться объяснить, что происходит у него в голове прямо сейчас, потому что даже он боится глубин своего разума, преследуемого призраками, которые продолжают кричать и требовать свободы. И он мечтал о свободе больше, чем кто-либо другой. Он мечтал об океане и возможности жить за стенами, в мире, где не существовало титанов, а его друзья были счастливы и в безопасности. Это всегда было причиной, которая заставляла его бороться, всегда была надежда, которая не давала ему сдаться, потому что они родились в этом мире и заслуживали того, чтобы жить в нем. Но его мечты постепенно превратились в кошмары, когда правда о мире, острая, как нож, разорвала желания маленького мальчика, который когда-то стремился к свободе. Потому что даже если все продолжали искать новые решения, ему было ясно, что выхода нет. Они обречены, они всегда были обречены, и свобода была не чем иным, как мечтой отчаявшихся солдат, борющихся за выживание. Они прорвались сквозь Стены, но они все еще заперты в клетке. И Эрен знает, что он должен сделать, и одной мысли об этом достаточно, чтобы напугать его, но у него нет выбора, потому что время никого не ждет, и все, что ему нужно, это обезопасить своих друзей. Так что, если это то, что нужно, чтобы защитить их, он будет продолжать двигаться вперед. Пока его враги не будут уничтожены. В конце концов, он может поджечь весь мир. — Проходят месяцы, пока он решает, что ему делать. Иногда, когда он окружен своими друзьями и они продолжают говорить о своих надеждах на будущее, он отчаянно хочет им поверить. В других случаях, когда он наблюдает за кораблями Марли, пересекающими океан на расстоянии, ему внезапно вспоминается кошмар, в который он попал, и он хочет, чтобы они сгорели от боли, которую они причинили. А ночью, когда он ложится спать, он не уверен, какая боль сильнее: боль от всего, что произошло, или ужас перед тем, что грядет. Он чувствует перемену внутри себя и почти уверен, что все остальные тоже это видят. Джин хмурится на него каждый раз, когда Эрен не реагирует на его препирательства во время тренировки, Ханджи перестает подходить к нему, чтобы поговорить о ее новых теориях, потому что ему, похоже, все равно, и через некоторое время даже Конни и Саша оставляют попытки заставить его смеяться над их шутками. Однако больше всего он чувствует дистанцию, которую он создает между собой, Армином и Микасой. За всю его жизнь эти двое были единственной постоянной вещью, за которую он мог держаться. Они были всем, что осталось от его прежней жизни, и всем, что он всегда будет защищать. Раньше он думал, что они будут неразлучны, неразрывны, но теперь он чувствовал, как связь медленно разрывается, и он был тем, у кого в руках нож. Теперь все, что ему остается делать, это наблюдать, как Микаса постепенно прекращает попытки разговорить его, а Армин, мальчик, у которого всегда есть ответ на все, сталкивается с агонией, не зная, что делать или как связаться со своим лучшим другом. Эрен постепенно превращается для них в незнакомца. И самое главное, он превращается в незнакомца для самого себя. Он знает, что должен делать, но все еще находится в состоянии войны с самим собой, разрываясь между тем, кто он есть на самом деле, и тем, кем он должен стать. — Проходит год, а они так и не находят решения. Их время подходит к концу, так что Эрен должен сделать выбор, и на этот раз пути назад нет. Нужен монстр, чтобы уничтожить другого монстра, поэтому он придет. Он придет за всеми монстрами, которые когда-либо прикасались к его друзьям, он придет за всеми теми, кто превратил их звезды в тени. Они превратили его в свой кошмар, поэтому он будет принадлежать им. Он собирается задушить их в пепле тех снов, которые они сожгли. — Это ночь перед тем, как Эрен покинет их. К утру его уже не будет. Он не знает, что заставляет его двигаться, но внезапно он останавливается на пороге капитанского кабинета. Он стучит еще до того, как успевает подумать о том, что делает. Он слышит движение изнутри, а затем свет проникает в его глаза, когда дверь открывается, открывая очень усталого и явно сбитого с толку Леви. Он удивленно смотрит на Эрена, как будто это было последнее, что он ожидал увидеть той ночью. “Эрен?” - Спрашивает он, и в его глубоком голосе слышатся нотки беспокойства. “Что-то не так?” Он замирает, потому что понятия не имеет, зачем он здесь. Но прежде чем он успевает даже подумать о том, что сказать, его внезапно захватывают воспоминания, проносящиеся в мгновение ока. “Я все еще могу уложить его без проблем”. - Говорит Леви толпе. “Кто из вас может сказать то же самое? Прежде чем мучить зверя, тебе лучше подумать, сможешь ли ты на самом деле убить его?” “Я определенно могу убить его, если до этого дойдет”. Воспоминание исчезает так же быстро, как и появилось. Может быть, он действительно знает, почему он здесь. “Я не мог уснуть”. - Говорит он, чувствуя, как его дыхание становится тяжелым. Это то, что он там делал? Все еще надеялся, что его что-то остановит? Он знает, что если бы был кто-то, кто мог бы это сделать, то это был бы капитан Леви, и, возможно, он просто самоубийственный ублюдок, как говорил Жан. Подняв глаза, он видит, что Капитан выглядит еще более смущенным, если это вообще возможно. “И ты предположил, что я тоже не буду спать?” Эрен складывает руки перед собой. “При всем уважении, сэр, вы почти никогда не спите”. И он знает это, потому что потерял счет разам, когда они находили друг друга бродящими по комнатам, их обоих слишком преследовали кошмары, чтобы они могли нормально спать. Они даже провели пару вечеров вместе в тишине, попивая чай, потому что, похоже, это был единственный напиток, который Капитан действительно любил. И учитывая это, неудивительно, что именно Леви нашел кричащего Эрена в лесу той ночью, когда все остальные спали. “Я думаю, тебе повезло, что мы оба недосыпающие ублюдки, в конце концов”. - Говорит он, наконец-то отходя в сторону, чтобы Эрен вошел в его комнату. Он чувствует себя немного странно, когда входит, оглядывается по сторонам, прежде чем направиться к знакомому дивану в углу у стены - возможно, в последний раз - тому самому, на котором он сидел, когда они пили чай и обсуждали новые стратегии боя. Он слышит, как Леви закрывает дверь, а затем проходит через комнату и, наконец, садится за стол, заваленный бумагами. Он нерешительно поднимает глаза на Эрена. “Итак ... есть ли какая-то особая причина, по которой ты пришел ко мне?” - Спрашивает он, скрещивая ноги перед собой. Эрен понимает, почему он чувствует необходимость спросить об этом. С его стороны было бы логичнее поискать Армина и Микасу, если бы ему нужно было с кем-то поговорить, потому что, даже если он и Капитан стали более близки за последние годы, они обычно не говорили о чувствах и личных проблемах. Однако он не может пойти к Армину и Микасе прямо сейчас, потому что они не Леви, и они не будут делать то, что нужно сделать. Потому что теперь ему ясно, для чего он здесь. Потому что в последний раз он хочет, чтобы его остановили, прежде чем он продолжит свой план. “Наверное, я не хотел проводить эту ночь один”. Он решает сказать, потому что это достаточно близко к истине. “Я понимаю”. Леви говорит, не сводя с него глаз, он знает, что в этом есть что-то еще, но он не будет подталкивать Эрена к разговору, если тот сам не захочет. “К счастью, здесь достаточно чая на всю ночь”. Эрен тянется к чайнику, полному темной и теплой жидкости внутри, наливает себе чашку, прежде чем поднять бровь на Капитана. “Вы серьезно рассматривали возможность выпить все это в одиночку?” Другой небрежно пожимает плечами. “Кто знает”. Некоторое время они сидят молча, попивая чай. Он не слишком крепкий и не слишком слабый, у него такой приятный вкус, какой мог приготовить только Капитан. В течение многих лет Эрен наблюдал и пытался сделать его таким же на вкус, но он никогда не был таким вкусным, и Капитан всегда жаловался на то, как плохо он готовит. Сидя там, в неловком молчании, пока они смотрят друг на друга, он не может не думать, что это последний раз, когда они делают это, потому что будущее, которое их ждет, наполнено ужасом, и в следующий раз, когда они увидятся, Леви возненавидит его. Поэтому он просто сидит там, пытаясь насладиться последними минутами покоя, которые у него остались, прежде чем он убьет остатки добра, которые все еще существуют внутри него. Он хочет что-то сказать, но, кажется, не может найти нужных слов. Леви смотрит на него так, словно он пытается прочесть книгу, написанную на другом языке, о котором он ничего не знает. Было необычно так ясно видеть эмоции на его лице, учитывая, что он всегда старался быть очень сдержанным в своих чувствах. Молчание длится слишком долго, прежде чем Капитан, наконец, нарушает его. “Эрен, твое беспокойство вызывает у меня беспокойство. О чем бы ты ни думал, выкладывай это”. “Что...”, Но Леви прерывает его. “Ты явно пришел сюда за чем-то”. - Говорит он, понижая голос до более мягкого тона. “Ты можешь сказать мне”. И Эрен думает о том, как он должен спросить его, зачем он туда пришел. Может быть, он все-таки действительно сходит с ума, и Капитан в конце концов просто надерет ему задницу за то, что он потревожил его ночью. “Я не...” Он прочищает горло. “Я даже не знаю, что сказать”. Но Леви только бросает на него обеспокоенный взгляд. “Я думаю, что слышать, как ты снова говоришь, уже достаточно хорошо”. Эрен, сбитый с толку, поднимает на него голову, его пальцы сжимают теплую чашку чая в руках. “Простите, сэр, что вы имеете в виду?” - Спрашивает он. Леви слишком долго не может заговорить снова, но когда он заговаривает, его голос звучит очень ровно, как будто он уже обдумывал эти слова раньше и, наконец, решил, что пришло время их произнести. “Ты изменился, Эрен”. - Шепчет он, прежде чем поднять голову, чтобы найти взгляд Эрена, их глаза встречаются и удерживаются. “Ты оттолкнул себя от всех, даже от Армина и Микасы. Ты тренируешься и слушаешь, как мы обсуждаем стратегии и планы, но я знаю, что ты никогда по-настоящему не бываешь здесь, с нами, твои мысли всегда где-то в другом месте. Ты почти не разговариваешь. Ты почти ничего не ешь.” Он вздыхает, откидывая волосы назад. “Эрен, я нашел тебя посреди леса, кричащего от боли, и я знаю, что это случилось не в первый раз и не в последний”. Он чувствует, как его тело леденеет, ему было ясно, что Леви подозревал, что он уже не тот, но он не ожидал, что он укажет на это, потому что они не говорили об этих вещах. Они признают боль другого, но никогда не поднимают эту тему. “У всех нас есть свои раны”. “Да, у нас есть. Больше, чем ты мог ожидать от кого-то другого. Он сглатывает, плотно сжимая рот, когда Эрен чувствует, что его глаза пытаются изучить его лицо, медленно решая, что может быть правильным сказать. “Это не меняет того факта, что я действительно беспокоюсь о тебе. Просто...” - Он наклоняется вперед в кресле, его голос более обеспокоенный, чем Эрен мог ожидать. “Почему ты больше не разговариваешь с нами? Разве я недостаточно хорошо показал тебе, что ты можешь мне доверять?” И в его груди ощущается тяжесть — тяжелее, чем тяжесть секретов, которые он скрывает от них. Это осознание всего, что он потеряет в тот момент, когда выйдет из этой каюты - если он это сделает. “Дело не в этом, капитан. Я доверяю вам. Я доверяю всем вам.” “Тогда почему бы тебе не поговорить с нами?” - Спрашивает Леви, и Эрен видит истинное беспокойство в его глазах. Он с трудом сглатывает, чашка чая внезапно становится очень холодной в его руках. “Я просто...” Он пытается, даже если не знает точно, что хочет сказать. “Я не могу избавиться от этих воспоминаний. Эти видения, они захватывают меня, капитан. То, что я почувствовал, когда мы узнали правду...” Его голос срывается под тяжестью воспоминаний. Он снова видит себя в подвале, рядом с Леви, Ханджи и Микасой. Он видит, как его надежда исчезает, когда они открывают книги, и суровая правда пронзает его сердце осознанием того, что каким бы прекрасным ни был этот мир, он всегда будет наполнен жестокостью и ненавистью. Он снова пытается заговорить, потому что, возможно, это последний раз, когда он может произнести эти слова. “С самого детства я мечтал о мире за Стенами... Я мечтал о мире, где мы, наконец, могли бы стать свободными, где мы могли бы быть вместе и в безопасности. Мир, в котором нам больше не нужно бороться за выживание, мы могли бы просто жить счастливо и строить достойное будущее. Потому что...” Он ерзает, пытаясь не допустить, чтобы его голос сорвался. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз говорил так много, его голос дрожит, но ему нужно продолжать. “Потому что, что, если это то, что будет с нами всю оставшуюся жизнь? Бой за боем, едва успевая восстановиться”. Он с силой закрывает глаза, наконец-то чувствуя, что слезы вот-вот хлынут наружу. Он не хочет показывать свою уязвимость, но, возможно, это последний раз, когда он может позволить себе почувствовать, как внутри него горит человечность. Он слышит шаги, и внезапно чьи-то руки хватают его за плечи, и ему хочется зарыться в их тепло. Он хочет вцепиться в Леви и умолять его не отпускать его. Останови меня. Прямо сейчас. Прямо здесь. Прикончи меня, пожалуйста. “Эрен...” - слышит он, и в голосе Капитана действительно слышны боль и сострадание. Его тело сотрясается, пока все, что осталось в его сознании, не превращается во тьму. Он чувствует, что падает, пока его тело не врезается в Леви. Его руки крепко сжимают одежду. “Мы бы ходили по разным местам”. Он говорит. “Точно так, как Армин всегда мечтал, с Микасой и Жаном, Конни, Сашей...” Он чувствует, как горит в горле. “И командир Ханджи рассказывала бы о своих теориях о вещах, которые мы обнаружили, и вы злились бы на меня каждый раз, когда я делал что-то слишком безрассудное”. “Эрен-” “Это то, о чем я мечтал, сэр. Но теперь все исчезло. И вы знаете это, капитан, мы просто притворяемся, что есть выход из этой передряги. Я знаю, что вы это видите, не говорите, что не видите. Он чувствует, как руки обнимают его еще крепче, но не осмеливается поднять глаза. “Да. Ни один из этих планов не сработает ”. Он чувствует дыхание Леви на своих волосах, когда тот говорит, его голос похож на шепот. “Я знаю это. Ты это знаешь. Черт, даже Ханджи это знает. Больше нет смысла притворяться.” “Но есть вещи, которые я могу сделать”, - говорит он, наконец набравшись смелости, чтобы произнести эти слова. “Капитан, все еще может быть шанс, если я...” Он чувствует более сильное давление на свои руки, Леви внезапно отходит назад, его глаза наполняются необычным ужасом, когда он смотрит на Эрена. “Ты не можешь на самом деле рассматривать это”. И Эрен ожидал этого. Он не мог винить Леви за ужас в его глазах, только монстр мог даже подумать о том, чтобы сделать это. Но он всегда был таким, не так ли? Он был своим собственным дьяволом, и он сделает этот мир своим адом. “В тот день, когда мы вошли в подвал… я был так разочарован”. - Говорит он, борясь с желанием отвести взгляд от пристального взгляда Леви. “Мы узнали правду о мире, но даже тогда я все еще надеялся... Я надеялся, что мой отец ошибается. И океан, о котором мы всегда мечтали, я вдруг понадеялся, что он ненастоящий. Потому что это было бы лучше, чем это… Потом вернулись воспоминания, и то, что я видел... Он чувствует, как у него болят легкие, и внезапно становится очень трудно дышать. Он знает, что идет к краю обрыва. “Капитан, то, что я хотел сделать… То, что я хочу сделать...” Леви снова хватает его за руку, так сильно, что из горла Эрена вырывается стон. “Что ты хочешь сделать, Эрен?” “Я хочу...” Его голос прерывается. “Я хочу убить их. Всех их.” И он ожидает, что его оттолкнут, что он увидит выражение отвращения и ненависти на лице другого, когда Леви наконец увидит настоящего монстра, который стоял рядом с ним все это время. Вместо этого он удивлен обеспокоенным и мягким голосом, который срывается с губ Капитана. “Эрен…” И он также слышит страх в его тоне, но не из-за Эрена, а за него. “Я не Армин. Я не Микаса. Почему ты пришел ко мне?” Он делает глубокий вдох. “Вы единственный, кто может остановить меня”. И это первый раз за ту ночь, когда он видит что-то близкое к гневу, мелькающее в глазах Леви. “Что ты предлагаешь, чертово отродье?” Проходит пара секунд, Эрен старается, чтобы его голос звучал ровно. “В тот день в зале суда... вы обещали...” - Он тяжело сглатывает. “Вы обещали, что уничтожите меня, если это будет необходимо.” “Ты чертовски хорошо знаешь, что это была просто игра. Это никогда не было правдой”. - Резко говорит он, выглядя озадаченным тем, на что намекает Эрен. “Тем не менее, все ожидают, что вы...” Но Леви внезапно срывается. “Что я что, Эрен? Убью последнюю надежду человечества?” Его глаза сверкают от гнева. Эрен смотрит вниз. “Я не являюсь ничьей надеждой”. Если уж на то пошло, я - разрушитель этого мира. Захват вокруг его запястья. “Ты моя надежда”. - Говорит Леви, его голос громкий и ясный. “Эрен… без тебя...” Он поднимает руку к подбородку Эрена, заставляя их посмотреть друг другу в глаза. “У нас нет ни единого шанса без тебя. Все, что во мне осталось от надежды, я возлагаю на тебя. На нас. На наших товарищей”. Он закрывает глаза, потому что не может смотреть на отчаяние во взгляде Леви. Он может видеть боль, которую они несут, преследуемый призраками людей, которых он потерял. Эрен видит, что он устал, потому что он уже так много потерял, и вот он мог потерять и его. “Эрен, что, если у нас все-таки есть шанс? Мы не сможем добиться успеха без тебя. Ты нам нужен”. Нет, ты этого не сделаешь. Ты возненавидишь меня. Тебе не понравится то, что я собираюсь сделать. Ты возненавидишь то, кем я собираюсь стать. “В том-то и дело, что "что, если", капитан. Они не имеют значения. Они ничего не меняют. Все, что они делают, это делают невозможным твое исцеление.” Он тяжело вздыхает, холодный воздух обжигает его легкие. “Капитан, мне нужно знать… Вы бы сделали это? Если бы я сказал тебе, что ухожу прямо сейчас, вы бы это сделали?” И теперь очередь Леви отводит взгляд. “Ты не заставишь меня сделать это. Ты бы не был таким эгоистом.” Что-то сжимается в груди Эрена. Это болит и жжет, как ужас. “А вы бы стали?” - Повторяет он сквозь прерывистое дыхание. “Нет”. Голос Леви срывается, наполненный гневом. “Нет, я бы не стал”. “Но...” Его прерывает удивление от выражения лица Леви, его выражение падает, когда он поднимает глаза, наполненные каким-то страданием, которое он не может точно описать. Он явно зол, но в то же время обижен. “Как ты ожидаешь, что я это сделаю, Эрен? После всего, через что мы прошли? Как ты можешь спрашивать меня об этом?” “Даже если я...” И он чувствует, как его собственный голос срывается от осознания того, насколько это несправедливо. “Капитан, я больше не знаю, что делать”. Пожалуйста, останови меня. Гнев Леви затихает, как шепот. “Если хочешь, сделай это”, - говорит он хриплым голосом, наконец-то ослабляя хватку. “Я уже говорил тебе однажды, Эрен, я понятия не имею, что правильно, а что нет. Ты думаешь, что у тебя есть сила уничтожить мир и защитить нас всех в одиночку, но тебе не нужно полагаться на это. ” Он вздыхает, движение его груди вверх и вниз указывает на то, что он так же обеспокоен, как и Эрен. “Я ненавижу делать это снова, но ты должен выбрать. Верьте в себя. Или верьте в наших товарищей и в меня”. И Эрен помнит. “Никто никогда не знает, чем это обернется. Так что выбери для себя то решение, о котором ты пожалеешь меньше всего”. Он чувствует, как учащается биение его сердца, бьющегося о грудную клетку. Он ничего не говорит, поэтому Леви снова заговаривает. “Я знаю, что ты напуган. Я знаю, что ты страдаешь. Ты и я... Мы не просто сломлены, нас разорвало в клочья изнутри. Наши шансы минимальны, но они всегда были, и все же посмотрите, как далеко мы продвинулись. Может быть, мы сможем победить в этом, а может быть, и нет. Выбор за вами, но я прошу вас… Ты с нами?” Мир вокруг него становится еще холоднее. “Я с вами” И было время, когда он сказал бы это без всяких сомнений. Было время, когда он держался за это обещание и боролся каждой волей своего тела. Без колебаний он донес бы эти слова до своей смерти. Но теперь все, что он может сделать, это ненавидеть себя за то, что солгал Леви. Тяжесть на его груди удушает. Он хочет упасть на колени и поддаться нервному срыву, как в ту ночь, когда его нашел Капитан. Вместо этого он заставляет себя надеть маску - маску, которую, как он боится, больше не сможет снять. “Хорошо”. И наконец-то на лице Леви появилось некоторое облегчение. Он снова придвигается ближе, сжимая руками левое плечо Эрена. “Я поговорю с Ханджи завтра, забудь о планах, мы подумаем о чем-нибудь другом”. “Правильно”. Он шепчет. Капитан кладет руки на голову Эрена, и он чувствует, как теплые пальцы неуверенно гладят его волосы, утешая. Странно видеть, как Леви проявляет столько привязанности, и это заставляет его чувствовать себя еще хуже, зная, какую боль он причинит другому в конце. “Я знаю, что ты страдаешь, но, пожалуйста, верь в нас”, - говорит Леви, удерживая их взгляды вместе. “Я не возражаю против боли, капитан. Это надежда, которая убивает меня ”, - признается Он. “Эре-” “Вы когда-нибудь задумывались, каково это - исчезнуть?” - Спрашивает он, борясь с желанием снова попасть в объятия Леви, потому что боится того, что его ждет, когда Капитан наконец отпустит его. Он хочет, чтобы время остановилось, и чтобы он навсегда застрял в этом моменте, когда он знает, что его друзья в безопасности, а мир не горит. “Иногда мне хочется исчезнуть так бесследно, чтобы даже я сам себя не помнил. Ни чувств, ни воспоминаний, только свобода забвения”. “Это не свобода, Эрен”. - Говорит Леви, его голос похож на шепот, его руки все еще на волосах. Эрен закрывает глаза. “Я знаю… но это достаточно близко.” Они остаются в тишине, звук горящих дров в камине в углу комнаты - единственное, что напоминает им о том, что время все еще существует, и оно действительно останавливается и никого не ждет. Не отпускай меня. Но после того, что показалось мне столетиями и менее чем секундами одновременно, Леви наконец уходит. “Ты должен попытаться немного поспать”. - Говорит он, направляясь к своему столу, все еще заваленному бумагами. “Тебе нужно провести эксперименты с Ханджи к утру, и после этого мы сможем поговорить с ними. Ты и я. ” И ему хочется плакать, потому что наступит утро, и Леви будет искать его, только чтобы узнать, что он давно ушел, и не останется ничего, кроме боли от лжи и пепла от нарушенных обещаний. Потому что ты никогда не думаешь, что последний раз - это последний раз. Ты думаешь, что у тебя есть вечность, но это не так. “Правильно”. Он заставляет себя заговорить, и его собственный голос звучит отстраненно, даже для него самого. Он смотрит на мужчину перед собой и знает, что это последний раз, когда между ними есть теплота и привязанность, потому что в следующий раз, когда их пути снова пересекутся, в глазах другого не будет ничего, кроме обиды и ненависти к Эрену. Но он мог жить с этим, пока мог обеспечить их безопасность. Возможно, у него осталось не так уж много времени для себя, но он заверил бы своих друзей, что проживет долго. Он встает на ноги, они в последний раз смотрят друг на друга. “Спасибо, капитан”. За заботу обо мне. За все эти годы. За то, что показал мне немного того, что значит свобода. “За то, что выслушали меня сегодня вечером”. В уголках губ Леви мелькает тень улыбки. “Тебе не нужно меня благодарить. Я верю в тебя, Эрен, как и всегда.” - Говорит он, возвращая свое внимание к бумагам. Тебе действительно не следует этого делать. “Правильно. Мы поговорим утром”. И это его последняя ложь, прежде чем он закроет за собой дверь. Он идет, но не направляется в свою комнату. Он ничего не видит. Он не может чувствовать. Он не может думать. Но он заставляет себя продолжать двигаться вперед. Он останавливается только тогда, когда видит океан, наконец позволяя себе упасть на колени. И он знает. Он знает. Он знает. Он знает, что именно здесь он убивает в себе последнее хорошее. И это странно… То, как горит твое сердце.… И горит… И вдруг оно превращается в лед.