Гасконец и бывший семинарист

Дверь открыли. — Д’Артаньян?! Сын мой?! — отец д’Артаньяна бросился обнимать гасконца. — Да, отец. Д’Артаньян крепко обнял отца и поцеловал в щеку. — Ты прибыл в неподходящее время, сын мой, твоя мать сильно больна. Я не знаю, сколько ей осталось жить… — он погрустнел и отпустил Шарля. Посмотрел на Арамиса. — Что? Больна? Господи, ужас Гасконец загрустил. По щеке потекла слеза. — Бедная… — А вы кто? — спросил мужчина, внимательно смотря на мушкетёра. — Арамис, к вашим услугам, –Рене поклонился, сняв шляпу. Юноша посмотрел на Арамиса. — Это Арамис, мой возлюбленный. Но сейчас не об этом… Матушка давно заболела? Болезнь не лечится? — Что? Возлюбленный? –переспросил мужчина. — Она заболела не так давно… Лекарь сказал, что это не вылечить, — он опустил глаза. Арамис смотрел на мужчин, не зная что сказать. Взглянул на д’Артаньяна. — Проходите, — сказал мужчина и зашёл в дом. Пара зашла за ним, они прошли в комнату матери Шарля. Женщина лежала на кровати. Она еле шевелила губами, с трудом улыбнулась и посмотрела на д’Артаньяна. Дама закашляла. Арамис же стоял позади, сняв шляпу и приложив ее к груди… — Вы вызывали священника? –тихо спросил он у отца. — Нет, — сказал он, — можете выйти… К моему великому сожалению, эта женщина вскоре покинет нас, думаю, ей стоит исповедовать грехи, конечно, я не аббат, но бывший семинарист, — он отвёл взгляд, –позволите ли вы мне отпустить ее грехи? — он говорил тихо. — Да, конечно… пойдём, д’Артаньян, выйдем на пару минут. — П-постойте… –тихо сказала дама, — д’Артаньян… ты обещал привести невесту… — она улыбнулась, — я л-люблю вас… родные мои… Мужчины вышли, а Арамис остался с женщиной наедине. — Сударыня, я, конечно, не аббат, но я могу отпустить ваши грехи, — он подвинул стул к кровати и сел рядом с женщиной. Она рассказала ему все, в чем была грешна. Он прочитал молитву… — Позовите, пожалуйста, д’Артаньяна и моего м-мужа… Рене быстро позвал их. Мать попросила мужчин нагнуться к ней. — Прощайте… я люблю вас… –она закрыла глаза и заснула, заснула навсегда. Арамис перекрестился и подошёл к д’Артаньяну, приобнял его. Мушкетёр молчал, не зная, нужно ли что-то говорить в этот момент. Шарль стоял, обнимая возлюбленного и рыдая ему в грудь. Через некоторое время юноша отстранился. Подошёл к кровати матери. Взял её ручку и нежно поцеловал. Потом поцеловал в лоб и быстрым шагом вышел из комнаты. Пришёл в свою спальню, упал на кровать и зарыдал ещё сильнее. Рене быстро пошел за д’Артаньяном. Пришел к нему в комнату. Сел рядом с ним на кровать. — Я знаю, что сейчас не лучший момент… но я просто не могу оставить вас одного… — он посмотрел на гасконца, аккуратно погладил его по волосам, — все люди смертные, с этим ничего не сделаешь, — он вздохнул, — я оставлю вас одного, пойду прогуляюсь, надеюсь, что вам станет легче… Он поцеловал Шарля в висок и встал, вышел из комнаты. Д’Артаньян не обращал внимания на действия Арамиса. Когда он уже уходил, Гасконец посмотрел на него и через слёзы произнес: — П-прошу… П-позовите отца… — Хорошо, любовь моя, я позову его, — с этими словами Рене вышел из комнаты. Через несколько минут в комнату Шарля пришел его отец. — Сын мой… мне сказали, чтобы я пришел к тебе… — он сел на кровать юноши. Тем временем Арамис вышел на улицу. Он не знал, куда деваться. «Я не могу ему помочь… Он страдает, а я просто убегаю от проблем!» — крутилось в голове мушкетёра. Слезы невольно стали скапливаться на глазах. Д’Артаньян крепко обнял своего отца и уткнулся носом ему в грудь. Старается успокоиться. — Отец… Простите, что так не вовремя приехали. Господи, бедная мама… Юноша разрыдался сильнее. — Всё будет хорошо, — мужчина погладил сына по спине, — я уже распорядился, лекарь установил, что она мертва. Ничего не поделаешь, это жизнь, сын мой… все, успокойся… расскажи лучше об этом молодом человеке, который приехал с тобой, он, видимо, очень расстроен… ушел на улицу. Мне показалось, что он плачет… — Он ещё раз погладил сына и отстранился, посмотрел ему в глаза. — Это Арамис… Мы с ним познакомились у Тревиля в кабинете… Я влюбился… И между прочим, очень долго добивался его любви. Он очень хороший парень. Любит меня, заботится. А его глаза! Словно небо в ясную погоду… Я готов любоваться им вечно. Д’Артаньян успокоился и поцеловал отца в щёчку. — Я скучал по вам, отец. — Я тоже скучал по тебе, сын мой… но лучше иди и успокой своего возлюбленного… а то его, как ты сказал, прекрасные глаза скоро станут красными от слез. — Он улыбнулся и вышел из комнаты юноши. Д’Артаньян встал и быстро пришел к Арамису. Очень тихо подошёл к нему сзади и нежно обнял за талию. Прижал к себе. — Милый, не плачьте. Рука Гасконца стала аккуратно поглаживать животик Рене, а вторая потихоньку спускалась к паху, но юноша быстро опомнился и вернул её на живот Арамиса. — Д’Артаньян? — тихо спросил Рене когда его обняли. Он быстро вытер слёзы и повернулся к Шарлю. — Как вы? — нежно спросил он, проведя рукой по щеке юноши. — Уже лучше. Гасконец поцеловал влажную щёку возлюбленного и посмотрел ему в глаза. Стал любоваться. — Вы такой красивый… Арамис прижался к возлюбленному. — Мне очень жаль, что мы приехали в такое время… я думаю, что лучше мне уехать обратно в Париж… чтобы не мешать вашему прощанию с ней… — он встал на носочки и поцеловал гасконца в лоб. — Нет, Арамис, не бросайте меня… Прошу вас… — Хорошо… — сказал Рене и поцеловал д’Артаньяна в уголок губ. Д’Артаньян быстро прижал возлюбленного к себе и стал крепко держать. — Я не отпущу вас… — Хорошо-хорошо, — сказал Арамис, смеясь, — ей-богу, вы меня сейчас задушите! — сказал он и посмеялся. Шарль улыбнулся и отпустил Рене. Поцеловал в щёчку. — Не задушу, милый мой. Рене улыбнулся и снова прижался к юноше…