Новая жизнь.

Наконец они уснули. Набегались за день и теперь сопят на диване, перед телевизором, обнимая друг дружку. - Кажется первая тренировка их утомила. - улыбнулся он, положив мне руку на плечо - Надо разнести их по кроватям - Нет. Пусть спят. - улыбнулась я в ответ - Какие же они милые. Наши малыши. - Это они сейчас такие милые. А на тренировке они меня победили количеством. - улыбнулся Рафаэль - Не знал, что маленькие дети такие... энергичные. Он снова весело засмеялся. Я посмотрела на него, удивляясь переменам. Ещё каких-то несколько лет назад он был совсем другим... Это началось, когда я приехала в Нью-Йорк по туристической визе, чтобы обойти все достопримечательности. Родители дали мне возможность немного попутешествовать и посмотреть мир за пределами родной страны. Был хороший русскоязычный отель, просторный номер и целых три месяца в чужой стране, про которую я слышала лишь по историям о Черепашках-Ниндзя, которые часто рассказывали по телевизору и печатали в газетах. И вот я иду на Бродвей, чтобы купить билет на какой-нибудь мюзикл. Рафаэля я встретила, когда заблудилась и случайно забрела в подворотню. То ли карта подвела, то ли я не поняла, как ей пользоваться. Пока глаза привыкали к тусклому свету, я его не заметила. Он сидел на асфальте и сливался со стеной. Он сидел, обхватив колени руками, в которых держал своё оружие и опустив голову. - Простите, а вы не подскажете, как попасть на Бродвей? - спросила я и осеклась, когда он поднял на меня усталые, опухшие и красные от слёз глаза. Его взгляд... Такой тяжёлый. Полный боли и одиночества... Он будто обжёг меня. Он потерял братьев и учителя, которые погибли во время схватки с инопланетянами, защищая город и всю Землю. Город он спас, но остался один. Он объяснил мне дорогу, показав путь на карте, а потом снова вернулся на своё место. Я уже хотела уйти, сделала два шага, но вдруг задумалась. Я буду смотреть мюзикл, а что же он?.. - Ну какой уж тут Бродвей. - сказала я по-русски и вернулась к Рафаэлю. Я села слева от него и одну руку положила на его руку, в которой он продолжал сжимать сай, а другую на верхнюю часть панциря, там, где плечо и ласково погладила. Что тут началось... Он схватил меня в охапку, сжал и разразился криком и рыданиями, выкрикивая имена братьев и учителя, прося прощения у Леонардо и Микеланджело. Как при этом у меня уцелели рёбра-одному Богу известно. Я растерянно смотрела на рыдающего черепашку, подняв руки. Из жёлтых, чуть с зеленцой глаз Рафаэля ручьями текли слёзы. Наконец я обняла его, осторожно поглаживая по панцирю. Он то успокаивался, то снова заходился в рыданиях. Я была уже мокрой от его слёз, но терпела, продолжая быть подушкой-обнимашкой. И таких заходов было не два и не три. И он всё никак не мог успокоиться, продолжая выплёскивать своё горе на неожиданно забредшую в подворотню рыжую девчонку с огромной копной мелких огненных кудряшек на голове. Тонкую и хрупкую, которая просто утонула в его руках. Наконец он успокоился окончательно, смахнув слёзы, от всей души всхлипнув и наконец выпустил меня из объятий. - Спасибо тебе... - сказал он и запнулся. - Альфия. - улыбнулась я - У нас в России слышали про то, что случилось с вашей семьёй. - После таких обнимашек, можно и на ты. - сказал черепашка в красном - Ты меня просто спасла. Я уже готов был наложить на себя руки. - Зачем? - спросила я - Мне кажется, что у тебя ещё на этом свете полно работы. - И какой же это. - спросил Раф с хитрым прищуром. - Теперь ты должен воспитать своих учеников и научить их ниндзюцу, чтобы учение сенсея Сплинтера не пропало даром. - улыбнулась я, но говорила при этом вполне серьёзно. - Ты права. - улыбнулся черепашка, обнимая меня одной рукой. Потом Рафаэль ударился в воспоминания, рассказывая мне смешные случаи из жизни зелёных супергероев. Совсем ненадолго он стал весёлым. Я смеялась от души, раскрасневшись, как его бандана. Я тоже в стороне не осталась, рассказывая новому знакомому про Россию, про Москву, где родилась и выросла, ну и про семью, которая осталась там. Про маму, папу, младшего братишку, которому шесть лет и про смешного кота, которого я ему подарила на последний День Рождения. Но, как не весело мне было, а пора была и честь знать. Я не заметила, как пролетел день. Солнце окрасило верхушки зданий, между которыми мы сидели в ярко-красный, а кое-где уже зажигались огоньки. - Останься! Прошу тебя! - взмолился ниндзя в красном, готовый бухнуться передо мной на колени - Ты повеселила меня! Я впервые за этот год почувствовал поддержку! А если ты уйдёшь, я свихнусь от одиночества! Совсем умом подвинусь! Из его глаз снова побежали ручейки, готовые стать реками, от которых я ещё не до конца высохла. Я задумалась, но решение пришло быстро. Три месяца... Какая разница, где их провести. - А я только за вещами в отель схожу, улажу вопрос с хозяином и на три месяца я вся твоя. - я улыбнулась, похлопав черепашку по плечу. Конечно легче сказать, чем сделать. Особенно, когда хозяева отеля-несколько поколений еврейской семьи, где из женщин всего-то только мама и бабушка. Поэтому женщины сразу ко мне привязались и сначала не хотели отпускать меня под землю, но когда узнали всю историю Рафаэля, мама Сара проговорила: - Ладно. Только на одном условии... Навещай нас почаще. - женщина положила руку мне на плечо. - Обязательно. - пообещала я. - Помни, что ему сейчас нелегко. - взяла слово бабушка Циля-самая старшая из семьи - Он потерял сразу всех и сейчас ему нужна поддержка, забота и, самое главное-любовь. Но я верю, что ты справишься. Раз уж вот так просто согласилась уйти под землю из лучшего русскоязычного отеля Нью-Йорка. До той самой подворотни меня домчали с ветерком. А пока я ходила, Рафаэль успел помыться. Мы весь вечер приводили в порядок бывшее убежище Черепашек-Ниндзя: отмывали кровь со стен и пола, смахивали слои годовой пыли с мебели, вытряхивали диван и кресла и меняли постельное бельё. Я решила заночевать в бывшей комнате Леонардо. Она была самой просторной. Только полночи проворочалась, привыкая к новым звукам. Где-то капала и шумела вода, гудели трубы, рабочие сновали туда-сюда, перекрикиваясь друг с другом. Сначала было страшновато и неуютно, но потом я более-менее привыкла и засопела, когда на часах оттикало ровно два. В эти три месяца мы притирались друг к другу. Бывало всякое. В первое утро мы долго не могли договориться, кто кому готовит завтрак, да и вообще, кто о ком из нас двоих теперь должен заботиться. Я-то думала, что я должна как-то помочь мастеру сай в красной бандане и взять все бытовые вопросы на себя, но Рафаэль сразу дал понять, что у него другие планы. - Ты мой друг, а не прислуга! - рявкнул он, когда спор достиг своего пика, подхватил меня на руки и вынес из кухни, бережно сгрузив на диван - И раз уж я тебя пригласил к себе жить, я устрою тебе такой отдых, которого ты заслужила! А ты сиди и не рыпайся и даже не смей мне возражать! - Ладно-ладно, не буду. - улыбнулась я, взяв пульт от телевизора. Без казусов тоже не обошлось. Раф долго привыкал к тому,что он живёт не один и что душ и туалет могут быть заняты... Сколько раз в него летело первое, что попадалось под руку и сколько раз он был шлёпнут мокрым полотенцем, я пожалуй промолчу. С Эйприл я тоже познакомилась. Она приходила к Рафу в гости и приносила продукты. Без ревности конечно не обошлось, но этот вопрос уладил сам черепашка, поговорив со своей подругой. Раф мне показывал город, проведя по нераскрученным местам и показывая всю романтику местечка под названием Нью-Йорк. Мы встречали рассвет на крыше, катались на лодке, ночевали в палатке на берегу океана. Дружба потихоньку перерастала в нечто большее. Выражал он свои чувства очень мило и трогательно. Даже не верилось,что такой ворчун и забияка может быть таким романтичным и нежным. И вот за неделю до моего предполагаемого отъезда черепашка в красной бандане снова начал ходить за мной хвостом и просить, чтобы я осталась, продлила визу. - Я и сама рада бы остаться. Но ты ведь знаешь, сколько мороки с этими документами. - вздохнула я - Пять лет ждать, пока хоть кто-то сподобится признать меня гражданкой США. В дверь позвонили. Рафаэль пошёл открывать и скоро вернулся с Эйприл, которая принесла... мой новый американский паспорт. - Что?! - я чуть не села мимо дивана - Как ты умудрилась проделать это? - Я ведь репортёр. Забыла? - улыбнулась Эйприл - Я просто рассказала вашу историю, ребята, а общественность уже доделала за меня самое тяжёлое. Так что поздравляю.ты теперь гражданка США и можешь оставаться с Рафаэлем, сколько захочешь. - А я от моего Рафаэлюшки никуда и не уеду. Я его полюбила. - улыбнулась я, нежно прихватив пальцами его щёку, от чего Раф улыбнулся. В ответ на мою реплику я была схвачена в крепкие мутантские объятия. Один из четверых близнецов повернулся на бок. Я поправила его одеяло и погладила по светлым кудряшкам. Все четыре ангелочка крепко спали. Рафаэль поманил меня на кухню. Надо было решить один важный вопрос. Дети появились у нас случайно. Это было наверно месяц, или два спустя после того, как я получила гражданство. Раф в тот день усердно тренировался, чтобы не терять форму. Он всё-таки продолжал лупить бандитов и паразитов Нью-Йорка и иногда патрулировал город. Я ему помогала, прослушивая полицейскую волну. Чем и занималась, глядя на телодвижения черепашки. Я невольно залюбовалась его стройным накаченным телом, вдруг услышав сквозь переговоры полицейских чей-то плач. - Что?.. - я сняла наушники и прислушалась. И правда плач. Где-то плакали дети. И их было не два и не три... - Рафик, я выйду на минуточку и проверю, что там происходит. - я положила наушники на стол с радиоприёмником и, когда Раф кивнул, умчалась, схватив со стола ключи. Я нашла их на улице. У входа в убежище. Четыре мальчика-близнеца в одной коляске. Так же в коляске были бутылочки, игрушки, соски, но не было записки. - Странно... - пробормотала я, но решила завезти коляску в дом, потому что начал накрапывать дождь, который рисковал превратиться в ливень. - Отец, принимай новобранцев! - крикнула я, кое-как втиснув коляску в дверь - В нашем полку прибыло! Рафаэль вышел в прихожую, помогая мне внести коляску в дом. Убедившись ещё раз, что она в дверь не пролезет, черепашка вынул двух младенцев и занёс их в дом, качая, убаюкивая и стараясь успокоить. Через несколько минут он вернулся за другой партией. Дети в его огромных руках успокаивались, перестав вопить на четыре голоса. А пока он возился, я позвонила Эйприл и обрисовала ситуацию. Через полчаса женщина уже сидела на диване, попивая чай, а врач, которую она привела с собой, осматривала мальчиков. - Ну что я могу сказать, малыши вполне здоровы. Все четверо мальчики и являются однояйцевыми близнецами. - сказала доктор, заполняя мед-карту одного из мальчишек - Они соответствуют возрасту трёх месяцев, с учётом их раннего появления на свет. - Но как они попали к нам? - спросила я, пытаясь надеть на уже осмотренного мальчика подгузник медово-жёлтого цвета. Ребёнок крутился, как юла, так и норовя удрать с журнального столика, который временно стал пеленальным. - Мать бросила их. - сказала Эйприл, закончив говорить по телефону - Ей не на что их содержать. Она одна их воспитывала. А тут ещё и работу потеряла. Но она решила, что вы воспитаете их лучше. Врач осмотрела детей, заполнила карточки и, попрощавшись, вышла, а мы с Эйприл и Рафом продолжили любоваться малышами. Все четверо были похожи на купидончиков с картин великих художников: пухлые, розовые, а на голове светлый пушок. - Альфия, а как ты смотришь на то, чтобы выйти за меня замуж? - вдруг спросил Раф, покосившись на меня. - Очень положительно. - отозвалась я, расплываясь в улыбке и краснея, как его бандана. Церемонии не было. Просто роспись. Не было и белого платья. Да оно и не было нужно. Ведь и так было понятно, что за всё это время мы полюбили друг друга. Дети лишь помогли нам наконец сблизится. А потом снова бумаги, осмотр нашего жилища на предмет пригодности проживания детей, но к этому мы были готовы. До появления близняшек сделали небольшой ремонт и купили новую мебель, не рассчитывая на подарок небес в виде четырёх близняшек. Но и такая обстановочка опеку вполне устроила. Назвали мы ребят в честь погибших черепашек, а четвёртого Рафаэль-Младший, сделав его цветом травянисто-зелёный. - Надо отдать детишек в детский сад. - заговорил Раф, когда мы наконец смогли угомонить банду четырёхлетних начинающих ниндзя. - Я тут просмотрела несколько вариантов. - отозвалась я, положив на стол кучу буклетов - Я думаю, что спортом ты и так с ними будешь заниматься, значит нужно развивать их другие навыки. - А может просто не отнимать у них детство. - вздохнул Раф, вспомнив, как учитель запрещал ему и его братьям подниматься на поверхность. Мы ещё долго спорили, но всё же сошлись на обычном детском саде, куда будут ходить дети разного достатка и разных народов, не сосредоточенном на каком-то одном аспекте воспитания, чтобы у наших малышей было детство. Ведь им столько всего придётся испытать и прожить на этом сложном пути ниндзя.